5
— Немой? Пх.. И за что же его тогда могли посадить сюда? Он же лишнего не скажет, — голос Джуна сочился едкой иронией, пальцы его безвольно болтались в воздухе.
— Джун, хватит, — сказал я, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение.
— Ну что? Это же реально так, — он дёрнул плечом, будто отмахиваясь от моих слов, и откинулся на спинку кровати.
— Ты как-то слишком категоричен.
— Не категоричный я, — огрызнулся он, но уже без прежней уверенности, скорее по инерции. Взгляд его на секунду замер на мне, а потом ускользнул в сторону.
— Ладно.. Я спать, — вздохнул я, чувствуя, как тяжесть последних часов давит на веки.
— Не сможешь, — сказал тот и ухмыльнулся. Ухмылка была кривой, почти детской, но в глазах плясали чёртики.
— Смогу, — ответил я, уже зная, что ввязываюсь в глупую перепалку.
— А вот и нет.
— А вот и смогу.
— А вот и не сможешь.
— Почему? — спросил я, приподнимаясь на локте и глядя на него в полумраке. Свет от лампочки в коридоре едва пробивался под дверь, рисуя на полу жёлтую полосу.
— У меня уже стоит, — сказал тот с ухмылкой, разводя руками в стороны, будто демонстрируя нечто грандиозное. Бровь его поползла вверх.
— Фу! Джун, хпхп, — я не сдержал смешок, хотя внутри всё сжалось от неловкости.
— Пх! — он тоже засмеялся, коротко, отрывисто, и тут же прикрыл рот ладонью.
— Я реально спать хочу, — простонал я, падая обратно на подушку. Та снова противно хрустнула комками под моей головой.
— Неа, нет, — качнул он головой, и тень метнулась по стене.
— Я спать, — повторил я, закрывая глаза.
— Ну не спи, пожалуйста. Мне будет скучно! — голос его вдруг стал капризным, почти умоляющим. Я услышал, как он заёрзал на кровати.
— Ты же сам недавно спал, — напомнил я, не открывая глаз.
— Ну, я выспался, — посмеялся тот, и в смехе его послышалось что-то виноватое.
— А я нет, — зевнув, сказал я. Зевок вышел глубоким, почти болезненным, челюсть свело.
— Пожалуйста, не оставляй меня одного, — тихо попросил он, и в этом «пожалуйста» вдруг исчезла вся его прежняя бравада.
— Ты боишься? — спросил я, открывая глаза и поворачивая голову.
Тот кивнул головой и взялся за предплечья — крепко, почти до побелевших костяшек, будто пытался удержать себя на месте. Он сжался в комок на своей кровати, и в этом жесте было столько беззащитности, что мне стало не по себе.
— Тогда хорошо, не буду спать, — сказал я, садясь на кровати. Простыня сползла на пол, но я не стал её поднимать.
— Реально? Нет, ты не шутишь? — спросил тот как-то с излишним удивлением. Глаза его округлились, брови поднялись домиком, будто я сказал что-то невероятное.
— Ну да, — пожал я плечами. — Давай поговорим о чём-нибудь.
— Давай... — он выдохнул с облегчением, расслабляя плечи. — Ты на сколько учился в школе?
— На 4-5, в целом, как многие, — ответил я, массируя переносицу.
— Оооо, молодец. Я шёл на медаль, но покатился потом, на тройки выскочил, — он горько усмехнулся и провёл рукой по лицу.
— Обидно.. А почему скатился?
— Употреблять начал много. Мысли были точно не про учёбу из-за этого, — его голос стал ровным, почти безразличным, но пальцы продолжали теребить край простыни.
— Употреблять?? — переспросил я, чувствуя, как холодок пробежал по спине.
— Да, наркотик внюхивал как умалишённый, — он произнёс это быстро, скороговоркой, будто хотел выплюнуть и забыть.
— Оу... — слегка скривившись, сказал я. Меня передёрнуло, но я постарался не показывать вида.
— Ну, а потом уже по натоптанной дорожке: алкоголь, пытался вскрыться, только не через вены, а через грудную клетку во время панички, курение, дозировки просто уже вливающиеся в мои вены и учёт за многочисленные домогательства, — перечислял он монотонно, будто зачитывал список покупок. Глаза его смотрели куда-то сквозь меня.
— Ты ножом резал себе грудь? По солнечному сплетению или как? — спросил я тихо, почти шёпотом. Во рту пересохло.
— Я воткнул нож в конце кадыка и херанул до пупка, а потом накал в доль. Там шрам огромный, — он провёл пальцем по воображаемой линии — от горла вниз, до живота. Жест был механическим, отрепетированным, будто он делал это сотни раз.
— Боже мой... — прикусив губы от ужаса, сказал я. Губы дрожали, я закусил их сильнее, чтобы унять дрожь. — Пиздец... Представляю, как это больно.. Как ты выжил вообще?
— Я не знаю, как это получилось. Я и сам не хотел, чтобы так выходило, — сказал тот, сглотнув ком в горле. Кадык его дёрнулся, и он отвернулся к стене, пряча глаза.
— Тебя из-за этого сюда отправили?
— Да, но там ещё много чего было, — голос его дрогнул, но он быстро взял себя в руки.
— Сколько ты вообще пережил? — спросил я, чувствуя, как тяжесть его слов давит на грудную клетку.
— Немало, на самом деле, для своих девятнадцати лет.. Это дохуя, — он выдохнул, и в выдохе этом была целая жизнь, сломанная и искорёженная.
— Это пиздец сколько, — выдохнул я.
— А у тебя? Траву покуривал? — спросил он вдруг, поворачиваясь ко мне. Взгляд его стал почти жадным, любопытным.
— Нет, — ответил я коротко.
— Реально? Может.. резался? — он прищурился, будто пытался заглянуть мне под одежду.
— Было.
— Где? — он подался вперёд, локти упёрлись в колени.
— На бёдрах. Там не так видно. И плечи, — я машинально коснулся плеча, хотя под футболкой ничего не было видно.
— Оо... Глубоко резал? — в его голосе не было ни отвращения, ни жалости — только сухое, почти медицинское любопытство.
— Да, но не смертельно.
— Почему? Ты не хотел умереть? — он склонил голову набок, как любопытная птица.
— Я просто хотел себя чувствовать живым, — сказал я тихо. Эти слова дались мне тяжелее, чем всё, что я говорил до этого.
— Живым? Апатичное расстройство было? — он нахмурился, пытаясь подобрать диагноз.
— Депрессия, — поправил я.
— Оуу.. Выбрался из неё?
— Нет, я же здесь, — я развёл руками, обводя нашу комнату с облупленными стенами и скрипучими кроватями.
— Ты ничего не крал, не убивал, не домогался? — быстро проговорил тот, тараторил почти. Пальцы его снова потянулись ко рту. — Просто из-за мелкой проблемы в бошке?
— Она не мелкая, — мои пальцы сжались в кулак под одеялом.
— Ну.. да.. Но нет, — он отмахнулся, не слушая.
— Я просто... Я не знаю, как написать это, — начал я, но он перебил.
— Ну вот ты ничего не чувствовал, желание жить — скорее всего тоже отсутствовало. Было ещё что-нибудь? — он загибал пальцы, считая.
— Я даже двигаться толком не могу и есть, — признался я, глядя в потолок с паутиной трещин.
— М.. Ну это уже серьёзно. Волосы выпадали, зубы отказывали, ногти прозрачные, ломкие? — он загибал пальцы один за другим, и каждый вопрос был как удар.
— Можно сказать и так, — я пожал плечами, хотя внутри всё сжалось. — Я даже не помню, когда последний раз ел нормально.
— Серьёзно? И сколько это у тебя? — казалось, что Джун эгоистичен и не видит ничьих проблем, кроме своих. Но голос его стал тише, осторожнее.
— Не знаю... Каждый день как будто неделя.. Но я писал что-то в заметках. Нужно поискать, потом скажу, — я потянулся к карману и тут же отдёрнул руку, вспомнив, что телефона нет.
— У тебя ещё трубка не села? — спросил тот, похлопав глазами, будто удивляясь моей забывчивости. — Или её у тебя не отбирали?
— Бля... Я забыл, — я провёл рукой по лицу, растирая щёки. — Просто я всегда был чуть ли не привязан к этому телефону.. Сложно отвыкнуть.
— Пх, игроман? Деньги в какие закладывал? — спросил тот, грызя ноготь на большом пальце. Грыз он его сосредоточенно, глубоко, почти до крови.
— Нет, я просто мог валяться, включая одно и то же видео, потому что просто не мог найти ничего другого, — объяснил я, чувствуя, как глупо это звучит.
— Оуу.. Ну.. Это всё реально ужасно, — он перестал грызть ноготь и уставился в стену.
— Да. Это пиздец какой-то, — согласился я.
— Сейчас как чувствуешь себя?
— Почти так же, — ответил я честно.
— Я думал, что получше, — он покачал головой, и в этом движении было что-то разочарованное.
— Тогда бы мне сюда не послали, наверное, — усмехнулся я горько.
— Ну, как ты описываешь, то ты бы сюда даже не приехал. Может, всё-таки есть мелкие изменения? — он посмотрел на меня, прищурившись.
— В хорошую или в плохую? — уточнил я.
— В хорошую, — сказал он твёрдо.