25 глава
Прошло два месяца. Два месяца, как они не виделись. Два месяца тишины, которая стала новой нормой.
Анжела почти забыла, что такое — просыпаться от чужого дыхания. Теперь её утро встречала тишина. Лили дремала на подоконнике, а за окном просыпался Сеул. Она налила кофе — чёрный, без сахара. Взяла телефон. Ни одного сообщения. Он больше не писал. Она сама просила.
Правильно, — думала она. — Так надо.
Работа спасала. Blackpink готовились к камбэку, и Анжела пропадала в студии с утра до вечера. Только дома, в пустой квартире, воспоминания настигали. Она заставляла себя не думать. Не всегда получалось.
— Ты сегодня рано, — заметила Дженни однажды.
— Хотелось поработать в тишине.
Дженни не стала спрашивать.
Музыка спасает, — думала Анжела. — Не от боли. От мыслей.
Чонгук почти не бывал в общежитии. Не потому что не хотел — потому что боялся остаться наедине с тишиной.
Он строил дом. Не просто дом — место, где могло бы начаться «заново». Сам придумывал планировку, выбирал материалы, приезжал на стройку каждый день. А по средам — ходил к психологу.
— Ты серьёзно? — спросил Чимин, когда узнал.
— Никогда не был серьёзнее.
— Ради неё?
— Ради себя. Чтобы быть достойным её.
Чимин не стал спрашивать дальше.
Чонгук читал книги, которые раньше листал только для галочки. Слушал подкасты. Спрашивал совета у Намджуна. Не потому, что хотел выглядеть хорошим. Потому что понял: он был неправ.
Я меняюсь, — думал он, глядя на голые стены строящегося дома. — Не для неё. Для себя. Но она — причина.
***
Как-то вечером Анжела задержалась в студии. Сара позвонила и пригласила поужинать в знакомом месте. Сначала Анжела отказалась, но Сара настояла: «Ты слишком много сидишь одна. Выходи».
Она согласилась.
В ресторане, кроме Сары и Чимина, был ещё Мингю. Обычный вечер, обычные разговоры. Но когда Анжела вышла на минуту подышать, Мингю последовал за ней.
— Ты знаешь? — начал он без предисловий.
— Что?
— Он строит дом. На холме в Чхондам-доне. Сам придумал. Приезжает туда каждый день.
Анжела не ответила.
— И ходит к психологу каждую среду. Ни разу не пропустил. Читает книги. Спрашивает у Намджуна. Он изменился.
— Ты зачем мне это говоришь?
— Потому что он ждёт. Не пишет, не звонит, не давит. Просто ждёт. И я подумал, что ты должна знать.
Мингю ушёл. А Анжела долго стояла на улице, глядя на огни Сеула.
***
Поздно ночью, уже дома, Анжела не могла уснуть.
Смотрит в потолок.
Лили спит у неё в ногах, свернувшись клубочком.
«Он построил дом», — думает она.
«Для нас.»
«Ходил к психологу. Каждую среду, ни разу не пропустил.»
«Читал книги. Спрашивал совета у Намджуна.»
«Он менялся.»
«А я?»
«Я всё ещё боялась.»
«Боялась поверить. Боялась, что это снова больно.»
«Но что, если в этот раз — правда?»
«Что, если он правда изменился?»
«А я пропущу свой шанс из-за страха?»
Она садится на кровати.
Сердце колотится.
Берёт телефон.
Пальцы дрожат.
Пишет:
«Я хочу увидеть дом.»
Отправляет.
Замирает.
Ждёт.
Через минуту — ответ.
Короткий. Спокойный. Без давления.
«Я заеду за тобой через час.»
«Он не спрашивает "зачем", — думает она.
«Не пишет "я так рад".»
«Просто... принял.»
«И это уже другое.»
Она встаёт.
Идёт в душ.
Одевается.
Смотрит на себя в зеркало.
«Ты справишься», — говорит она себе. — «Что бы ни случилось».
Она выходит из дома и видит его машину. Рядом стоит он.
В толстовке с капюшоном, который прикрывает лицо.
— Привет, — неловко говорит Чонгук.
И приоткрывает перед ней дверь.
— Привет, — подходя к нему, отвечает Анжела. И неловко улыбается.
Когда она начинает заходить в машину, он придерживает руку над её головой, чтобы она не поранилась.
Маленькая забота, от которой когда-то у неё замирало сердце. Сейчас она почти забыла, как это — когда о тебе так пекутся.
Он молчит за рулём.
Спокойный. Уверенный.
Не сжимает руль до белых костяшек, как раньше.
Не ищет её взгляд каждую секунду, боясь потерять.
Просто ведёт машину.
Смотрит на дорогу.
Иногда — на неё.
Без тревоги.
С теплом.
«Он изменился», — думает Анжела, украдкой наблюдая за ним.
«Не кричит. Не доказывает. Не давит.»
«Просто... есть.»
«Раньше он бы уже сто раз сказал "я люблю тебя" и "ты мне нужна".»
«А сейчас молчит.»
«И это молчание — тяжелее слов.»
«Но оно — честнее.»
Она смотрит в окно.
За окном — Сеул.
Город, где они встретились. Город, где разбились. Город, где пытаются собрать себя заново.
— Ты волнуешься? — спрашивает он.
Голос ровный.
— Немного, — честно отвечает она.
— Я тоже.
Пауза.
— Но это хорошее волнение.
«Хорошее волнение», — повторяет она про себя.
«Бывает ли такое?»
«С ним — кажется, да.»
Она не отвечает.
Но внутри что-то оттаивает.
Маленькая льдинка, которая замерла три месяца назад.
Дом стоит на холме.
Большие окна. Сад. Тишина.
Нет соседей.
Только лес вокруг.
Только небо над головой.
Анжела выходит из машины.
Смотрит.
Ветер треплет волосы.
— Ты сам это построил? — тихо спрашивает она.
— Я придумал. Строили другие, — он делает паузу. — Но я был здесь каждый день.
«Каждый день», — думает она.
«Пока я сидела дома и жалела себя — он строил дом.»
«Для нас.»
«А я даже не knew.»
Они заходят внутрь.
Гостиная.
Камин из натурального камня.
Мягкий диван, на который хочется упасть и не вставать.
Высокие потолки. Много света.
Кухня.
Большая. Светлая.
Остров посередине. Две табуретки.
«Две», — замечает она.
«Он оставил место для меня.»
Спальня.
С видом на сад.
Кровать, на которой можно утонуть.
Окно от пола до потолка.
Анжела останавливается у окна.
— Здесь тихо, — говорит она.
— Я хотел, чтобы тебе было спокойно.
Она поворачивается к нему.
— Чонгук...
— Я не прошу ответа сейчас, — перебивает он. — Просто хочу, чтобы ты увидела. Я не тот, кем был.
«Он не тот», — думает она.
«Я вижу.»
«Но боюсь поверить.»
— Я вижу, — говорит она вслух.
— Тогда... останься. Не навсегда. Просто... на сегодня.
Он не смотрит на неё с надеждой, от которой больно.
Он просто стоит.
Ждёт.
Даёт ей выбор.
«Вот оно, — понимает она.
«Разница.»
«Раньше он требовал. Умолял. Настаивал.»
«А теперь — просто предлагает.»
— Хорошо, — говорит она.
Он готовит ужин.
Она сидит на диване.
Наблюдает.
Он режет овощи спокойно, уверенно.
Не оглядывается на неё каждые пять секунд.
Не проверяет, смотрит ли она.
Просто делает своё дело.
— Ты изменился, — говорит она.
— Надеюсь.
— Ты стал спокойнее.
— Я работал над этим.
— И как?
Он усмехается.
— Трудно. Но стараюсь.
«Трудно», — повторяет она про себя.
«Он не говорит "легко". Не притворяется.»
«Просто честно признаёт, что это работа.»
«И это... подкупает.»
Она встаёт.
Подходит к нему.
— Можно я помогу?
— Конечно.
Они режут овощи вместе.
Как раньше.
Но по-другому.
«Раньше он смотрел на каждое моё движение», — думает она.
«Следил, с кем я говорю, кому улыбаюсь.»
«А теперь просто делает своё дело.»
«И это... приятно.»
«Я не чувствую себя под наблюдением.»
«Я чувствую себя рядом.»
Он чувствует её взгляд.
— Что? — спрашивает.
— Ничего. Просто смотрю.
— На что?
— На то, какой ты есть.
Он улыбается.
И ничего не говорит.
Не говорит «я люблю тебя», не говорит «спасибо».
Просто улыбается.
И этого достаточно.
Через несколько дней она приезжает с сюрпризом.
Маленький щенок добермана.
Чёрный, с рыжими подпалинами.
Серьёзные глаза и огромные лапы.
Щенок сидит в переноске и смотрит на мир с важным видом.
Чонгук открывает дверь.
Видит.
Замирает.
— Это... — он не верит глазам.
— Твоя собака, — говорит Анжела. — Ты говорил, что хочешь добермана.
Он переводит взгляд с неё на щенка.
Со щенка на неё.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
«Он мечтал об этом», — думает она.
«Рассказывал, как в детстве хотел добермана.»
«Но родители не разрешали.»
«А теперь — он взрослый. У него свой дом. Своя жизнь.»
«И я хочу, чтобы в этой жизни было место для мечты.»
Он берёт щенка на руки.
Щенок серьёзно смотрит на него.
Потом лижет нос.
Чонгук смеётся.
Смеётся так, как она не слышала давно.
Открыто. По-детски. Счастливо.
— Спасибо, — говорит он.
— Не за что.
— Нет. Серьёзно. Это... это как новая жизнь.
Она смотрит на него.
«Он счастлив», — думает она.
«По-настоящему. Не играет. Не притворяется.»
«Может быть... может быть, у нас получится?»
— Как назовём? — спрашивает он.
— Ты придумай.
Он думает.
Поднимает щенка к лицу.
Смотрит в его серьёзные глаза.
— Бэм, — говорит он.
— Бэм?
— Он маленький, но будет сильным. Как бамбук. И серьёзный. Бэм.
Щенок тявкает.
— Ему нравится, — улыбается Анжела.
— Ему? Или тебе?
— Обоим.
Она гладит щенка по голове.
Бэм прикрывает глаза.
— Смотри, он тает, — смеётся Чонгук.
— Это от любви.
— От твоей?
— От нашей.
Он замирает.
Смотрит на неё.
— От нашей?
— Я ещё не решила, — она смотрит ему в глаза. — Но я хочу попробовать.
«Я хочу попробовать», — говорит она.
«Не обещаю. Не клянусь. Просто попробовать.»
«Это честнее, чем врать, что всё будет идеально.»
Он кивнул.
— Я подожду. Сколько нужно.
— Не нужно ждать, — она берёт его за руку. — Просто будь рядом.
Бэм тявкает снова.
Как будто соглашается.
Она переезжает к нему не сразу.
Сначала приезжает на выходные.
Потом остаётся на неделю.
Потом — уже не уходит.
Лили осваивается.
Сначала шипит на Бэма.
Смотрит на него с презрением.
— Она его ненавидит, — говорит Чонгук.
— Она просто привыкла быть одна.
Бэм подходит к Лили.
Лили шипит.
Бэм садится рядом.
Не лает. Не прыгает. Просто сидит.
Через три дня они спят рядом.
— Смотри, — говорит Чонгук. — Они поладили.
— Как и мы?
Он смотрит на неё.
— Надеюсь.
Они живут тихо.
Без скандалов. Без битой посуды. Без криков.
Но оба знают: мир хрупкий.
«Одно неловкое движение — и всё рухнет», — думает Анжела.
«Мы строим карту. Карту мира, где нам хорошо.»
«Каждая комната — наша территория.»
«Каждая улыбка — ориентир.»
«Но карта может порваться.»
«От ревности. От недоверия. От старой боли, которая не ушла до конца.»
Он тоже чувствует.
Видит, как иногда она замирает, когда он смотрит в телефон.
Видит, как напрягается, когда он поздно возвращается.
— Я знаю, о чём ты думаешь, — говорит он однажды вечером.
Они сидят на диване. Бэм спит в ногах. Лили на подлокотнике.
— О чём? — спрашивает она.
— Что мы можем сломаться.
Она молчит.
— Можем, — соглашается она.
— Но давай не будем.
— Не будем.
Он берёт её за руку.
— Я больше не хочу тратить время на ссоры.
— Я тоже.
— Тогда договорились?
— Договорились.
«Договорились», — повторяет она про себя.
«Как просто звучит.»
«Как сложно — выполнить.»
«Но мы попробуем.»
«Оба.»
Через месяц они устраивают вечеринку.
Дом полон людей.
BTS. Все до одного.
Сара и Чимин. Сидят обнявшись, перешёптываются.
Мингю. Пришёл один, но улыбается.
— Твой дом — мечта, — говорит Джин, оглядываясь.
Рот открыт.
— Джин-хён, ты слюни пускаешь, — замечает Хосок.
— Это восторг!
— Это слюни.
Все смеются.
— А где собака? — спрашивает Сара.
— Бэм! — зовёт Чонгук.
Из спальни выбегает щенок.
Уже подросший. Всё такой же серьёзный.
— Он маленький, — умиляется Сара.
— Но будет большим, — говорит Чонгук. — Как бамбук.
— Ты странный, — смеётся Чимин.
— Ты только заметил?
Бэм подходит к Саре.
Обнюхивает.
Садится рядом.
— Кажется, ты ему нравишься, — говорит Анжела.
— Я всем нравлюсь, — парирует Сара.
Чимин делает обиженное лицо.
— И Чимину, — добавляет она быстро.
Все снова смеются.
🍷 ЗА СТОЛОМ
Намджун поднимает бокал.
— За новый дом. За новую жизнь.
— За то, чтобы мы чаще собирались вот так, — добавляет Хосок.
— А не только на концертах, — подхватывает Джин.
— И не на похоронах, — вставляет Юнги.
Все замирают.
— Юнги! — шипит Джин.
— Что? Я реалист.
— Твой реализм пугает.
— Это оттого, что вы не готовы к правде.
Сара шепчет Чимину:
— Он всегда такой?
— Всегда.
— И как?
— Привыкли. Уже не замечаем.
Чимин целует её в щёку.
— Ты милый.
— Я знаю.
— Скромный какой.
— Это моя суперсила.
***
Мингю сидит в углу.
Пьёт сок.
Смотрит на всех.
Улыбается.
Но глаза — грустные.
Анжела подходит.
— Ты один?
— Пока да.
— Девушки нет?
Он усмехается.
— Та, которую я хочу, даже не знает, что я жив.
— Расскажи.
— Не сейчас. Может, когда-нибудь.
Она смотрит на него.
— Ты хороший человек, Мингю.
— Я знаю. Но хорошие люди часто остаются в друзьях.
— Не всегда.
Он поднимает бокал.
— За надежду.
— За надежду, — повторяет она.
«Бедный Мингю, — думает Анжела.
«Любить кого-то, кто не замечает тебя — больно.»
«Я знаю.»
«Но я хотя бы пыталась.»
«А он боится.»
«Надеюсь, однажды он наберётся смелости.»
***
Сара показывает Чимину свои новые видео.
— Смотри, этот ролик набрал миллион.
— Ты звезда.
— Я твоя звезда.
Он краснеет.
— Сара, тут люди.
— И что? Я тебя люблю.
Чимин закрывает лицо руками.
— Ты меня смущаешь.
— Только начинаю.
Она целует его в щёку.
Потом в губы.
Не быстро. Со вкусом.
— Ладно, хватит, — говорит Джин. — Тут неженатые люди страдают.
— Женитесь уже, — добавляет Хосок.
— Хосок-хён! — возмущается Чимин.
— Что? Я поддерживаю.
Сара смеётся.
Чимин обнимает её.
— Не слушай их.
— А их и не нужно слушать. Они сами не женаты.
— В точку! — Хосок хватается за сердце.
Юнги качает головой.
— Молодёжь.
Джин хлопает его по плечу.
— Ты сам был таким.
— Никогда.
— Врёшь.
— Докажи.
— Не могу. Фото нет.
— А если нет фото — не было.
Все смеются.
***
Гости расходятся.
Дом затихает.
Шаги. Смех. Голоса — всё остаётся за дверью.
Чонгук и Анжела сидят на диване.
Лили спит на кресле, свернувшись клубком.
Бэм — у них в ногах, положив голову на лапы.
— Сегодня было хорошо, — говорит Анжела.
— Да.
— Спасибо, что пригласил всех.
— Это наш дом. Не мой.
Она смотрит на него.
— Наш.
— Наш, — повторяет он.
Он берёт её за руку.
Не спрашивает «ты меня любишь?».
Не требует подтверждений.
Просто держит за руку.
Как факт.
Как что-то, что не нужно доказывать.
— Ты знаешь... я боялся, что ты не придёшь, — говорит он.
— Я тоже боялась.
— А теперь?
Она улыбается.
— Теперь я рада, что пришла.
Он обнимает её.
Нежно. Осторожно.
Как будто боится разбить.
«Мы построили этот дом», — думает он.
«Стены. Крышу. Комнаты.»
«Но дом — не стены.»
«Это мы.»
«Наша любовь. Наша надежда. Наши страхи.»
«И если мы удержимся — удержится всё.»
Она закрывает глаза.
Прижимается к нему.
«Я хочу верить», — думает она.
«В него. В нас.»
«В то, что мы сможем.»
«Не сломаемся.»
«Не разобьёмся.»
«Не устанем.»
«Хотя бы в этот раз.»
За окном тихо.
Сад спит.
Луна светит.
Дом дышит.
Бэм вздыхает во сне.
Лили переворачивается на другой бок.
Чонгук гладит Анжелу по голове.
Она не спит.
Но молчит.
Потому что не нужно слов.
Их любовь — хрупкая, как карта, нарисованная на тонкой бумаге.
Но они держат её вместе.
Не сжимая слишком сильно.
Не отпуская совсем.
Просто держат.
И надеются, что этого достаточно.