25.
Вечер вторника. В квартире непривычно тихо — обычно Сынмин в это время либо распевается, либо занимается на тренажёрах. Но сегодня единственным звуком в гостиной стало мерное тиканье часов. Сынмин сидит на диване, его левая нога в тугой повязке покоится на высокой подушке. Лицо выражает досаду: вынужденный перерыв в туре и тренировках даётся ему тяжелее, чем любая физическая боль.Дверь открывается, и в прихожую входит Минджи. В руках у неё пакеты из аптеки и из того самого ресторанчика с доставкой, который Сынмин обожает
Минджи:Мини, я дома! У меня есть всё необходимое для спасения нашего «пострадавшего вокалиста»: противовоспалительное, мазь и — самое важное — тот самый острый рамён, который ты любишь!
Она проходит в гостиную и замирает. Сынмин, услышав её голос, порывисто поднялся с дивана, забыв о лодыжке, но тут же поморщился и, прихрамывая, зашел за спину Минджи, пока она ставила пакеты на стол. Он тихо, чтобы она не успела заметить его «походку», обнял её сзади, утыкаясь лбом в её плечо
Сынмин:(тихо, с ноткой вины в голосе)Ты поздно. Я уже начал думать, что ты меня бросила одного с этой дурацкой повязкой.
Минджи:улыбаясь, накрывает его руки своими)Ну конечно, я тебя брошу. Куда я денусь от такого «раненого героя»?
Она аккуратно разворачивается в его объятиях. Сынмин слегка смущён тем, что она застала его в таком уязвимом состоянии. Он пытается выпрямиться, стараясь не опираться на больную ногу
Сынмин:Я просто... мне скучно. И я не люблю, когда ты носишься со мной, как с маленьким ребёнком. Это всего лишь лодыжка.
Минджи смеётся, видя, как он пытается выглядеть суровым, несмотря на то, что на нём домашние штаны и растрёпанные волосы
Минджи:Ой, ну конечно! «Всего лишь лодыжка». А кто вчера стонал на весь дом, когда пытался дойти до кухни за водой? Мой грозный вокалист, который покоряет стадионы, а сейчас прячется за моей спиной, чтобы я не видела, как он хромает?
Сынмин:Я не стонал. Я просто... выражал своё недовольство физикой процесса.
Минджи ласково проводит рукой по его щеке и оставляет на ней мягкий, чуть задерживающийся поцелуй
Минджи:Пойдем, «выражатель физики». Давай я поменяю тебе повязку и накормлю тебя рамёном. А потом мы включим тот сериал, который ты так хотел посмотреть. И никаких разговоров о туре, пока врач не даст добро, договорились?
Она бережно подхватывает его под руку, помогая дойти до дивана. Сынмин, поначалу сопротивляясь, наконец сдаётся и позволяет ей заботиться о себе. В этот момент, глядя на то, как профессионально и нежно она наносит мазь на его лодыжку, он понимает, что этот вынужденный перерыв — не наказание, а время, когда он может быть просто человеком рядом с самым близким человеком в мире
Сынмин:Спасибо, Минджи-я. Мне правда... очень повезло, что ты не слушаешь моё ворчание.
Минджи:Я просто знаю, как лечить «щеночков». Главное — больше еды и больше внимания.
Вечер обещает быть тихим и невероятно уютным. Пока он временно ограничен в движении, она становится его опорой, и в этой простой смене ролей они находят ещё один способ стать ближе друг к другу
Утро вторника. Солнце заливает квартиру мягким светом. Минджи встала на час раньше, чтобы успеть приготовить завтрак — аромат кофе и свежих тостов наполнил кухню. Она заглянула в спальню, где Сынмин всё ещё крепко спал, и, улыбнувшись, заботливо поправила одеяло, которое сползло на пол . Минджи вернулась на кухню, чтобы дорезать фрукты, как вдруг услышала странный звук — тихое, жалобное поскуливание со стороны гостиной. Она обернулась и застыла. Посреди ковра, прихрамывая на одну лапу, стоял пушистый золотистый ретривер с невероятно знакомым выражением глаз
Минджи: О боже! Привет, малыш... Ты как тут оказался? У нас же закрыты двери !
Собака подошла к ней, виляя хвостом, и аккуратно положила морду на её ногу, всё ещё поджимая больную лапу. Минджи вспомнила недавние эксперименты Сынмина с какими-то старыми книгами по эзотерике и «магией персонажей», которыми он увлекался в последнее время
Минджи: Мини, ну всё, хватит! Я говорила, что хочу питомца, но не так же сразу!... подожди.
Минджи внимательно посмотрела в глаза собаки. В них читалось такое знакомое, немного виноватое и смущенное выражение, которое она видела у мужа каждый раз, когда он перебарщивал с шутками. Она перевела взгляд на поджатую лапу собаки — именно ту самую левую, которая вчера так сильно болела у Сынмина.Минджи медленно опустилась на пол, её сердце колотилось где-то в горле
Минджи:Мини?.. Это что, ты? Надо бросать пить... или начинать пить больше, потому что мой муж — собака!
Ретривер издал короткий, утвердительный «гав» и потянулся носом к её ладони. Минджи дрожащей рукой коснулась его мягкой шерсти. Ощущение было абсолютно реальным. Она не знала, смеяться ей или вызывать экзорциста, но внутри разливалось странное чувство умиления, смешанное с полным недоумением .Кухня. Минджи сидит на полу, перед ней — золотистый ретривер, который с виноватым видом пытается лизнуть её руку.
Минджи: Так, ладно. Если ты Сынмин, то скажи мне, где ты спрятал тот самый торт, который мы оставили с вечера?
Собака тут же шустро направилась в сторону холодильника и начала тыкаться носом в дверцу
Минджи:Нет, нет, нет! Это самый безумный день в моей жизни. Мини, ты понимаешь, что ты теперь не только вокалист, но и самый милый ретривер в Сеуле? И, кстати, что нам теперь делать? Мне кормить тебя кормом или... боже, я надеюсь, ты вернешься в человеческий вид до того, как тебе нужно будет ехать на студию!
Сынмин-собака тихо скулит, прижимаясь к ней всем телом. Минджи, вздыхая, обнимает его за пушистую шею. Она понимает, что даже в виде собаки он умудряется быть самым заботливым мужем на свете, хоть и создает проблемы глобального масштаба
Минджи:Ладно, «щеночек». Пока ты в таком виде, завтрак придётся есть тебе из миски, но только один раз! А теперь иди сюда, будем выяснять, как вернуть тебе человеческий облик, пока фанаты не начали разыскивать пропавшего айдола!