Осколки нас

Всю ночь я плохо спала, поэтому решила не мучить себя дальше: встаю с постели и ленивой походкой иду в душ. Включаю воду и встаю под струи — ледяные потоки начинают пробуждать организм. Прокручиваю в сотый раз то, как правильнее ответить на провокации Ани. Продумав до конца свой план, выхожу из ванной комнаты, обернув себя полотенцем. Смотрю на себя в зеркало: светлые волосы влажные после душа рассыпались по плечам, вижу бледную кожу, круги под глазами, но взгляд спокойный, даже слегка усталый – так смотрят те, кто привык начинать день с вызова. Я готова к этому дню.

Захожу в гардероб и начинаю выбирать образ на сегодня. Вместо привычных свитера и брюк решила остановиться на чёрной водолазке, пиджаке и короткой юбке, которая откроет мои длинные и стройные ноги. Высушив волосы, закрутила их на плойке. Стащив у Алины косметичку, делаю яркий макияж, а вишенкой на торте стала красная помада. На ходу завтракаю и бегу в прихожую, обуваю ботинки на высоком каблуке, смотрю последний раз в зеркало и вижу себя словно сошедшую с обложки журнала.

Ко мне подошла Алина, и я увидела в её глазах восхищение моим образом.

– Ого, – присвистывая, говорит мне сестра. – Сегодня точно кого-то ждёт расплата. Уничтожь её раз и навсегда. Я заеду за тобой после пар, кое-куда поедем.

– Благодарю, – в шутку кланяюсь я. – А куда едем?

– Всё узнаешь потом, – хитро улыбнулась она.

Поцеловав меня в щёку, Алина убежала дальше заниматься своими делами. А я вышла к Джону – нашему водителю.

За ночь выпал первый снег. Это было словно в сказке: город превращался в волшебный сон. Я улыбнулась: зима началась не с холода, а с волшебства. Джон прогревал машину и, пока ждал меня, облокотился на капот и курил сигарету. Я стояла как заворожённая, боясь дышать, – казалось, снежинки сейчас растают. Из дома вышла мама и решила меня поторопить. Оказалось, ей срочно нужно в офис, и раз водитель везёт меня, она не стала тревожить свою машину, а поехала вместе со мной.

Мы сидели на заднем сиденье, нас отделяла звуконепроницаемая перегородка. Видимо, из-за этого мама решила со мной поговорить.

– Как у тебя с учёбой дела? – спросила она.

– Всё хорошо, сегодня всего две пары, а потом мы с Алиной поедем в какое-то место.

– Ясно, – ответила она так, будто спросила для галочки. – Я надеюсь, что ты всё время тратишь на учёбу, а не на парней.

Я очень удивилась этому вопросу и покосилась на неё. Словно мама знала всё про Влада и вчерашнюю встречу.

– Образование для меня всегда на первом месте, ты это прекрасно знаешь. Скоро сессия, я готовлюсь к ней уже сейчас.

– По камерам я заметила твоё отсутствие за рабочим столом. Если узнаю, что у тебя есть тайный роман с кем-либо, то, видимо, придётся контролировать и твой телефон.

– Ты вообще понимаешь, что делаешь? – в очередной раз не выдержала и повысила голос на маму. – Своим контролем ты мне всю жизнь испортишь, как ты этого не понимаешь? Мне уже не пятнадцать лет. Мне двадцать, и в этом возрасте дети уже не нуждаются в родительском контроле.

– Прости, – неожиданно для меня произнесла она. – Видимо, из-за работы я стала такой: привыкла всё контролировать.

Она взяла меня за руку и попыталась улыбнуться. В ответ я лишь легонько кивнула. Пока мы ругались, успели подъехать к университету. Когда я открыла дверь, мама сказала мне вслед:

– И не надевай эти тряпки, они еле прикрывают твою задницу.

Я решила ничего не отвечать и просто коварно улыбнулась.

Когда я шла по коридору, чувствовала взгляды всех присутствующих и не понимала: из-за моего внешнего вида или вчерашнего сообщения Ани. Но я не дам себя сломить, поэтому шла с прямой спиной, подбородок подняла вверх и смотрела на них так, словно отвечала: «Я никого не боюсь».

К моему удивлению, Лена подошла ко мне первой и говорила так, будто ничего не произошло. Всё-таки что-то она мутит, нужно держать её поближе. Я решила не показывать, что мы с Леной больше не подружки, да и она не дура – тоже решила это не афишировать, ведь за эти годы успела многим подпортить жизнь. Однако пока она со мной, против неё никто не осмелится пойти.

Мы сели, как обычно, на первую парту, а сзади – Аня с компанией подруг. На последней паре, пока преподаватель вышел из аудитории, она решила громко прокомментировать мой внешний вид:

– Янтарская, слушай, ты не на конкурс красоты пришла. В этом прекрасном учебном заведении, которое славится своими талантливыми и умными студентами, ты просто портишь репутацию. А, кажется, я поняла: ты решила охотиться на богатеньких?

В ответ я лишь молча улыбнулась, хотя внутри всё горело от ярости, я сжимала кулаки так, что от ногтей оставались следы. Но представление прямо на занятии устраивать не стала – в любой момент мог войти преподаватель и подумать, что я нарочно срываю урок. Моё спокойствие, видимо, вывело Аню из себя ещё больше. Она не стала ждать и напала сразу после пары.

Когда нас отпустили, я молча собрала вещи и пошла с Леной в коридор. Там было много студентов, и Аня, видимо, решила, что это идеальное место, чтобы унизить меня, к тому же публично. Она со своими подружками остановила меня и начала обвинять во лжи:

– Видимо, у нашей королевы много грязных секретов. Видимо, после того как я вчера раскрыла несколько из них, Янтарская решила надеть такую короткую юбочку. Ну скажи, ты ведь ещё и проституткой была? – на её лице сияла довольная улыбка, она, видимо, думала, что у неё на руках все козырные карты.

– Что, язык проглотила? Янтарская, мы в курсе, как ты себя вела в школе. Здесь твои выкрутасы никого не пройдут стороной, – заговорила её первая подружка с непослушными чёрными кудрями, будто вместо волос у неё колтуны.

– Отвечай давай, или мы распространим одно интересное видео из твоей бурной подростковой жизни, – сказала вторая подружка, но из-за того, что она картавила, это прозвучало очень смешно, и я невольно ухмыльнулась.

– Вот и проснулась её первая сторона: сейчас начнёт насмехаться над девочкой, у которой проблемы с речью. Как можно быть такой бесчувственной? Ведь она не виновата, что такой родилась. Учти, я за своих подруг тебя просто уничтожу, да после такого ты сама захочешь отчислиться, потому что не выдержишь такой жизни, – закончила Аня.

Краем глаза я видела лицо Лены, но не могла понять: рада она этому выступлению или ей противны Аня и её шайка. Весь этот диалог я слушала спокойно и поняла, что настал подходящий момент. Сделала пару шагов, подошла к Ане – она не ожидала этого и отступила назад, – а я наклонилась к её уху и тихо, так, чтобы слышала только она, сказала:

– Ты верно подметила: у каждого есть грязные секреты. Твой хранится в файле о том, как твои родители передали конверт декану, а вступительная работа была скопирована почти полностью из интернет-источников. Хочешь, я расскажу сейчас, или успокоишься и исчезнешь?

Глаза Ани расширились от страха, лицо побледнело, ноги подкосились. Медленно она села на пол, глядя на меня. Смотрит в мои глаза так, будто видит там пустоту.

Вокруг собралась огромная толпа студентов – все перешёптывались, смотрели с интересом или снимали на видео. Вероятно, уже завтра ролик будет у каждой собаки. Но главное, что всем интересно: «Что она ей сказала?» Её подруги подошли и пытались поднять Аню на ноги.

– Ань, что она сказала? – это было последним, что я услышала, потому что ушла от них.

Когда я вышла на улицу, выглянуло солнце. Снег всё так же шёл, настроение было прекрасное – одну проблему я убрала со своего пути. У входа стояла машина Алины. Когда я села в неё, сразу начала рассказывать всё, что произошло. Эту ситуацию она рассмешила:

– Ты просто умничка, я горжусь тобой. Таким, как она, всегда надо сразу давать отпор. Опухоль нужно вырезать, пока она не начала разрастаться и поражать другие органы.

– Тут я с тобой согласна. Правда, вышло как-то жёстко, но она не оставила мне выбора – сама решила пойти на этот разговор перед всеми студентами.

– Ещё теперь её будут все донимать расспросами: «Что же такого она тебе сказала?», «Давай её как-то проучим!». Но я думаю, больше она не будет как-либо связываться с тобой, – Алина подмигнула мне.

– Очень на это надеюсь. Сегодня я ехала на учёбу с мамой, она отчитала меня за внешний вид, – я закатила глаза.

– Да ладно? Вы ехали на её машине?

– Нет, конечно, мы с Джоном.

– Ну понятно. И что Оле не понравилось в твоём выборе одежды? Сама в молодости была такой, – я просто пожала плечами, ведь сама задавалась этим вопросом.

– А куда мы вообще едем?

– Мы едем в «Авиапарк».

---

Аня

Я не поняла, как оказалась на полу.

Только что стояла, сжимая кулаки, чувствуя, как десятки глаз смотрят на меня, ждут моего триумфа. А теперь – холодный кафель, острая боль в коленях и эта тишина. Гулкая, давящая, в которой слышно только моё собственное дыхание – рваное, паническое.

Я подняла голову. Вероника уже уходила. Спина прямая, шаги уверенные. Даже не обернулась. Я смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри всё рассыпается. Как карточный домик, который я строила годами.

– Ань, ты как? – кто-то тронул меня за плечо. Кажется, Марина с параллельного потока. – Встать помочь?

Я отмахнулась, сама вскочила на ноги, но пошатнулась. Стена оказалась ближе. Прижалась спиной к холодной поверхности и закрыла глаза.

«Я знаю про конверт. И про твою вступительную работу».

Как? Откуда? Эти документы хранились у родителей в сейфе. Декан клялся, что всё чисто. Я сама видела, как папа передавал ему конверт – в закрытом кабинете, без свидетелей. Или нет? Неужели где-то была камера?

– Ань, пойдём, – Марина потянула меня за руку. – На тебе лица нет.

– Иди, – прошептала я. – Я сама.

Я оттолкнулась от стены и побрела к выходу. Ноги не слушались, перед глазами всё плыло. В голове билась одна мысль: «Она знает. Она может всё разрушить».

В туалете я заперлась в кабинке, села на крышку унитаза и уставилась в одну точку. Телефон завибрировал – мама. Я сбросила. Потом папа. Снова сбросила. Мне сейчас было не до них.

Я открыла чат нашего потока. Сообщений было много – кто-то удивлялся, кто-то осуждал, кто-то просто ставил смайлики. Но главное – никто не встал на мою сторону. Никто не написал: «Аня права». Только обсуждения и вопросы.

«Что с ней случилось?» «Янтарская что-то ей сказала, и она упала». «Может, ей плохо?»

Я сжала телефон так, что побелели костяшки. Я хотела написать что-то язвительное, объяснить, что Вероника – лгунья и манипулятор. Но пальцы застыли. Потому что я знала: если Ника опубликует те файлы, никто не вспомнит, кто что говорил. Все поймут, что я распустила ложь.

Я подошла к зеркалу и увидела себя. Оттуда на меня смотрело бледное, испуганное лицо.

«Как она посмела?» – прошептала я. Но внутри, глубоко, я знала ответ. Вероника не посмела. Она просто перестала бояться. И это было страшнее любых угроз.

Телефон снова завибрировал – на этот раз сообщение от Лены. Я открыла его, не надеясь на поддержку.

«Аня, я всё видела. Ты как? Если хочешь, давай встретимся, обсудим. Вместе мы что-нибудь придумаем».

Я усмехнулась сквозь слёзы. Лена. Та самая, которая якобы дружит с Вероникой, а сама сливает ей информацию. «Подружка», готовая помочь только для того, чтобы потом ударить в спину. Я не дура. Я поняла это ещё вчера. Но сейчас мне было всё равно. Сейчас мне нужен был хоть кто-то, кто скажет, что я не одна.

Я набрала: «Встречаемся у кофейни через час».

Я открыла холодную воду, умылась, посмотрела в зеркало. Надо взять себя в руки. Надо придумать, как ответить. Но голова была пустой.

Я вытерла лицо бумажным полотенцем и вышла в коридор. Студенты расступались передо мной, кто-то отводил взгляд, кто-то смотрел с любопытством. Я шла быстро, не поднимая глаз, и чувствовала, как каждый шаг отдаётся в висках.

Я села в такси и назвала адрес кофейни. Всю дорогу смотрела в окно на серое небо и думала о том, как всё пошло не так. Ещё утром я чувствовала себя королевой. У меня был план, были союзники, была уверенность, что Вероника – никто. А теперь? Теперь я поняла: у Вероники есть доказательства. А у меня – только страх.

– Приехали, – сказал водитель.

Я расплатилась, вышла из машины и увидела Лену, которая уже сидела за столиком у окна и махала мне рукой. Лена улыбалась, но глаза у неё были холодные. Очень холодные.

«И ей я тоже больше не верю», – подумала я, но всё равно пошла навстречу. Потому что быть одной было страшнее, чем довериться врагу.

---

Лена

Я сидела у окна, потягивала остывший латте и ждала. Аня опаздывала на пятнадцать минут – это было на неё похоже. Всегда хотела показать, что она главная, что другие подстраиваются под неё. Смешно, ведь сейчас она была никем. Раздавленной, испуганной, готовой на всё, лишь бы не потерять лицо.

Когда она вошла, я сразу увидела: красные глаза, дрожащие губы, плечи, ссутулившиеся под тяжестью недавнего унижения. Она попыталась изобразить уверенность, села напротив, кивнула, но руки тряслись, когда она поправляла волосы.

– Привет, – сказала я мягко, с ноткой сочувствия. – Ты как?

– Нормально, – Аня сжала губы. – Всё нормально.

– Не надо, Ань. Я видела, что произошло. Она что-то тебе сказала? Ты побледнела и упала. Все только об этом и говорят.

Она дёрнулась, будто я ударила её.

– И что говорят?

– Разное, – я пожала плечами. – Но я не для того позвала тебя, чтобы пересказывать сплетни. Я хочу помочь.

– Помочь? – Аня усмехнулась, но в глазах мелькнула надежда. – Зачем тебе это? Сначала ты говорила, что вы не подруги, а сегодня опять бегала за ней хвостиком.

– Я понимаю, как это выглядит со стороны, – я сделала паузу, опустила глаза, изображая боль. – Ты её не знаешь хорошо. Мне нужно быть рядом, чтобы всё знать из первых уст. Я для неё – фон. А знаешь, что она мне вчера сказала? Что я ничего не добилась сама, что только и умею, что быть рядом с ней и поддакивать.

Я врала, конечно. Ника ничего такого не говорила. Но Ане нужно было услышать, что мы с ней в одной лодке.

– Она такая, – прошептала Аня, и в её голосе зазвучала ненависть. – Считает всех ниже себя. Думает, раз у мамочки деньги, можно всех уничтожать.

– Что она тебе сказала? – я подалась вперёд, стараясь, чтобы голос звучал заботливо, почти по-сестрински.

Аня замялась, покрутила в руках салфетку, разорвала её на полоски.

– Она... она знает кое-что. Про поступление. Про моих родителей.

– Серьёзно? – я изобразила удивление, хотя знала, конечно. Шерхан работал быстро, а я получала копию всего, что он находил для Ники. – И что ты собираешься делать?

– Не знаю, – Аня подняла на меня глаза, и в них был страх. – Если она это обнародует, меня исключат. Отец... он меня убьёт.

Я сделала вид, что задумалась. Помолчала, отпила кофе.

– Слушай, – сказала я медленно, словно не решаясь. – Есть один способ... но он рискованный.

– Какой? – Аня вцепилась в край стола.

– У неё есть слабое место. Влад. Она к нему привязалась. Если создать ситуацию, где она сама себя скомпрометирует... ну, например, устроить так, чтобы кто-то из преподавателей увидел её в не очень хорошем свете. Или подтолкнуть её на эмоциональный шаг, после которого ей будет не до твоих секретов.

– Что ты предлагаешь? – Аня нахмурилась, но не отшатнулась.

– Пока не знаю, – я развела руками. – Но вместе мы что-нибудь придумаем. Главное – не действовать в одиночку. Ты не одна, Ань. Я с тобой.

Она смотрела на меня долго, слишком долго. Я выдержала взгляд, вложив в него всю теплоту, на которую была способна. Внутри же я ликовала: она клюнула, пешка снова на доске.

– Хорошо, – наконец сказала Аня. – Но если ты меня предашь...

– Не предам, – я перебила её мягко, но твёрдо. – У нас одна цель. Убрать её с дороги.

Аня кивнула и откинулась на спинку стула, немного расслабившись. Заказала себе кофе. Я болтала с ней ещё около часа – о пустяках, о моде, о преподавателях. Делала вид, что мы подруги, что я переживаю за неё. А сама думала о том, как Ника будет выглядеть, когда все её «друзья» отвернутся от неё. Когда Влад увидит, кто она на самом деле. Когда мать окончательно запрет её в клетке.

– Мне пора, – я посмотрела на часы. – Я позвоню тебе. Будем на связи.

– Да, – Аня поднялась, и в её глазах уже не было страха. Только злость. И это было хорошо. Злость делала её управляемой.

Мы обнялись, и я вышла на улицу, глубоко вдохнула холодный воздух. Аня осталась сидеть за столиком, уставившись в свой телефон.

«Ещё одна, – подумала я, садясь в такси. – Ещё одна, кто поможет мне разрушить её жизнь».

Я улыбнулась водителю и назвала свой адрес. Внутри всё пело от предвкушения. Скоро, Ника. Скоро ты пожалеешь, что родилась на свет.