Вампир айдол

«사람은 계획하고, 하늘은 웃는다»
«Человек планирует, а небо смеётся»
— корейская пословица
◾◾◾

Ночь после разговора в гостиной тянулась бесконечно долго. Феликс лежал на своей кровати, уставившись в потолок, и не мог уснуть. Минхо сидел на своей кровати, скрестив ноги, и смотрел на него. Они не разговаривали. Слова были лишними.

Но когда стрелки часов перевалили за три, Феликс не выдержал.

— Минхо-хён, — позвал он.

— Мм.

— Ты правда думаешь, что у нас есть шанс?

Минхо помолчал. Его лицо в красноватом свете ночника выглядело высеченным из камня — белая кожа, резкие скулы, тёмные впадины под глазами.

— Шанс есть всегда, — ответил он. — Вопрос цены.

— Какой цены?

— Кто-то может умереть. Или кто-то должен стать тем, кем не хочет.

Феликс сел на кровати, обхватил колени руками. Толстовка сползла с плеча, открывая ключицу — ту самую, где пульсировала жилка, которую так хотели проколоть клыки.

— Ты про меня? — спросил он.

— Про нас всех, — ответил Минхо. — Но в первую очередь — про тебя.

Феликс опустил голову.

— Я не хочу быть вампиром, — сказал он глухо. — Я хочу оставаться человеком. Хочу стареть. Хочу умереть когда-нибудь. По-настоящему. А не жить вечность с жаждой крови во рту.

— Я знаю, — тихо сказал Минхо.

— Тогда зачем ты предлагаешь это?

— Потому что другой вариант — твоя смерть. Не через пятьдесят лет. Не через десять. А через три месяца. Или раньше. Если ENHYPEN решат, что ты слишком опасен.

Феликс поднял голову. В глазах его стояли слёзы, но он не плакал — сдерживался.

— А если я скажу «нет»? Если откажусь наотрез?

— Тогда мы будем защищать тебя до последнего, — сказал Минхо. — Я не позволю им тебя тронуть.

— А если они убьют тебя?

— Не убьют.

— Откуда такая уверенность?

Минхо усмехнулся — горько, одними уголками губ.

— Я уже умирал однажды. Не понравилось. Повторять не хочу.

Феликс смотрел на него и вдруг понял, что впервые за всё время видит Минхо не как хищника, не как защитника, а как человека. Почти человека. Который тоже боится. Который тоже не знает, что делать.

— Минхо-хён, — позвал он.

— Что?

— Иди сюда.

Минхо поднялся, пересел на кровать Феликса. Сесть рядом, на расстоянии вытянутой руки. Феликс чувствовал его холод — исходящий от тела, от рук, от дыхания.

— Ты холодный, — сказал Феликс.

— Я всегда холодный.

— Знаю. Но сейчас — особенно.

— Это потому, что я голоден, — признался Минхо. — Давно не пил. Синтетика кончилась, а новую партию TXT привезут только завтра.

Феликс сглотнул.

— Ты хочешь... меня?

Минхо посмотрел на него. В его глазах мелькнул жёлтый огонь — на секунду, не больше.

— Хочу, — честно сказал он. — Но не укушу. Даже если будешь просить.

— А если я сам предложу?

— Не предлагай.

— Почему?

— Потому что я не уверен, что смогу остановиться, — Минхо отвернулся. — Один глоток — и я потеряю контроль. А ты потеряешь слишком много крови. Или всё.

Феликс молчал.

Они сидели рядом, и тишина была тяжёлой, как свинцовое одеяло.

— Минхо-хён, — снова позвал Феликс.

— Мм.

— А если я соглашусь? Стать вампиром. Не сейчас. Но когда-нибудь. Ради того, чтобы быть с тобой?

Минхо повернулся к нему. В его глазах не было жёлтого огня — только усталость и какая-то странная, почти человеческая нежность.

— Не делай это ради меня, — сказал он. — Делай это только ради себя. Потому что обращение — это не подарок. Это проклятие. Ты будешь вечно голодным. Вечно холодным. Вечно одиноким, даже если рядом будут другие.

— А ты? Ты одинок?

— Всегда, — ответил Минхо. — Но с тобой — чуть меньше.

Феликс взял его за руку. Холодные пальцы дрогнули, но не отдёрнулись.

— Дай мне время подумать, — сказал Феликс. — Три месяца. Как договорились.

— Хорошо, — кивнул Минхо. — Три месяца.

— А если я откажусь?

— Тогда будем искать другой выход.

— А если не найдём?

Минхо посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.

— Тогда я сам тебя убью, — тихо сказал он. — Чтобы это сделал не ENHYPEN. Чтобы ты не мучился.

Феликс вздрогнул.

— Ты сможешь?

— Не знаю, — признался Минхо. — Но обещаю попытаться.

Они сидели в темноте, держась за руки, и каждый думал о своём. Феликс — о том, как страшно умирать. Минхо — о том, как страшно убивать того, кого любишь.

— Минхо-хён, — сказал Феликс.

— Мм.

— Я боюсь.

— Я тоже.

— Обними меня.

Минхо обнял.

Холодные руки сомкнулись на спине, и Феликс почувствовал, как его тело покрывается мурашками. Не от страха. От чего-то другого.

— Ты пахнешь страхом, — прошептал Минхо.

— А ты?

— Я пахну кровью. Всегда.

— Я привык.

— Зря. Не привыкай к монстрам.

— Слишком поздно, — ответил Феликс. — Я уже привык. К тебе.

Минхо прижал его крепче.

За окном серел рассвет.

Три месяца. Девяносто дней. Две тысячи сто шестьдесят часов.

Слишком много, чтобы надеяться.

И слишком мало, чтобы убежать.

— Спи, — сказал Минхо.

— А ты?

— Я присмотрю.

Феликс закрыл глаза и провалился в тяжёлый, беспокойный сон, полный жёлтых глаз и холодных рук.

А Минхо сидел рядом и считал удары его сердца.

Каждый мог стать последним.

Но сегодня — не стал.