Глава 21. Спасение.
Глава 20. Лето, которое пахло солнцем
После последнего звонка школа опустела.
Автобусы увозили учеников в разные стороны - кто-то ехал к родителям, кто-то в летние лагеря, кто-то просто куда подальше от этого места, чтобы забыть об экзаменах и уроках до сентября. Коридоры стали тихими, двор - пустым. Только птицы шумели в лесу, только ветер гулял по крыльцу, поднимая сухие листья.
Тень уехала ещё вчера вечером. Сумрак забрал её - они собирались к родственникам в какой-то дальний лес, где вороны собираются стаями. Я помогала ей собирать вещи, мы почти не говорили - она не любила прощаний.
- Ты вернёшься? - спросила я, когда она стояла на пороге.
- Куда я денусь, - ответила Тень и ушла, даже не оглянувшись.
Я осталась одна в комнате. Не грустно - просто тихо.
В школе остались только мы - наша компания и стая Джеффри. И ещё несколько учеников, которые не поехали домой по разным причинам, но они держались особняком, и я почти не замечала их.
Лето начиналось.
---
Утром мы пошли в столовую.
Фрэнк, наш повар с усами, которые топорщились в разные стороны, встретил нас с особой теплотой.
- А, летние пташки! - сказал он, накладывая еду на подносы. - Сегодня у нас ягоды и фрукты. Свежие. Только с утра привезли.
Я взяла поднос. Обычное мясо, как всегда - Фрэнк знал, что хищникам без него никуда. Но рядом с мясом он положил маленькую плошку с голубикой и пару долек киви.
- Это тебе, - сказал он, подмигивая. - Знаю, что ты любишь.
- Спасибо, - ответила я.
Я обожала ягоды. Всегда любила. С детства - мы с братом Реном собирали чернику в лесу, и мать пекла пироги с ней. Потом, когда я жила среди людей, я тайком покупала киви в магазине и ела их в парке, прячась от чужих глаз. Леопард, который ест фрукты - смешно, наверное. Но мне было всё равно.
- Опять ты эти свои ягодки, - сказал Караг, садясь напротив.
- А ты завидуешь, - ответила я, отправляя в рот голубику.
- Ешь, ешь. Будешь сладким леопардом.
- А ты будешь кислой пумой, - парировала я.
Он усмехнулся.
Дориан пил чай, причмокивая. Брендон жевал булку. Холли что-то рассказывала про белку, которая живёт на чердаке, и про то, как они подружились.
Солнце светило в окна, заливая столовую тёплым светом. За стёклами шумел лес - сосны качались, где-то стучал дятел, воздух был прозрачным и сладким. Хорошее утро.
---
После завтрака Холли, как обычно, начала свои уговоры.
- Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! - она подпрыгивала вокруг меня. - Пойдём на реку! Там так классно! Солнце, вода, песок!
- Я не люблю воду, - сказала я.
- А ты не плавай! Лежи на берегу! Загорай!
- Я белая, как поганка.
- Мажься кремом!
Караг пожал плечами.
- Я бы тоже посидел на берегу. Мне вода не особо нужна.
- Двое против одной, - сказал Брендон. - Я пойду. Плавать люблю.
- Трое против двоих? - Холли подняла палец. - Большинство за реку!
- Ты просто сама хочешь купаться, - сказала я.
- И это тоже!
- Ладно, - я вздохнула. - Идём.
Холли завизжала от радости.
---
Река была в двадцати минутах ходьбы от школы.
Тропинка вилась между сосен, пахло смолой, нагретой корой и прошлогодними иголками. Солнце пробивалось сквозь кроны, оставляя на земле золотистые пятна - они двигались, когда ветер качал ветки.
Под ногами хрустел сухой мох, в воздухе кружились пушинки одуванчиков. Где-то вдалеке куковала кукушка - размеренно, спокойно, будто считала дни до осени.
- Я так люблю лето! - кричала Холли, бегая впереди. - Оно пахнет приключениями!
- Ты говорила, что оно пахнет земляникой, - заметил Брендон.
- Земляника ещё не поспела! А приключения всегда поспели!
Караг шёл рядом со мной, засунув руки в карманы шорт. Он был в простой серой футболке и кепке, которую надвинул на глаза.
- Ты сегодня какая-то тихая, - заметил он.
- Наслаждаюсь летом, - ответила я.
- Наслаждайся. Оно быстро кончится.
- Ты как всегда оптимист.
- Я реалист, - он поправил кепку. - Реалисты живут дольше.
- Скучно.
- Но дольше.
Я толкнула его плечом. Он не сдвинулся с места.
- Ты толкаешься как котёнок, - сказал он.
- А ты стоишь как скала, - ответила я. - С мозгами скалы.
- Обидно.
- Правдиво.
Он улыбнулся.
Мы вышли на поляну.
Река блестела на солнце, как жидкое зеркало. Вода была спокойной, только у берега рябило - там плавали маленькие рыбёшки, сверкая чешуёй. Песок был горячим, почти обжигающим - я сняла сандалии и ступила босиком. Тёплый воздух дрожал над водой, создавая лёгкую дымку.
На берегу уже было несколько человек - я не знала их имён, какие-то ученицы младших классов. Они сидели на пледах, мазались кремом и хихикали, болтая ногами в воде.
Мы расстелили свои пледы подальше, на мягкой траве у края поляны. Деревья давали лёгкую тень, но солнце всё равно припекало.
- Айрис, - сказал Караг, когда я достала из рюкзака тюбик с белым кремом. - Ты что, реально будешь мазаться?
- Я белая, как поганка, - ответила я. - Если я не намажусь, то к вечеру буду красной, как рак.
- Красный - твой цвет?
- Нет. Мой цвет - пятнистый.
- Тогда мажься, - он лёг на плед и закинул руки за голову.
Я начала наносить крем на руки, на плечи, на лицо. Он был холодным и пах кокосом - такой сладкий, что кружило голову.
- Дай сюда, - сказал Дориан, протягивая ладонь.
- Ты тоже будешь мазаться?
- Коты не горят на солнце.
- Коты горят, как и все.
- Моя шерсть защищает.
- У тебя нет шерсти.
- Внутренняя, - он взял крем и начал наносить на нос.
Я рассмеялась.
Караг лежал рядом, закрыв глаза. Ветер шевелил его волосы, солнечные блики скользили по лицу.
- Не усни, - сказала я.
- Не усну, - ответил он. - Буду следить за тобой.
- Трогательно.
- Я вообще трогательный.
- Ты - колючка, - сказала я, закручивая крышку крема. - Но иногда бываешь милым.
- Осторожнее с комплиментами. У меня голова закружится.
- Не закружится. Тяжёлая слишком.
Он приоткрыл один глаз.
- Это было больно.
- Это было честно.
Он усмехнулся и снова закрыл глаза.
Я легла рядом, вытянула ноги и посмотрела в небо. Оно было бесконечным - высокое, синее, с редкими белыми облаками, которые тянулись тонкими нитями. Где-то высоко кружил ястреб, высматривая добычу.
- Знаешь, - сказала я. - Хорошо, что мы здесь.
- Ммм, - промычал Караг.
- Ты слушаешь?
- Ушами.
- И что ты слышишь?
- Воду. Птиц. Твой голос. - Он помолчал. - Хорошие звуки.
Я улыбнулась.
---
Волки пришли через полчаса.
Я заметила их по шороху травы - они двигались группой, плотно, как единое целое. Джеффри шёл первым, уверенный, с полотенцем на плече. Тикаани - следом, в чёрном купальнике, её кожа блестела на солнце. Клифф замыкал шествие, а рядом с ним, чуть позади, шёл Бо - сжатый, напряжённый, с глазами, которые смотрели в землю.
- О, а вы тут, - сказал Джеффри, оглядывая нашу компанию.
- Места много, - ответил Брендон.
Джеффри не стал спорить. Он отошёл на несколько метров, расстелил свой плед и начал медленно, демонстративно раздеваться. Сначала снял футболку - с таким видом, будто он на подиуме. Потом поправил шорты, чтобы лучше было видно.
Я переглянулась с Карагом.
- Смотри, - прошептала я. - Начинается.
- Боже, спаси нас, - прошептал он в ответ.
Джеффри встал, подставив лицо солнцу, и начал наносить крем на плечи. Каждое движение было медленным, выверенным, как будто его снимали для журнала «Мужское здоровье».
Я почувствовала, как уголки губ начинают подниматься.
- Он серьёзно? - прошептала я.
- Абсолютно, - ответил Караг. - Смотри, сейчас бицепс покажет.
Джеффри напряг бицепс. И не просто напряг - он замер в этой позе на несколько секунд, явно ожидая, что кто-нибудь оценит.
Я закусила губу.
- Я не выдержу, - прошептала я.
- Держись, - прошептал Караг, но его голос уже дрожал.
Джеффри повернулся другим боком. Теперь демонстрировался трицепс.
И тут меня прорвало.
Я закрыла лицо руками, но смех уже вырывался наружу - сначала тихим всхлипом, потом громче, потом я уже не могла остановиться. Плечи тряслись, живот болел, а я всё хохотала.
Караг тоже не смог. Он схватил край пледа, натянул его на лицо, но из-под ткани доносились приглушённые хрипы - он давился смехом, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие приличий.
- Он сейчас пресс покажет, - выдавил Караг из-под пледа.
- Не на-а-ачинай, - простонала я, вытирая слёзы.
- Я тебе говорил, что альфы тщеславны, - Караг выглянул из-под пледа, покрасневший, с мокрыми от слёз глазами. - Но ты не верила.
- Я верила, - я снова закрыла лицо. - Но не думала, что настолько!
Джеффри, услышав наши всхлипы, обернулся.
- Что смешного? - спросил он, и в его голосе зазвенел лёд.
- Ни-ничего, - Караг снова спрятался под плед. - Солнце яркое. Глаза слезятся.
- Ты под пледом.
- Тень ищу.
Я вцепилась в плед, натягивая его на лицо, но моё тело сотрясалось от беззвучного хохота. Караг рядом делал то же самое. Дориан приоткрыл один глаз, посмотрел на нас, на Джеффри, потом снова закрыл.
- Вы двое больны, - сказал он.
- Мы здоровы, - прохрипела я из-под пледа. - Это мир болен.
- Что ты сказала? - Джеффри шагнул ближе.
- Ничего, - я высунула нос из-под ткани. - Комплимент. Ваш пресс... великолепен.
Караг издал звук, похожий на умирающего тюленя.
- Ты не помогаешь, - прошипела я, пихая его локтем.
- Я не могу, - прошептал он. - Он сейчас начнёт отжиматься.
- Не начнёт, - сказала я.
- Начнёт, - сказал Караг. - Три... два... один...
Джеффри опустился на песок и начал отжиматься. Идеально. Медленно. С выражением лица «я-альфа-вы-никто».
Я уткнулась лицом в плед.
- Я умру, - прошептала я.
- Я первым умру, - ответил Караг.
- Мы умрём вместе.
- Романтично.
- Заткнись.
Дориан вздохнул.
- Вы двое невыносимы, - сказал он и перевернулся на другой бок.
Джеффри сделал двадцать отжиманий, встал, отряхнул руки и снова посмотрел в нашу сторону.
- Ты чего под пледом? - спросил он.
- Я загораю, - ответил Караг.
- Загорают без пледа.
- У меня индивидуальный метод.
Джеффри фыркнул и, наконец, сел на свой плед, натягивая футболку.
Мы с Карагом одновременно выдохнули, выглядывая из-под ткани. Наши лица были красными - от смеха, от солнца, от того, что мы едва не лопнули.
- Ты видел его лицо, когда он отжимался? - прошептал Караг.
- Не напоминай, - я вытерла глаза. - У меня сейчас живот лопнет.
- Мой уже лопнул.
- Ты лопнешь, он начнёт качать пресс на моих костях.
- Не начнёт. Я слишком лёгкий.
- Ты - пума, - сказала я. - Пума не бывает лёгкой.
- Айрис, ты - леопард. Леопарды не ржут как лошади.
- Я не ржу.
- Ты ржёшь.
- Это был всхлип.
- Это был конь в истерике.
Я толкнула его. Он толкнул в ответ. Дориан вздохнул громче обычного.
- Я пытаюсь спать, - сказал он.
- Не спи, - ответил Караг. - Развлекайся.
- Ваше развлечение - это пытка.
- Мы знаем, - ответили мы одновременно.
---
Бо сидел отдельно от стаи.
В двух метрах от Джеффри, но не рядом - так, чтобы его видели, но не трогали. Он смотрел на воду, иногда на меня, потом снова на воду. Солнце освещало его фиолетовые волосы, делая их почти сияющими.
Я чувствовала, что он хочет подойти, но не может. Джеффри держал стаю жёстко, и Бо знал, что если он подойдёт к нам, последуют вопросы. А вопросы он ненавидел.
- Он скучает, - сказала я.
- Кто? - спросил Караг.
- Бо. Он не может подойти.
- Джеффри ревнует, - Дориан зевнул. - Альфа должен контролировать свою стаю.
- Это не контроль. Это тюрьма.
- Волки так живут, - сказал Караг. - У них своя система.
- Глупая система.
- Может быть. Но она работает.
Я замолчала. Бо смотрел в сторону. Я хотела подойти к нему, но понимала, что будет только хуже. Джеффри и так считал, что наша компания его портит. Если я сейчас подойду, он запрет Бо в комнате.
Я вздохнула.
- Оставь его, - тихо сказал Караг. - Он сам решит, когда прийти.
- Он боится.
- Он боится Джеффри. Это разные вещи.
- Не очень, - ответила я.
---
Время тянулось медленно.
Холли плескалась в воде, визжала, пыталась догнать Брендона. Тикаани и Клифф тоже зашли в реку - плавали спокойными кругами, не спеша. Джеффри стоял у берега по пояс, смотрел на горизонт и делал вид, что ему всё равно на всех.
Я лежала на пледе, щурилась на солнце. Караг лениво перебирал травинки, складывая из них какие-то фигурки. Дориан уже давно спал, положив голову на сложенные руки.
- Смотри, - сказал Караг, показывая мне пучок сплетённых травинок.
- Это что?
- Собака.
- Похоже на корову.
- У тебя нет фантазии.
- У тебя нет художественного вкуса, - ответила я.
- Ты жестока.
- Я честна.
Он положил «собаку» мне на живот.
- Подарок.
- От коровы?
- От сердца.
Я взяла фигурку, покрутила в руках.
- Спасибо, - сказала я. - Я сохраню её навсегда.
- Она завянет через час.
- Тогда - на час.
Он улыбнулся.
---
Бо сидел на берегу, болтал ногами в воде.
Он зашёл в реку через час. Медленно, неуверенно - сначала по щиколотку, потом по колено. Я следила за ним краем глаза. Он остановился, посмотрел на глубину, потом оглянулся на стаю. Джеффри не смотрел.
Бо сделал шаг вперёд.
Потом ещё.
Потом ещё.
Вода дошла до пояса.
Он зашёл слишком далеко.
Я заметила это первой. Его движения стали резкими, судорожными. Он пытался удержать равновесие, но ноги скользили по мокрому дну.
- Бо! - крикнула я.
Он обернулся - и в этот момент вода сомкнулась над его головой.
Я вскочила.
- Он тонет!
- Айрис, там же вода! - крикнул Караг.
- Плевать! - я сорвала с себя футболку - ткань на секунду зацепилась за голову, но я дёрнула сильнее - и побежала.
Песок обжигал пятки, потом сменился мелкой галькой, потом - тиной и холодом.
Вода ударила по ногам, потом по бёдрам, потом по груди. Она была холодной - не ледяной, но противно-холодной, такой, что перехватывало дыхание. Я зажмурилась, когда волна плеснула в лицо. Солёной она не была - река, не море - но вода лезла в нос, в уши, в горло, и это было отвратительно.
Я не умела плавать. Никогда не умела. Леопарды не созданы для воды. Мои движения были неуклюжими, резкими - я просто молотила руками и ногами, стараясь не уйти под воду.
Но я не останавливалась.
Внутри меня проснулась память матери-гепарда. Не о воде - о скорости. О том, что нужно быть быстрой, когда речь идёт о жизни.
Я плыла. Не красиво, не правильно - но быстро. Пуля. Камень из рогатки.
- Держись! - крикнула я, хотя он всё равно не мог меня услышать.
Я увидела его волосы - фиолетовые, яркие на фоне тёмной воды. Он шёл ко дну.
Я схватила его за руку. Пальцы скользнули по мокрой коже, но я сжала сильнее. Дёрнула на себя. Обхватила за талию.
- Я тебя держу! - прохрипела я. Вода попала в рот, я закашлялась. - Держу!
Он дрожал. Весь. Как осиновый лист. Его руки вцепились в моё плечо, и я чувствовала, как сильно он боится - не только воды, а всего. Того, что его отпустят. Того, что он останется один.
- Не бойся, - сказала я. - Я рядом. Я не отпущу.
Я тащила его к берегу. Вода толкалась, мешала, цеплялась за ноги, как будто не хотела отпускать добычу. Но я пинала её, молотила, плыла - отчаянно, зло, преодолевая каждое движение.
Леопард внутри рычал. Он ненавидел воду. Он хотел выбраться на сушу, отряхнуться и забыть этот кошмар. Но он не уходил. Он был со мной.
Мы упали на песок.
Оба мокрые, тяжело дышащие. Я отплёвывалась от воды, которая всё ещё чувствовалась во рту - противная, холодная. Кашляла. Бо кашлял рядом.
Я перевернулась на спину, посмотрела в небо. Облака плыли медленно, не замечая драмы внизу. Солнце грело лицо, и это было хорошо. Живым.
- Всё хорошо, - сказала я, всё ещё тяжело дыша. - Всё хорошо, сынок. Ты жив.
Я погладила его по спине, по фиолетовым волосам, прилипшим к лицу. Вода стекала с меня ручьями, пропитывая песок.
Караг подошёл, протянул мне футболку.
- Ты как? - спросил он.
- Вода отвратительная, - ответила я, натягивая футболку на мокрое тело. - Леопарды не должны плавать.
- А должна была спасать? - он сел рядом.
- Не начинай.
- Не начинаю, - он улыбнулся. - Просто говорю, что ты выглядела...
- Как мокрая курица? - перебила я.
- Как герой, - сказал он. - Мокрая, но герой.
- Звучит как комплимент.
- Комплимент и есть.
Я вытерла лицо. Караг протянул мне полотенце. Я взяла.
- Спасибо, - сказала я.
- За что?
- За то, что не сказал «я же говорил».
- Я же говорил, что ты сумасшедшая, - он улыбнулся. - Это я уже сказал.
- Это не считается.
- Считается, - он откинулся на песок. - Но я промолчу про остальное.
- Добрый.
- Я вообще добрый.
- Ты - ворчун.
- Это одно и то же.
---
К вечеру мы развели костёр.
Брендон набрал сухих веток, Холли принесла хворост, я сложила камни в круг. Дориан проснулся и сидел у огня, глядя на пламя сонными глазами.
Волки сидели на некотором расстоянии - не слишком близко, но и не слишком далеко. Границы соблюдались.
Пламя потрескивало, искры летели вверх, растворяясь в темнеющем небе. Запах дыма смешивался с ароматом нагретых за день сосен и речной прохлады. В траве стрекотали кузнечики, где-то в лесу ухал филин.
Бо пришёл через час.
Я увидела его сначала - он поднялся с пледа, помялся, потом медленно, очень медленно, направился в нашу сторону. Джеффри смотрел ему вслед, но не окликнул. Тикаани - тоже. Клифф молчал.
Бо подошёл и сел рядом со мной. Не спросил, можно ли. Просто сел.
- Ты как? - спросила я.
- Нормально, - ответил он. - Джеффри злится.
- Я заметила.
- Он не будет тебя благодарить. Но он... он не злой. Просто такой.
- Знаю, - я погладила его по голове. - Не волнуйся.
Мы смотрели на огонь. Костёр отбрасывал тёплые блики на лица. Ночь была тихой, звёздной - они зажигались одна за другой, сначала робко, потом всё смелее.
Бо привалился к моему плечу. Сначала слегка, будто пробуя. Потом сильнее. Я не отодвигалась. Через несколько минут его дыхание стало ровным - он уснул. Прямо на моём плече, как маленький.
Я улыбнулась.
- Спи, сыночек, - прошептала я.
И погладила его по фиолетовым волосам.
Джеффри смотрел. Я видела. Его взгляд был тяжёлым, недовольным. Но он ничего не сказал. Тикаани перевела взгляд с Бо на меня, и в её глазах я прочитала что-то мягкое. Умиление.
Клифф улыбнулся - чуть-чуть, краешком губ.
Караг сидел рядом, молчал. Потом повернулся ко мне.
- Ты сегодня его спасла, - сказал он. - Снова.
- Я знаю.
- И выглядела при этом как...
- Как?
Он задумался.
- Как леопард, который не умеет плавать, - сказал он наконец. - Но очень старается.
- Это было так заметно?
- Было похоже на борьбу с мельницей, - он усмехнулся. - Ты молотила руками так, что брызги летели до неба.
- Я боролась за жизнь, - сказала я. - А не за стиль.
- Я и не про стиль, - он помолчал. - Я про то, что ты не остановилась. Даже когда было страшно.
- А откуда ты знаешь, что мне было страшно?
- Ты побледнела, когда побежала к воде.
- Я всегда бледная.
- Ты побледнела сильнее обычного.
Я не знала, что ответить.
- Спасибо, - сказала я наконец.
- За что?
- За то, что заметил.
- Я всегда замечаю, - он посмотрел на огонь. - Это моя работа.
- Какая работа?
- Друга.
Я улыбнулась.
Лето только начиналось.
Костёр догорал, но было тепло. От огня, от вечера, от того, что рядом были те, кто нужен.