Глава 8. Я - Чудовище.
Дождь почти перестал.
Он не ушёл совсем - просто стал другим. Мелким, едва заметным, как холодная пыльца. Капли оседали на листьях, на волосах, на плечах, не торопясь стекать.
Мы стояли у крыльца школы и смотрели в лес.
- Ну пожалуйста! - Холли прыгала вокруг нас, как рыжий мячик. - Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Вы посмотрите, какой лес! Сыро, туман, пахнет грибами! Это же идеально для прогулки!
- Я кот, - напомнил Дориан, кутаясь в толстовку. - Коты ненавидят воду. Я остаюсь.
- Ты всегда остаёшься!
- Потому что я умный.
Дориан развернулся и ушёл в сторону общежития, даже не попрощавшись. Холли проводила его взглядом, полным драматического возмущения, потом повернулась к нам.
- Караг?
Пума вздохнул. Посмотрел на мокрую траву, на серое небо, на свои кроссовки, понимая, что даже они намокнут.
- Ну... ладно. Но я буду ворчать.
- Договорились!
- Брендон?
- А почему нет? - бизон улыбнулся. - Давно не гулял под дождём.
- Айрис?
Я чувствовала, как леопард внутри морщится от одной мысли о мокрой шерсти. Но Холли смотрела так, будто от моего согласия зависела её жизнь.
- Ладно, - буркнула я. - Но трава ужасно противная.
- Мдаа, ну вы конечно.., - фыркнула Холли. - Все кошачьи такие. Только Караг ещё терпит, а вы с Дорианом - две капризные королевы.
- Я не капризная, - огрызнулась я, но беззлобно.
Мы перевоплотились прямо у входа. Скинули одежду, сложили её под навес. Фиолетовые лоскуты формы не понадобились - дождь и так был нашим покрывалом. Кости хрустнули, шерсть покрыла кожу, и через несколько секунд на крыльце стояли уже не четверо подростков, а звери.
Пума, бизон, белка и леопард.
- «Трава действительно отвратительная», - мысленно сказал Караг, ступая на газон.
- «Я же говорила», - ответила я.
Холли, самая нетерпеливая, тут же запрыгнула на спину Брендону.
«Понеслась!» - мысленно крикнула она, и мы шагнули в лес.
---
Туман окутал нас сразу. Он был густым, молочным, почти осязаемым. Деревья выступали из него как призраки - стволы серые, ветви чёрные, листья мокрые. Под лапами хлюпала земля, пахло мхом, корой, чем-то гниющим и сладким одновременно.
«Красиво», - подумал Караг. Его золотистая шкура почти сливалась с туманом.
«Сыро и противно», - добавил он тут же. - «Но красиво».
«Не ной», - сказала Холли, перепрыгивая с ветки на ветку.
А я шла чуть позади, стараясь ставить лапы туда, где было поменьше луж. Шерсть уже намокла на животе, но терпеть было можно.
«Кошки, - мысленно хмыкнул Брендон. - Бизонам всё равно».
Мы углубились в чащу. Тропинка растворилась. Туман сгустился. Дождь перестал - осталась только влага, висящая в воздухе.
И вдруг - звук.
Сначала я не поняла, что это. Что-то громкое, чужое, неправильное для этого леса. Хлопок. Эхо, разлетевшееся между деревьями.
«Что это?» - мысль Холли испуганная, оборванная.
Я остановилась. Караг замер рядом, его ноздри раздулись. Брендон опустил голову.
«Выстрел», - сказал Караг.
Я не ждала. Тело рвануло вперёд раньше, чем мозг принял решение. Инстинкт - древний, звериный, тот самый, что жил в матери и отце, тот, что просыпался, когда пахло кровью.
«Айрис!» - крикнул Караг мысленно.
Но я уже бежала. Земля под лапами, ветки хлещут по морде, туман рвётся клочьями. И среди этого - звук. Вой. Болезненный. Испуганный. Нечеловеческий.
Я замедлилась, когда лес расступился.
Поляна. Небольшая, замшелая, с корягой посередине. И на ней - двое.
Охотники. Люди. В зелёных куртках, с ружьями. Один держал ружьё дулом вниз, другой - смотрел на что-то под ногами.
А там, сжавшись в комок, лежал волк.
Маленький, коричнево-серый. Лапа была поджата, на землю капала кровь. Он дрожал, и из его пасти вырывался скулёж, то тихий, то громкий.
Бо.
Я узнала его сразу. Мелкий, трусливый Бо из стаи Джеффри. Тот, который всегда прятался за спинами альфы и бет в случае опасности, но в тоже время был самым дерзким и наглым в конфликтах.
Почему он здесь один? Где остальные? Наверное, испугались и убежали. А Бо не успел.
Зверь внутри меня взревел.
Не потому, что Бо был из вражеской стаи. Не потому, что охотники были людьми. А потому что я уже видела это раньше.
Я видела, как охотники убивают.
Шесть лет назад. Я была маленькой, только начинала превращаться. Мы с братом играли на опушке леса - Рен был младше меня на два года, такой же пятнистый, такой же голубоглазый, мой любимый братик. Наша мать-гепард сторожила неподалёку.
Выстрелы прогремели внезапно. Рен упал первым - пуля попала ему в шею. Мать бросилась меня прикрывать, но вторая пуля настигла её. Я успела убежать. Одна. Потому что мать приказала мне бежать, а не защищать. После этого мой отец просто отказался от меня, винил, что это моя вина, приказал уходить и тогда я оказалась в приюте, а потом уже с Сириусом.
Я бежала. И ненавидела себя за это каждый день.
Сейчас я не побегу.
Охотник с ружьём наклонился к Бо, чтобы добить. Его лицо было равнодушным - как будто он не волка добивает, а мусор выносит.
Я прыгнула.
«Это моя вина. Моя вина. Я ВИНОВАТА.»
Тело помнило. Мышцы сократились, выбрасывая меня вперёд. Пятьдесят килограммов пятнистой ярости, когтей и клыков. Я врезалась в охотника, сбивая его с ног, и мои челюсти сомкнулись на его шее.
Я вцепилась в горло. Зубы вошли в кожу легко - как нож в масло. Плоть подалась под клыками, хрящи захрустели. Кровь хлынула мне в пасть - тёплая, солёная, металлическая. Я сжала челюсти сильнее, чувствуя, как позвонки трещат под давлением. Рывок - и голова отделилась от тела почти полностью, держалась на лоскуте кожи. Я оторвала её. Буквально. Голова повисла на куске плоти, и я выплюнула её, чтобы освободить пасть.
Охотник дёрнулся раз, другой - и затих.
Второй закричал.
Я повернулась к нему, рыча. Шерсть на загривке стояла дыбом, пасть раскрыта, с клыков капала кровь. Я была чудовищем. Я была тем, кого боятся в лесу.
Он пытался поднять ружьё, но руки тряслись, пальцы не слушались. Он выстрелил - пуля прошла мимо, срикошетив от камня. Искры. Звук, от которого заложило уши.
Я бросилась снова.
Он упал на спину, пытаясь выставить ружьё как щит. Я отбросила его лапой - железо лязгнуло по земле, отлетев в сторону. А потом я впилась в сонную артерию.
Зубы нашли пульсирующую жилку. Я сжала челюсти. Кровь хлынула фонтаном - горячим, быстрым, ритмичным. Я чувствовала, как жизнь вытекает из тела вместе с этой тёплой волной. Охотник забился в агонии, пальцы вцепились в мою шерсть, ногти царапали кожу, но я не отпускала. Железо, мышцы, кожа - всё поддавалось моим зубам. Я рвала, рычала, не давая ему вырваться.
Через несколько секунд он затих.
Тело обмякло. Руки упали на землю.
Я стояла над ним, тяжело дыша. В пасти - кусок плоти, которую я вырвала. Морда залита кровью - чужой, горячей, ещё парящей на холодном воздухе. Лапы в грязи и железе. Шерсть на груди и животе пропиталась кровью до самой кожи.
Я убила их. Обоих.
Так же, как они убили Рена. Так же, как они убили мать.
Но мать и брата это не вернёт.
Я стояла, тяжело дыша, и смотрела на дело своих лап. В груди клокотало что-то - ярость, боль, облегчение, ужас. Всё вместе. Я не могла разобрать.
Рядом заскулил Бо.
Я посмотрела на него. Маленький, коричнево-серый, с поджатой лапой. Он смотрел на меня жёлтыми глазами, полными ужаса. Не охотников - меня. Я была страшнее охотников.
- «Ты... ты убила их, - проскулил он мысленно. Голос дрожал, срывался. - Ты... откусила голову... ему...»
- «Вставай», - сказала я мысленно. Голос прозвучал хрипло, чужеродно.
- «Я не могу», - он попытался подняться и заскулил от боли.
Я подошла к нему. Наклонилась. Схватила зубами за холку - как мать носит котят. Он не сопротивлялся. Повис, сжавшись в комок, тихо поскуливая.
- «Не бойся, - сказала я мысленно. - Я не сделаю тебе больно.»
Он не ответил.
Я понесла его в туман.
Бо был лёгким - намного легче, чем я ожидала. Он висел на моих зубах, поджав хромую лапу, и дрожал. Вся его шерсть дрожала мелкой дрожью.
«Джеффри», - прошептал он мысленно. - «Они бросили меня. Я услышал выстрел, и они побежали. А я споткнулся... упал... они даже не оглянулись...»
«Ты живой», - ответила я. - «Это главное».
Мы шли через туман. Мои лапы ступали по мокрой земле, оставляя кровавые следы. С морды капало - кап, кап, кап - на листья, на папоротники, на мох, на шерсть Бо.
Лес молчал. Даже птицы затихли. Только дождь снова начал капать - мелкий, холодный, смывающий кровь. Но не всю. Не сразу.
Через несколько минут туман расступился.
Я увидела их. Карага, Брендона и Холли. Они застыли на тропинке, глядя на нас.
Я знала, как мы выглядим. Я - леопард, вся в крови, с морды, с груди, с лап. В зубах - хромающий волк, коричнево-серый комок страха и боли.
«Айрис... что случилось?» - голос Холли был тонким, испуганным. Она даже не прыгала.
«Где вы были?» - спросил Караг напряжённо. Его золотистые глаза скользнули по моей окровавленной морде, по шерсти, пропитанной железом.
Я опустила Бо на землю. Он сел, поджав раненую лапу, и смотрел на всех с одинаковым ужасом.
- «Встретили кролика, - ответила я. Голос прозвучал устало. - Я рванула за ним, а Бо - за мной. А он неудачно споткнулся. Мы повздорили из-за этого. Вот и всё.»
- «Из-за кролика?» - Холли моргнула.
- «Мг, да, - буркнул Бо, не глядя ни на кого. - Не поделили.. Вот и... поцарапались.»
- «Вы оба в крови, - медленно сказал Брендон. - Это не похоже на царапины.»
- «Кролик оказался большой, - ответила я, не моргнув глазом. Сопротивлялся.»
Холли перевела взгляд с меня на Бо, с Бо на меня. В её глазах мелькнуло сомнение.
Караг не сказал ничего. Он смотрел на меня долгим взглядом - и я поняла, что он не поверил. Ни в кролика, ни в драку. Он видел кровь. Чуял её. Чуял что-то ещё - то, что я не могла скрыть.
Но он ничего не сказал. Только перевёл взгляд на Бо, потом снова на меня.
«Потом», - подумал он мысленно, так, чтобы только я услышала.
Я кивнула.
Мы пошли обратно к школе. Бо хромал рядом, иногда опираясь на меня. Холли вертелась вокруг, пытаясь разрядить тишину болтовнёй про то, что кролики - такие шустрые, раз они так могут нападать, надо было его поймать и съесть. Шутя конечно. Брендон молчал, но его глаза были серьёзными.
Караг шёл сзади. Я чувствовала его взгляд на своей спине.
Дождь снова начал капать. Мелкий, холодный, смывающий кровь с моей шерсти.
Но не память.
И не тот ужас, который я увидела в глазах Бо, когда он смотрел на меня.