Вампир айдол

닭 쫓던 개 지붕 쳐다보듯»
«Как пёс, гнавшийся за курицей, смотрит на крышу»

Минхо вернулся в комнату и бесшумно лёг на свою кровать. Отвернулся к стене, свернулся калачиком и закрыл глаза. Дыхание выровнял — медленное, почти незаметное. Через минуту он уже посапывал ровно, изображая глубокий сон. Его лицо расслабилось, веки сомкнулись, и если бы не напряжение в плечах, можно было подумать, что он действительно спит.

Феликс проснулся через час.

Солнце так и не показалось — за окнами всё так же моросил дождь, и комнату заливал серый, унылый свет. Но Феликсу было не до погоды.

Он открыл глаза и первым делом посмотрел на кровать Минхо.

Тот лежал, уткнувшись носом в подушку, его затылок торчал из-под одеяла, волосы растрепались. Обычный парень, спит себе. Ничего особенного.

Феликс сел на кровати и вдруг почувствовал, как к щекам приливает жар.

Поцелуй.

Воспоминание ударило под дых — холодные губы, сильные руки, которые прижимали его к мокрому полу, запах металла и дождя. Сердце заколотилось где-то в горле, по телу разлилось то самое странное тепло, которое Феликс не мог объяснить.

«Что за хрень? — подумал он. — Почему мне становится так… жарко?»

Он провёл ладонью по лицу, сбрасывая наваждение.

И тут в голову пришла дурацкая мысль.

Омега. Альфа.

Он когда-то читал фанфики — ещё в школе, когда девочки-одноклассницы скидывали ему ссылки посмеяться. Омегаверс, запахи, течки, метки. Глупость несусветная, конечно. Но сейчас, когда он чувствовал этот странный жар внизу живота, когда смотрел на спящего Минхо и представлял, как тот снова его целует...

«Может, я омега? — подумал Феликс и тут же рассмеялся. — А Минхо — альфа?»

Он зажал рот ладонью, чтобы не заржать в голос.

— Дурак, — прошептал он сам себе. — Ты просто человек. У тебя гормоны играют. Или недосып. Или... или ничего. Просто поцелуй. Обычный поцелуй.

Он спустил ноги с кровати, нашарил тапки и, стараясь не шуметь, вышел из комнаты.

Минхо приоткрыл один глаз, когда дверь закрылась.

«Над чем он смеялся?» — подумал он. — «Надо спросить потом».

Но потом не спросил. Потому что Минхо не умел задавать такие вопросы.

---

Душ помог.

Феликс стоял под ледяной водой, закрыв глаза, и представлял, как жар смывается с его кожи вместе с пеной. Вода стекала по лицу, по шее, по груди, и он чувствовал, как возвращается способность мыслить здраво.

«Ты не омега, — сказал он себе. — Ты мужчина. Ты лидер танца, ты айдол, ты участник Stray Kids. У тебя нет времени на эту фигню».

Он намылил мочалку, провёл по телу, смыл пену. Насухо вытерся, натянул чистые джинсы, серую футболку и толстовку с высоким воротником. Посмотрел в зеркало — бледный, взъерошенный, с тёмными кругами под глазами.

«Ничего, — сказал он отражению. — Ты справишься».

На кухне уже собрались почти все.

Бан Чан сидел во главе стола, пил чёрный кофе и листал планшет. Чанбин жевал тост с маслом. Хёнджин наливал себе что-то из графина — как всегда, тёмно-красное. Джисон дремал, уронив голову на сложенные руки. Сынмин читал книгу. Чонин ковырял вилкой остывшую яичницу.

Минхо сидел на своём обычном месте — в дальнем конце стола, — и делал вид, что пьёт сок. Феликс заметил, что его кружка почти полная. Он просто притворялся.

Феликс сел на свободный стул — подальше от Минхо, поближе к Хёнджину. Налил себе чай, откусил кусок хлеба.

— Доброе утро, — сказал Бан Чан, откладывая планшет. — Выспался?

— Да, — соврал Феликс.

— А вот я — нет. — Бан Чан сложил руки на столе и посмотрел на Феликса в упор. — Потому что вчера в четыре утра меня разбудил грохот, а когда я вышел на балкон, то увидел тебя и Минхо в весьма интимной позе.

За столом повисла тишина.

Чанбин замер с тостом у рта. Джисон приоткрыл один глаз. Чонин ухмыльнулся в тарелку. Сынмин даже оторвался от книги — невероятное событие.

— Извините, — выдавил Феликс, чувствуя, как краснеют уши.

— Извинения не принимаются. — Бан Чан говорил спокойно, но в его голосе слышался металл. — Я не знаю, что у вас там произошло — случайность или нет, но целоваться с участником группы, да ещё и в четыре утра на балконе, — это, знаешь ли, недопустимо.

— Это было случайно, — вставил Минхо из своего угла.

— Я не с тобой разговариваю, — оборвал его Бан Чан. — Феликс, ты новенький. Ты должен показывать пример. А ты вместо этого... — Он запнулся, подбирая слова. — В общем, чтобы это было в последний раз. Понял?

— Понял, — кивнул Феликс.

— И ты, Минхо. — Бан Чан перевёл взгляд на главного танцора. — Ещё раз увижу — надеру задницу.

— Как скажешь, хён, — лениво ответил Минхо, не поднимая глаз от кружки.

Бан Чан вздохнул, взял планшет и вышел из кухни. Чанбин последовал за ним. Джисон поднял голову, зевнул, потянулся и тоже ушёл. Сынмин закрыл книгу и молча ретировался. Чонин ухмыльнулся Феликсу, показал большой палец и исчез за дверью.

Остались только Феликс, Минхо и Хёнджин.

Минхо поднялся, забрал свою нетронутую кружку и направился к выходу. У двери остановился, не оборачиваясь.

— Феликс, — сказал он.

— Что?

— То, что случилось... не бери в голову. Забудь.

И вышел.

Феликс смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как внутри что-то больно сжимается.

«Забудь, — повторил он про себя. — Легко сказать».

Рядом зашевелился Хёнджин. Он пододвинул свой стул ближе, наклонился к Феликсу, и его лицо оказалось в каких-то десяти сантиметрах. Дыхание пахло мятой и чем-то металлическим.

— Не обращай внимания на Бан Чана, — прошептал Хёнджин, проводя пальцем по столу и как бы невзначай касаясь руки Феликса. — Он вечно всех гоняет. А вот я тебе что скажу...

— Что? — спросил Феликс, стараясь не отодвигаться.

— Лучше обрати внимание на меня, — Хёнджин улыбнулся — широко, красиво, с ямочками на щеках. — Я, в отличие от некоторых, умею целоваться так, что ты забудешь своё имя. И не на мокром полу, а в нормальной обстановке. При свечах. С музыкой. Или без.

Феликс моргнул.

— Ты... ты сейчас флиртуешь со мной?

— А ты только заметил? — Хёнджин провёл пальцем по своей шее, медленно, томно. — Я флиртую с тобой с первого дня. Просто ты был занят тем, что боялся Минхо.

— Я не боюсь Минхо.

— Конечно, не боишься. Ты его целуешь. — Хёнджин усмехнулся. — Но если он тебя разочарует — ты знаешь, где меня найти.

Он подмигнул, встал, взял свою кружку и направился к выходу. На пороге обернулся:

— И Феликс?

— Мм?

— У тебя уши красные. Милота.

Он вышел, и Феликс остался один.

Он сидел за столом, смотрел на остывший чай и думал.

Минхо сказал «забудь». Хёнджин предложил альтернативу. Бан Чан пригрозил расправой. А он сам сидел и не понимал, что чувствует.

«Может, я правда омега?» — снова подумал он, и тут же рассмеялся вслух.

— Дурак, — сказал он пустой кухне. — Ты просто человек. Влюблённый в монстра.

Но последнее слово он не произнёс вслух. Даже себе боялся признаться.

Феликс допил чай, вымыл кружку и пошёл в комнату — переодеваться к репетиции.

Минхо сидел на своей кровати и делал вид, что смотрит в телефон. Когда Феликс вошёл, он даже не поднял голову.

Но его пальцы, лежащие на колене, сжались в кулак.

— Минхо-хён, — сказал Феликс.

— Мм?

— Ты прав. Давай забудем.

— Хорошо, — ответил Минхо, хотя внутри всё кричало «нет».

И они оба знали, что это ложь.

Но иногда ложь — единственное, что помогает выжить.

За окном всё ещё шёл дождь. Серый, мокрый, бесконечный.

Как их чувства. Которые нельзя называть своими именами.