Осколки нас

Алина припарковалась у гигантского стеклянного куба. Внутри воздух пах кофе и новыми вещами. Эскалаторы уходили вверх, к свету, а где-то на третьем этаже, за перилами, сияла голубая толща океанариума. В этом вся изюминка: в аквариуме плавает множество экзотических рыб, которые привлекают много людей, особенно детей. Мы потерялись в отражениях витрин, а потом долго бродили по мосту между зонами, откуда видно всё здание сразу — этажи, людей, движущиеся лифты.

— Как город в городе, — сказала я.

— Главное — не заблудиться в переходе к паркингу, — хмыкнула Алина и потащила меня в «Золотое яблоко».

Мы, как любительницы красоты, были в полном восторге от выбора. Изначально приехали покупать новую косметику мне, но Алина в своём репертуаре накупила себе целую корзину. Потом несколько часов мы ходили по магазинам и прикупили новые наряды на зиму. После эмоционального дня это стало настоящей разрядкой.

Нагулявшись, мы зашли в кафе, выпили коктейли и съели вкусные десерты, после которых придётся дополнительный час заниматься в зале. В машине мы пели песни, смеялись и строили планы на выходные. Ещё нужно будет в ближайшие дни купить всем новогодние подарки и красиво их упаковать.

— Из-за этой суматохи я и не люблю Новый год. Вроде получать подарки нравится, а вот выбирать их и упаковывать — не очень, — Алина закатила губу, как маленький ребёнок, который вот-вот расплачется.

Меня это рассмешило, и остаток дороги я передразнивала её любимыми фразами.

Когда мы вернулись домой, нас встретила Жанна. Она удивилась количеству пакетов и предложила помочь. Мы не стали нагружать женщину в возрасте и сами отнесли покупки по комнатам. Я быстро разобрала всё, смыла макияж и переоделась в домашнее.

— Ещё один день на каблуках я не выдержу, — произнесла я и крикнула сестре: — Алин, пойдём пить чай.

В гостиной мы включили фильм, который давно хотели посмотреть — «Чумовая пятница». Я обожала сегодняшний вечер и думала, что ничто не сможет его испортить.

— А я слышала, что недавно вышло продолжение. Думаю, можно и его посмотреть.

— Спустя столько лет они его сняли? — удивилась я. — Конечно, посмотрим.

В гостиную зашёл Илья. Он был всё ещё в офисной одежде, видимо, только приехал с работы. Мамы с ним не было, может, задерживается.

— Девочки, через час мы едем в ресторан на семейный ужин. Идите собирайтесь и постарайтесь навести красоту побыстрее — надо успеть заехать за Олей.

— В ресторан! Ещё и всей семьёй. Класс! Ника, идём. — Алина потянула меня за ногу так, что я чуть не упала.

— Если так подумать, почему бы и нет? — пожала плечами я.

Решила сильно не краситься, сделала лёгкий макияж, благо локоны ещё держались. Выбор наряда пал на укороченный свитер, юбку и тёплые длинные носки. Успела поменять серьги и кольца как раз к тому моменту, когда Илья сказал, что мы уезжаем.

В салоне было тепло. Илья разговаривал со своей дочерью, а я смотрела на вечернюю Москву. На удивление, вокруг было много гуляющих людей. Видимо, из-за выпавшего снега у москвичей проснулось желание прогуляться.

За окном машины медленно кружились снежные хлопья — будто кто-то невидимый вытряхивал над трассой пуховую перину. Они вспыхивали на секунду в свете фар и тут же таяли на тёплом стекле, оставляя крошечные капельки.

Мы доехали до маминого офиса быстрее, чем я думала. Она забралась в автомобиль со стопкой толстых папок и положила их на наше сиденье. Рядом с Ильёй она позволяла себе чувствовать слабость и быть любимой женщиной, а с подчинёнными оставалась строгим боссом. В глубине души я гордилась мамой: она была талантлива, на лету могла придумать красивые и женственные украшения, знала, с кем и как выгоднее заключать договоры, а в её магазинах работали настоящие профессионалы, которых она строго отбирала. Как-то она сказала, что её сеть ювелирных магазинов перейдёт ко мне, однако было странно, что она разрешила мне поступить на психолога, а не отправила учиться на маркетолога или ювелирного дизайнера. Что ж, если мама что-то решила — значит, так тому и быть. Всю дорогу от дома до ресторана я молчала, хотя остальные оживлённо о чём-то говорили. Может, мне было неловко из-за отчима, а может, из-за самой мамы.

Всей семьёй мы зашли в здание популярного ресторана, куда без рекомендаций не попасть. Отчим для нашего комфорта забронировал полностью весь последний этаж. Там нас встретил приглушённый, почти интимный свет, на каждом столике мерцали свечи, на белоснежной скатерти нашего стола стояли три букета роз. В углу, на небольшой сцене, музыканты играли джаз так тихо, что казалось, будто музыка рождается из тишины.

Илья, как настоящий джентльмен, помог нам сесть за стол. Мы сделали заказ и начали болтать о пустяках. Отчим рассказал, что сегодня заключил контракт с Казахстаном и теперь бизнес будет расширяться. Мама как-то странно на него покосилась, но поздравила и поцеловала мужа с радостью на лице. В свою очередь она начала говорить, что коллекция почти готова и скоро начнётся показ, а предварительные заказы отправятся к покупателям.

— А когда будет показ украшений? — спросила я, ковыряя вилкой салат.

— В воскресенье. Надеюсь, вы, девочки, не пропускаете занятия по модельному показу.

— Нет, конечно, я такое в жизни не пропущу. Это очень важный момент, особенно как опыт для модели. Я и Нику с собой беру всегда, — Алина обняла меня за плечи и ущипнула за щеку.

Я легонько стукнула её по ладони и сделала вид, что обиделась. Все посмеялись над этим и вспомнили, как раньше Алина бегала за мной по пятам, потому что ей было интересно, что я за человек. Илья весь вечер вёл себя как заботливый отец: много шутил, подливал нам вино и заботился о маме. Было видно, как он её любит, и я была счастлива за неё. Она смогла отпустить гибель моего отца и нашла силы двигаться дальше.

«Может быть, всё действительно налаживается?» — подумала я.

— Знаете, дамы, — неожиданно заявил Илья, — я думаю, что после Нового года нам нужно куда-нибудь поехать отдохнуть. Поэтому я уже купил билеты на Мальдивы. Океан, солнце, песок — отличная разрядка после большого стресса из-за работы и учёбы.

— Это очень круто! Я уже жду эту поездку! — от восторга я начала улыбаться, как в те счастливые времена, проведённые с мамой.

— Самая лучшая поездка ждёт нас, — сестра начала смешно танцевать и подпевать под живую музыку.

Только мама была какая-то странная: ничего не ответила на счёт поездки, хотя, наверное, уже давно знала о ней. Через час нам подали десерт. Я уже подсчитывала съеденные за сегодня калории, но это место славилось самыми вкусными сладостями, и это была правда. Пока Илья и Алина спорили, где же брауни вкуснее, мама взяла меня за руку и тихо произнесла:

— Ты сегодня прекрасно выглядишь. Я горжусь тобой.

Я будто язык проглотила от её слов, на глазах навернулись слёзы. Второй рукой я накрыла её ладонь и лишь смогла кивнуть.

После этого мы влились в разговор Алины и отчима, болтая о пустяках. Десерты были съедены, и мама протянула мне коробочку со словами: «Это мой подарок тебе, дочка». Дрожащими пальцами я открыла коробку — сердце пропустило удар. На бархатной подушке лежали те самые часы: тонкий ободок из белого золота, бриллиантовая крошка вместо цифр. Как-то мы с мамой гуляли по магазинам, и у витрины я заметила их. Мама запомнила, как я на них смотрела, а теперь они лежали в моих руках.

Я поднялась со стула и обняла маму так сильно, как могла. Шептала ей на ухо: «Спасибо, мам». Я ещё долго рассматривала часы, а мама с Ильёй успели пойти потанцевать под музыку.

— Носи их всегда, я буду рада, — сказала мама. — Кстати, Вероника, я слышала, ты общаешься с каким-то Владом. Прекрати это. Его семья — наши конкуренты. Ты ведь представляешь, как это выглядит со стороны? Я не хочу, чтобы ты с ним виделась.

От её слов я застыла. Всё внутри оборвалось. Эти часы — просто дешёвый подкуп. Как она посмела это сказать?

— С чего вдруг? — дрожащим голосом произнесла я, хотя внутри всё горело от ярости и обиды.

— Я всё сказала. Это не обсуждается.

— Слушай мать, она лучше знает, что нужно ребёнку, — начал поддакивать Илья.

— Пап, Оль, ну зачем вы так... — начала Алина, но мама оборвала её:

— Алина, не лезь.

Я молча встала, кинула в маму её же подарок и пошла к выходу. Алина хотела побежать за мной, но её удержал Илья.

— Алин, постой! — крикнула сестра, но я уже уходила из этого проклятого ресторана.

На улицу выбежала без верхней одежды, позвонила Владу, чтобы он сказал свой адрес, быстро вызвала такси и поехала к нему. Благо при себе были наличные. Попросив у таксиста булавку, я вытащила сим-карту из телефона и выкинула её в окно. Не хочу, чтобы мама знала, где я нахожусь. Как же надоел этот контроль! Ненависть к ней и ко всему миру росла с каждой минутой.

Расплатившись с водителем, я быстро забежала в подъезд с каким-то парнем. На лестничной клетке я стояла, дрожа от холода и злости. Влад открыл дверь почти сразу — видимо, ждал у порога. В его глазах мелькнула тревога, когда он увидел меня: растрёпанную, без пальто, с горящими глазами.

— Ника... — он потянул меня внутрь и сразу захлопнул дверь. — Ты вся замёрзла. Что случилось?

Я не ответила. Он провёл меня в гостиную, усадил на диван, накинул на плечи плед. Потом исчез на кухне и вернулся с чашкой горячего чая. Я взяла её, но не пила — просто сжимала ладони, пытаясь согреться.

— Рассказывай, — тихо сказал он, садясь рядом. Не прижимался, не лез с расспросами. Просто ждал.

Слова застревали в горле. Как объяснить, что мать, которая только что дарила часы и говорила, что гордится, в ту же секунду запретила мне видеться с ним? Как сказать, что я швырнула в неё подарок и выбежала, как маленькая?

— Моя мать... — начала я и запнулась. Голос дрожал. — Она запретила мне с тобой общаться. Сказала, что ваша семья — конкуренты. И что я не должна с тобой видеться.

Влад молчал. Его лицо оставалось спокойным, но я заметила, как напряглись его плечи.

— И что ты ответила? — спросил он.

— Ничего. Я встала и ушла. Кинула в неё её же подарок. Часы, которые она мне только что подарила, — я горько усмехнулась. — Красивые, между прочим. С бриллиантами.

— Ника...

— Я выкинула сим-карту, — перебила я. — Чтобы она не нашла меня. Пусть теперь ищет. Надоело. Всё надоело: её контроль, её запреты, её «я лучше знаю».

Я поставила чашку на столик, не сделав ни глотка. Внутри всё кипело. Злость, обида, страх — всё смешалось в один комок.

— Я не позволю ей решать, с кем мне быть, — сказала я, глядя прямо перед собой. — Никому не позволю.

Влад осторожно взял меня за руку.

— Ты не одна. Я рядом. И никуда не уйду, что бы она ни говорила.

Я повернулась к нему. Его глаза были серьёзными, в них не было ни капли фальши. И в этот момент я поняла: я так устала бояться. Устала прятаться. Устала быть послушной дочкой, удобной девочкой, идеальной студенткой.

— Влад, — прошептала я.

— М?

Я не стала объяснять. Просто наклонилась и поцеловала его.

Сначала неуверенно, словно пробуя на вкус — а правильно ли? Но когда он ответил — мягко, бережно, будто боясь спугнуть, — я расслабилась. Прижалась ближе, запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как его руки обхватывают мою талию.

В поцелуе не было страсти — было облегчение. Будто я наконец перестала задыхаться. Будто сделала первый вдох после долгого пути под водой.

Когда мы отстранились, он смотрел на меня так, что у меня перехватило дыхание.

— Я ждал этого, — тихо сказал он. — Но хотел, чтобы ты сама решилась.

— Решилась, — выдохнула я. — Я больше не хочу ждать. Ничего не хочу ждать.

Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб.

— Тогда давай не будем.

Я прижалась к нему, чувствуя, как медленно отпускает напряжение. За окном всё так же кружился снег, но внутри стало тепло. Впервые за долгое время — по-настоящему тепло.

— Влад, — сказала я, не поднимая головы.

— М?

— Спасибо, что не бросил.

Он ничего не ответил, только крепче обнял. И я поняла, что это и есть главное. Не часы, не рестораны, не мамино одобрение. А тот, кто остаётся, даже когда ты ломаешь всё вокруг.

Мы сидели так долго, молча. Я слушала его дыхание, чувствовала тепло его рук и знала: что бы ни случилось завтра, этот момент останется со мной навсегда.