Сломить весеннее величие

— Надзиратель, пришло письмо из охотничьих угодий Улина. Все приготовления завершены, мы готовы отправиться в день весенней охоты.

Дождь лил много дней. Чу Минкэ, прислонившись к окну, слушал его шум. Тонкие нити дождя намочили его рассыпанные по плечам черные волосы. Ци Цзюньчжо стоял рядом, держа в руках вскрытое письмо.

— Напиши ответное письмо, скажи, что устал.

Он, сидя на ложе, раскладывал ароматические письмена*. Ци Цзюньчжо, ответив «да», уже собирался уйти, как Чу Минкэ окликнул его:

*Ароматические письмена - благовония, сделанные в виде иероглифов

— Показания уже написаны?

Услышав это, Ци Цзюньчжо машинально огляделся, а затем сказал:

— Подали их еще прошлой ночью. Прикажите немедленно отправить Его Величеству?

Чу Минкэ не ответил. Он постучал лопаткой по порошку в курильнице – раздался звонкий стук. Затем он отодвинул курильницу в сторону и взял палочку благовоний. Ци Цзюньчжо, проявив проницательность, поспешно подошёл и помог ему её зажечь.

Белый дым вился вверх, в сыром воздухе разливался пробирающий до костей аромат сливы. Чу Минкэ закрыл курильницу крышечкой и спросил:

— Есть ли в этом мире кто-нибудь, кто может миновать Церемониальное управление и напрямую подать доклад Императору?

Ци Цзюньчжо ответил почти мгновенно:

— Разумеется, надзиратель.

— Эти показания касаются Восточной службы и Цзиньи-вэй. Если их подать сейчас, их непременно перехватят, — проговорил он, задумчиво глядя на звериную голову, которая украшала маленькую курильницу.

Ци Цзюньчжо, стоявший рядом, замялся, а затем неуверенно спросил:

— Линь Дэн... Посмеет встать на пути у Западной службы?

— Его называют «предком» так много людей во дворце. Он давно забыл, как его зовут на самом деле, — Чу Минкэ, не снимая одежды, слез с ложа. Затем, зайдя за ширму в обуви, он бросил накинутую на плечо одежду на вешалку и снял благоухающее манпао.

— После того дня во дворце Цяньцин, когда Император разгневался, Его Величество начал чувствовать себя неважно. Я уже давно не был во дворце. Сходи, принеси те показания, я сам схожу.

Шел сильный ливень. В одиночку войдя во дворец, Чу Минкэ убрал зонт, и капли воды устремились вниз, намочив небольшой участок земли перед дворцом Цяньцин. Евнух, стоявший снаружи, тихо воскликнул: «Ваше Высочество!» и вошёл во дворец, чтобы сообщить о его прибытии. Вскоре из дворца вышел Линь Дэн.

Эта сцена была весьма примечательна. Два самых влиятельных евнуха Великой Чу стояли друг против друга, отделенные от Императора всего одной дверью. Линь Дэн загородил собой проход, а его толстое лицо, покрытое белой жирной кожей, лоснилось от улыбки, испускающей недобрые намерения.

Чу Минкэ небрежно стряхнул дождевую воду с рукавов и спросил:

— Я пришёл к Его Величеству, почему мне навстречу вышел евнух?

Линь Дэн, притворно улыбаясь, ответил:

— Император не во дворце.

Рука, смоченная дождем, замерла. Чу Минкэ недовольно прищурился. Он был высок, поэтому, глядя на Линь Дэна, его веки опускались, длинные ресницы заслоняли свет, а зрачки были настолько черны, что вызывали необъяснимый страх.

Но Линь Дэн не боялся. Он стоял на месте с неизменной улыбкой, и ни ветер, ни дождь не могли сдвинуть его с места. Чу Минкэ бросил взгляд на мелькающие тени за дверью и спросил:

— Тогда где он?

— Этот евнух не знает.

Шум дождя усилился, заглушая неискренний ответ Линь Дэна. Чу Минкэ ледяным тоном переспросил:

— Вы действительно не знаете?

Линь Дэн встретил его ледяной взгляд и холодно усмехнулся:

— Нет.

Чу Минкэ собирался вновь что-то сказать, как вдруг позади него послышался голос Императорской благородной супруги. Он и Линь Дэн тут же опустились на колени, проявляя почтение. Когда он поднялся, то увидел, как Хэлянь Чжао посмотрел на него, убрав зонт, которым укрывал голову Императорской благородной супруги.

Чу Минкэ на мгновение замер, а затем тут же отвел взгляд и спросил:

— На улице идет сильный дождь. Почему госпожа пришла сюда в такое время?

Императорская благородная супруга, казалось, не заметила обнаженного меча и натянутой стрелы* у дверей дворца Цяньцин. Она улыбнулась и Чу Минкэ, и Линь Дэну, а затем указала на Шуминь, стоявшую позади нее с коробом для еды в руках:

*剑拔弩张 - jiànbá nǔzhāng - «меч обнажен и натянута тетива самострела» – в состоянии боевой готовности; напряженное

— Этот дождь все не прекращается. Мне было скучно сидеть во дворце без дела, поэтому приготовила несколько сладостей, которые любит Его Величество, и принесла их.

— Правда? — Чу Минкэ взглянул на Линь Дэна, — госпожа пришла навестить Императора?

Императорская благородная супруга улыбнулась и кивнула:

— Прошу Чанчэня доложить обо мне.

Линь Дэн вошел во дворец с невозмутимым выражением лица, а когда вышел обратно, то тонким, писклявым голосом сказал, что Император приглашает госпожу войти.

Чу Минкэ, оставшись снаружи, застыл, глядя на резную вывеску над головой. Императорская благородная супруга уже собиралась войти, но, увидев, что он стоит у дверей, спросила:

— Почему Чанчэнь не заходит?

После этих слов и долгой тишины Чу Минкэ отвел взгляд, ответив:

— Я уже заходил.

Та, ничего не заподозрив, махнула рукой Хэлянь Чжао, и тот быстро подошёл. Проходя мимо Чу Минкэ, он незаметно повернул голову и, улыбнувшись, подмигнул ему, как бы поддразнивая.

Громкий раскат грома прозвучал над головой, и фигура Императорской благородной супруги исчезла за дверью:

— Ваше Величество, Императорская благородная супруга пришла вместе с молодым генералом Хэлянь.

Император Цзяньнин читал книгу, откинувшись на ложе. С тех пор как он начал кашлять кровью, он, казалось, очень исхудал. Под некогда живыми, энергичными глазами залегли явные темные круги, даже во взгляде читалась невыразимая усталость.

Императорская благородная супруга, придерживая край юбки, села на край ложа и сама открыла коробку с едой, расставляя сладости. Молчаливый Император, услышав тихий шорох, заговорил:

— Ты пришла как раз вовремя.

Сказав это, он махнул рукой Линь Дэну, и тот поспешно позвал евнуха, ожидавшего снаружи.

— В Управлении дворцовых евнухов* посадили популярные дворцовые цветы. Я помню, ты любишь лилии.

*Управление дворцовых евнухов - это одно из двенадцати управлений, высших подразделений в системе императорских евнухов при дворе

Император Цзяньнин отложил книгу и, подняв золотую шпильку, сделанную из агата и золота, начал рассматривать ее:

— Когда ты только вошла во дворец, ты была одета в красное платье, расшитое лилиями. Стоя в зале, ты была подобна яркому огню.

Где-то позади Императора, в глазах Императорской благородной супруги незаметно мелькнули отвращение и ненависть, но лишь мимолётно. Она, склонившись над столом, приблизилась к Императору Цзяньнину и, кокетливо смеясь, сказала:

— Тогда пусть Его Величество вставит ее для меня.

Тот медленно вставил шпильку в причёску Императорской благородной супруги:

— Вскоре после весенней охоты наступит лето, и зацветут лилии.

Неизвестно почему, но Императорская благородная супруга почувствовала беспокойство из-за этих слов. Её взгляд стал немного тревожным, а затем она опустила глаза:

— ...Да.

Красная лилия распустилась в ее волосах. Император Цзяньнин, глядя на цветок, медленно проговорил:

— Прежде мы слышали одну легенду о степях. Говорят, Волчий бог с заснеженных гор превращается в самого отважного воина, рождаясь в море лилий, чтобы даровать вечную победу степным воинам.

Карта развернулась, и обнаружился кинжал*. Выражение лица Императорской благородной супруги внезапно изменилось, и она поспешно сказала:

*图穷匕见 - túqióngbǐxiàn - «карта развернулась, в ней обнаружился кинжал» - карты были раскрыты, преступный замысел полностью обнаружился

— Император, Вэйсу служил Великой Чу двадцать шесть лет и никогда не...

Поднятая рука прервала ее слова, прежде чем она успела их закончить. Император Цзяньнин посмотрел на неё, затем на молчащего Хэлянь Чжао. Его взгляд долго блуждал между ними, пока не остановился на Хэлянь Чжао:

— Срочное донесение из Шаньси. В тридцати ли от заставы Яньмэнь был обнаружен небольшой отряд армии Цзичуаня. Фу Нин уже ведёт войска для их окружения и уничтожения. Пока следов основных сил противника не обнаружено.

Услышав о Цзичуани, Императорская благородная супруга беззвучно вздохнула с облегчением и подсознательно взглянула на Хэлянь Чжао. Тот сказал:

— Генерал Фу Нин закален в боях, обладает умом и храбростью. Когда мы сражались бок о бок, он всегда проявлял ко мне заботу.

— Если бы ты не упомянул, мы бы почти забыли... — ответил Император и закашлялся. Императорская благородная супруга тут же выпрямилась, чтобы помочь ему отдышаться и подать чай. Император Цзяньнин махнул рукой, показывая, что не нужно, и хрипло сказал, — воины Вэйсу защищают заставу Яньмэнь и нашу Великую Чу от Цзичуаня уже несколько лет. Их заслуги неоспоримы.

Это была цена, которую Вэйсу заплатил за мир, условие, лично выдвинутое Императором. Как он мог забыть? Сердце Императорской благородной супруги высоко подпрыгнуло и замерло - она не могла понять, что он имеет в виду.

Её супруг, Император Великой Чу, был именно таким: непостоянным, своенравным и хитрым, что делало его непредсказуемым.

Поколебавшись, она осторожно сказала:

— Люди из Цзичуаня непостоянны, ради денег готовы на все, поистине отвратительны.

— Да, мы открыли пограничные рынки, разрешили торговцам из Цзичуаня продавать свои товары за пределами заставы Яньмэнь, продавали им соль и лекарства. Но они оказались неблагодарными: не пожалели жизней, не побоялись, что их народ ввергнут в пучину бедствий и что люди лишатся крова. Им лишь бы разжечь пожар войны, — Император Цзяньнин посмотрел на Императорскую благородную супругу и нежно погладил её по лицу.

— В отличие от Вэйсу, у которого есть такая гунчжу, как ты.

Императорская благородная супруга напряженно подняла голову. Почувствовав, как сухие кончики пальцев Императора скользят по её щеке, она невольно содрогнулась:

— Тогда, много лет назад, я вышла за город и сдалась вместо своего брата... Не в силах больше видеть ужасы войны.

— Наша а-Цюн... Так прекрасна и так добра сердцем.

Император Цзяньнин убрал руку, глядя на неё и улыбаясь. Императорская благородная супруга плотно сжала губы, с трудом выдавив улыбку, а затем взяла пирожное из тарелки и поднесла его к губам Императора:

— Ваше Величество, попробуйте.

— Генерал Хэлянь, попробуйте и вы. Таких пирожных в Вэйсу не отведать.

Линь Дэн, стоящий рядом, поспешно поднёс пирожное Хэлянь Чжао. Тот, взяв одно, молча съел, а затем сказал:

— Цзичуань уже давно собирался на восстание, готовился к этому, и в последние годы всё чаще совершал набеги на юг. Север заставы Яньмэнь страдает больше всего.

Император Цзяньнин растёр крошки между пальцами и задумчиво произнёс:

— Великий наставник Цзичуаня, Ту Хуань, очень амбициозен. Я слышал, что их хан называет его вторым отцом.

— В Шаньси есть генерал Дуань Юньпин - там все прочно, как скала. Амбиции Ту Хуаня не смогут преодолеть заставу Яньмэнь.

Хэлянь Чжао словами прощупывал почву. Император Цзяньнин прищурился, а Императорская благородная супруга также невозмутимо сжала платок. Трое в зале преследовали свои собственные цели, и под видимым согласием прятались напряжение и взаимная настороженность, которые невозможно было скрыть.

Пока бурлили опасные подводные течения, Император Цзяньнин внезапно рассмеялся:

— Ваш хан в молодости тоже отнял у прежнего Императора заставу Яньмэнь. Позже Динъюаньхоу во главе с пограничной конницей Юйлинь совершил поход на север, не только вернув заставу Яньмэнь, но и разгромив столицы Вэйсу и Цзичуаня. Жаль только, что он собирал войска и гордился собой*, замышляя измену, иначе вы двое могли бы сегодня встретиться. Молодой генерал Хэлянь - выдающийся талант, чье славное имя гремит, вам было бы о чем поговорить.

*拥兵自重 - yǒngbīng zìzhòng - «собрать войска и гордиться собой» - игнорировать приказы центрального правительства, опираясь на армию

Слова были дружелюбными, но означали предостережение. Хэлянь Чжао замялся, затем встал и поклонился:

— Клянусь Волчьим богом: Вэйсу - самый верный и крепкий щит Великой Чу за заставой Яньмэнь. Никогда не наступит тот день, когда он обратит свое оружие против вас.