За гранью ночи

Чертоги Луны оказались совсем не тем, что ожидал Адрамелех. Он готовился к серебряным шпилям, к гимнам, от которых крошатся зубы, к сонмам младших ангелов, взирающих на него с брезгливым ужасом. Вместо этого они с Разиэлем стояли посреди заброшенной обсерватории где-то в горах Атласа, и единственным источником света служила луна, висящая в разбитом куполе, словно гнойный нарыв на теле ночи.

— Объект — отступник из чина Властей, — Разиэль не смотрел на демона; он изучал каменный пол, испещренный выцветшими астрологическими символами. — Имя — Семаэль. Специализация — эмпатическое сканирование. Три столетия назад он покинул Небесную Канцелярию и скрылся в смертном мире. Мы полагали, что он уничтожен. Оказалось — нет.

Адрамелех стоял, прислонившись плечом к осыпающейся колонне. После прошлой миссии прошло шесть дней. Кости после боя срослись, но фантомная боль осталась — Разиэль не счел нужным убирать и её.

— И зачем тебе эмпат? Решил наконец научиться чувствовать, о великий Хранитель Тайн? — демон растянул губы в ухмылке, но глаза оставались настороженными. Он не знал, что ещё может вытворить этот ангелочек.

— Семаэль — единственный, кто знает истинную природу Иофиила, — Разиэль проигнорировал колкость. — Прежде чем Иофиил стал Серафимом, он проходил проверку у Семаэля. Эмпаты видят то, что скрыто даже от Взора Демиурга. Если в Иофииле есть изъян, Семаэль знает о нём.

— А если изъяна нет? — Адрамелех скрестил руки на груди. — Что тогда будешь делать, о великий.

— Тогда я уничтожу Семаэля как дезертира, а мы вернемся в Канцелярию будто ничего не было .

Демон тихо присвистнул.

Разиэль повернулся к нему, и лунный свет скользнул по его лицу, на мгновение сделав черты почти человеческими. Почти.

— Семаэль опасен не физически. Он опасен тем, что заставляет чувствовать. Когда он касается сознания, все подавленные эмоции всплывают на поверхность. Гнев. Страх. Вину. Тоску. Для таких, как я, это... весьма некомфортно. От количества накопившихся за это время подавленных эмоций, мой мозг может просто напросто лопнуть. Поэтому ты пойдешь первым.

— Я — твой живой щит, да? — Усмехнулся Адрамелех. — Принимаю удар на себя, пока ты стоишь в стороне и записываешь наблюдения.

— Ты — расходный материал, который может пережить эмоциональный шторм, — поправил архангел, и в его серебряных глазах мелькнуло что-то похожее на тень удовлетворения. — Демоны привычны к хаосу чувств. Ты выдержишь.

— Я польщен твоей заботой.

Разиэль вскинул руку, и пространство перед ними пошло рябью. В центре обсерватории, там, где когда-то стоял телескоп, начал проступать силуэт. Он был полупрозрачным, сотканным из дрожащего воздуха и отчаянной попытки спрятаться от всевидящего ока.

Семаэль выглядел не как ангел и не как падший. Он был чем-то третьим — существом, которое сознательно выжгло в себе божественную искру, но не заменило её ничем иным. Пустота в форме человека. Его глаза — серые, выцветшие — смотрели сквозь незваных гостей.

— Я ждал тебя — послышался шелест голоса слепого старика. — Только вот это что?

Он кивнул в сторону Адрамелеха, и демон ощутил легкое прикосновение к своему сознанию. Оно было похоже на дуновение сквозняка — мимолётное, но оставляющее после себя холод. Словно он аккуратно пытался поковыряться в его мозгах.

— Ты знаешь, зачем я здесь, — Разиэль не двинулся с места. — Расскажи мне об Иофииле.

Семаэль рассмеялся. Смех был тихим и совершенно безумным.

— ГЛУПЕЕЕЦ. ТЫ ПРОСТО ГЛУПЕЦ. Иофиил. Серафим Красоты. Самое совершенное творение Демиурга после Люцифера. Ты хочешь знать, есть ли в нём изъян? О, Разиэль. В нём нет ничего, кроме изъяна. — безумно хохотал старик захлебываясь слюнями.

— Конкретнее.

— ты ГЛУПЕЕЕЦ!! Просто глупец, — Семаэль покачал головой. — Я не скажу тебе просто так. Ты — архангел Порядка. Ты вырвешь из меня информацию и уничтожишь, как только я перестану быть полезен. Я хочу сделку.

— Какую? — голос Разиэля стал на градус холоднее.

— Пусть демон подойдет ко мне. Пусть он примет мой дар. И тогда — клянусь Изначальным Пламенем — я расскажу всё. — Старик улыбнулся и показал беззубый рот.

Адрамелех напрягся. Он посмотрел на Разиэля, ожидая приказа или запрета. Архангел молчал несколько секунд, и демон буквально слышал, как в его сознании скрипят шестерёнки расчёта.

— Дар? — переспросил Разиэль.

— Эмпатический резонанс, — пояснил Семаэль. — Я могу показать твоему демону то, что он давно забыл. Или то, что он никогда не знал. Я могу вернуть ему фрагмент памяти о Падении. Хочешь ли ты этого, Адрамелех? Хочешь ли ты вспомнить, кем ты был до того, как стал... этим? Хочешь, чтобы он знал о тебе того, что ты не хочешь, чтобы он знал.

У демона пересохло во рту. Память о Падении была стерта у всех падших ангелов — это часть наказания. Они помнили только боль, только осознание собственной вины, но не её причину. Это сводило с ума. Это сводило с ума уже тысячелетия.

— Не смей, — резко произнес Разиэль, и в его голосе впервые за всё время прозвучало что-то, отдаленно похожее на эмоцию. — Адрамелех, это приказ. Не смей.

— А вот это уже интересно, — демон оттолкнулся от колонны и сделал шаг вперёд. — Ты боишься, что я вспомню, Разиэль? Ты боишься, что я узнаю, за что именно меня низвергли? Узнаю о тебе?

— Я не боюсь, — архангел чеканил слова. — Я оцениваю риски. Если ты получишь доступ к изначальной памяти, твоя нынешняя личность может разрушиться. Ты перестанешь быть полезен.

— Или перестану быть послушным, — Адрамелех оскалился. — Что более вероятно. Так боишься, ангелок?

Он сделал ещё один шаг. И ещё. Разиэль не двигался, но демон чувствовал, как воздух вокруг архангела начинает вибрировать от сдерживаемой силы.

— Адрамелех. Последнее предупреждение.

— Ты сам сказал, Разиэль: я — расходный материал, который может пережить эмоциональный шторм. Давай проверим, так ли это на самом деле.

Он шагнул к Семаэлю и опустился перед ним на колени. Отступник улыбнулся и возложил прозрачные ладони на виски демона.

Мир взорвался.

Это было не воспоминание, а его осколок — яркий, режущий, невыносимый. Адрамелех увидел себя. Нет — себя прежнего. Существо из света и чистого звука. Чин Престолов. Третий после Серафимов и Херувимов. Он стоял в Зале Советов, и напротив него был... Разиэль.

Но не тот Разиэль, которого он знал. Этот был моложе. В его серебряных глазах еще теплилось что-то, что можно было принять за сострадание.

— Ты не можешь голосовать за это, — говорил он. — Они уничтожат тебя. Иофиил и остальные. Они не потерпят инакомыслия.

— Я должен, — отвечал Престол, который станет Адрамелехом. — Сотворение Смертных — ошибка. Мы даём им свободу воли, но не даём знания. Мы обрекаем их на страдания в неведении. Это жестоко.

— Это Порядок.

— Это подлость, Разиэль. И ты это знаешь. Где-то там, под слоями твоей брони, ты это знаешь.

Архангел в воспоминании отвёл взгляд. И в этом жесте было столько вины, столько подавленного стыда, что Адрамелеха захлестнуло чужой болью. Болью Разиэля.

А потом пришли Стражи. И голос Иофиила, прекрасный и холодный, произнес приговор: «За сомнение в Совершенстве Замысла — изгнание. Память — стереть. Имя — вычеркнуть из Книги Света».

Разиэль стоял среди голосующих и молчал. Он воздержался. Единственный из всего Совета. Но этого было недостаточно, чтобы спасти друга.

Адрамелех открыл глаза. Он всё еще стоял на коленях посреди обсерватории, но что-то внутри него изменилось безвозвратно. Он знал. Он помнил.

Семаэль исчез — лишь горстка серебристой пыли кружилась в лунном луче. Отступник отдал последние силы, чтобы передать это воспоминание, и растворился окончательно.

Разиэль стоял в трёх шагах от демона, и впервые за всё время их знакомства архангел выглядел... растерянным.

— Что он показал тебе? — спросил он. Голос звучал ровно, но Адрамелех теперь слышал в нём то, чего не слышал раньше. Микротрещины самоконтроля.

— Правду, — демон медленно поднялся на ноги. Его глаза цвета ржавчины теперь смотрели на Разиэля иначе — не со страхом или ненавистью, а с каким-то странным, горьким пониманием. — Ты знал меня. И мы не были врагами, ангелок.

— Мы были соратниками, — тихо произнес Разиэль. — Пока ты не решил, что Создатель неправ, а я не решил, что Порядок важнее правды.

Тишина повисла между ними — плотная, как предгрозовой воздух.

— И ты решил, что моя гибель приемлемее твоей. Как мило.

— Я решил, — Разиэль сделал шаг к нему, и лунный свет отразился в его серебряных глазах, — что если я останусь в Совете, то смогу предотвратить худшее в будущем. Будущее важнее. Я бы смог тебя возвратить.

Адрамелех замер.

— Вернуть?

Впервые его ангелок не знал, что сказать.

— Информация об Иофииле, — произнес он наконец. — Семаэль передал мне её вместе с воспоминанием. Иофиил не просто предатель, Разиэль. Он — создатель Молоха. Он сотворил его из собственного ребра и зависти к Демиургу. Молох — его сын.

Архангел моргнул. Данные встали на место. Уравнение решилось.

— Этого достаточно для обвинения, — сказал он. — Мы возвращаемся в Канцелярию. Немедленно.

— Разиэль.

Демон произнес это имя без обычной насмешки. Просто имя. Просто обращение. Архангел остановился.

— Ты три тысячи лет носил в себе вину за то, что не спас меня. А теперь, когда я знаю правду... что изменится? Ничего, да?

Разиэль помолчал. Затем повернулся и посмотрел на своего подопечного — сломанного, изувеченного, но всё ещё не сломленного.

— Это зависит от тебя, Адрамелех.

Он взмахнул рукой, открывая портал. Серебристая арка засияла в темноте обсерватории. Демон шагнул к ней, но на мгновение задержался рядом с архангелом.