Вампир айдол

원숭이도 나무에서 떨어질 때가 있다
  Даже обезьяна падает с дерева.

- Феликс! Твою мать, просыпайся уже! - голос сводного брата врезался в барабанные перепонки, как отбойный молоток в бетонную стену.

Тело отказывалось подчиняться. Ли Феликс лежал на узкой скрипучей кровати, укрывшись дырявым одеялом, которое помнило ещё ту эпоху, когда их семья жила в Австралии. Потолок в съёмной комнатушке на окраине Сеула покрывали жёлтые разводы от протекавшей крыши - кто-то сверху постоянно заливал соседей, но хозяин квартиры плевал на это с высокой колокольни. На подоконнике засохший кактус, которого Феликс забыл полить ещё три недели назад, стоял рядом с пачкой дешёвых сигарет, которые парень курил только в самые дерьмовые дни, когда казалось, что стажёрская жизнь никогда не закончится.

- Блядь, Сухо, который час⁈ - прохрипел Феликс, не открывая глаз. Горло саднило - вчера они до двух ночи репетировали танец в подвале агентства, и парень сорвал голос, потому что инструктор орал на них, как резаный, заставляя повторять одно и то же движение по сто раз, пока колени не стирались в кровь.

- Твою мать, телефон твой разрывается уже десять минут! - Сухо тряхнул брата за плечо, и Феликс наконец приоткрыл один глаз. Комната плавала в мутном сером свете, пробивавшемся сквозь грязные занавески. На тумбочке, которую братья нашли у помойки и отскребли от неизвестных пятен, вибрировал старый смартфон с треснувшим экраном.

- Да кто звонит-то, мать вашу... - Феликс протёр слипшиеся от сна глаза, сел на кровати, и позвоночник противно хрустнул. Под рёбрами заныло - вчера он неудачно упал во время отработки поддержки, но не жаловался, потому что жалобы в этой конторе означали только одно: вылет из системы. А он не мог вылететь. Не сейчас. Не после того, как выжил три года в этом дерьме, когда из тридцати стажёров в его потоке осталось трое.

Сухо, его сводный брат, стоял в дверях, на ходу застёгивая мятую рубашку. Брат работал на двух работах: днём - курьером в доставке, ночью - на заправке. Лицо у него было бледное, под глазами мешки, как у покойника. В этом городе никто не спал достаточно. Все гнили заживо, гонясь за деньгами или, как Феликс, за долбаной мечтой стать идолом.

- Звонит какой-то мужик, представился менеджером. Сказал, это срочно, - Сухо кинул телефон на колени брату. - Надеюсь, это не из полиции. Ты опять влез в драку с теми уёбками из другой компании?

Феликс ничего не ответил. Он взял трубку, дрожащими пальцами нажал на зелёную кнопку и поднёс к уху.

- Алло? - голос сел, прозвучал как у старого пердуна, который прокуренной глоткой выплёвывает лёгкие.

- Ли Феликс? - на том конце провода раздался уверенный, чуть резкий голос. Никакого «доброе утро», никаких «как дела». Только сухой, деловой тонус человека, привыкшего, чтобы его слушались с первого слова.

- Да, это я.

- Поздравляю, тебя приняли в группу. - Менеджер говорил так, будто объявлял о повышении цены на бензин. Никакого восторга, никакой фанфар. Просто факт. - Собирай вещи. Через час я заеду за тобой, отвезу в общежитие и познакомлю с участниками. Это участники группы. Группа называется Stray Kids.

Феликс замер.

Сердце пропустило удар, потом ещё один, а затем заколотилось где-то в горле, отдаваясь пульсирующей болью в висках. В ушах зашумело, как будто он нырнул в ледяную воду. Три года. Три долбаных года он ходил по краю, вставал в пять утра, ложился в два часа ночи, терпел унижения от хореографов, подъёбы от других стажёров, которые называли его «иностранным выблядком», и голодные обмороки, когда не хватало денег даже на дошик. И вот теперь это случилось.

- Вы... вы серьёзно? - прошептал Феликс, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. - Не пиздите мне, а? Это розыгрыш? Кто там, Хёнджин из «Джи-Вай-Пи» решил пошутить?

- Я не шучу, - менеджер говорил ледяным тоном, от которого у парня по спине пробежали мурашки. - У тебя есть час. Адрес скину сообщением. Опоздаешь - поезд уйдёт. Ты не единственный, кого мы рассматривали.

Гудки.

Феликс тупо уставился на потухший экран. В комнате повисла тишина, которую нарушало только мерное гудение старого холодильника, внутри которого уже неделю лежал один вчерашний рис и банка кимчи с неизвестной датой изготовления.

Сухо, заметив белое лицо брата, нахмурился:

- Ну чё там? Что за херня?

- Меня... - Феликс сглотнул. Язык прилип к нёбу. - Меня приняли. В группу.

- Каким образом? Ты же стажёр ебучий, а не айдол.

- Вот так. - Феликс медленно поднялся с кровати, и ноги его дрожали, как у новорождённого жеребёнка. - Группа называется Stray Kids. Через час за мной приедет менеджер.

Сухо присвистнул, потёр щетинистый подбородок. В его глазах промелькнула смесь зависти и облегчения.

- Ну, пиздец. А я-то думал, ты до конца своих дней будешь в этом дерьме гнить. - Он шагнул к брату и крепко сжал его плечо, почти до боли. - Не ссы. Ты этого заслужил, мелкий.

Феликс кивнул, хотя внутри всё сжималось от животного страха. Он не знал, что его ждёт. Он вообще ничего не знал об этой группе, кроме того, что они - монстры чартов, с нечеловеческой энергетикой на сцене и слухами о том, что участники живут как затворники, ни с кем не общаются, даже с другими артистами их компании. Но Феликс отмёл эти сплетни как обычную херню, которую всегда распускают конкуренты.

Как же он ошибался.

Сборы заняли двадцать минут. Всё его имущество уместилось в один старый спортивный рюкзак с протёртым дном: три футболки, две пары джинсов, запасные трусы, носки, зубная щётка, паста, блокнот с записями песен, которые он сочинял в бессонные ночи, и наушники. На столе осталась пачка мятных конфет - он сунул и её в карман куртки. Привычка, выработанная за годы стажёрской жизни: всегда иметь при себе что-то, чтобы перебить запах пота или крови, если случайно порежешься. Феликс часто грыз ногти до мяса, и его пальцы вечно были в свежих ранках.

- Я ухожу, - сказал он, повернувшись к Сухо. Брат стоял у окна, курил сигарету, выпуская дым в форточку, и смотрел куда-то в серое небо.

- Звони хоть иногда, - бросил Сухо, не оборачиваясь. - И смотри там, в этой вашей тусовке. Говорят, у этих «Стрей кидс» крыша едет на репетициях. Будто они не люди, а бешеные псы.

Феликс криво усмехнулся:

- Да ну тебя. Они просто перфекционисты.

Он спустился по облезлой лестнице, где на третьем этаже воняло мочой и дешёвой жратвой, вышел на улицу и замер. Сеул дышал ему в лицо выхлопными газами и сыростью. Сквозь тучи пробивался тусклый солнечный свет, но он не грел. Он освещал грязные тротуары, горы мусора у контейнеров и серые лица прохожих, которые спешили по своим делам, ни разу не улыбнувшись.

Чёрная машина с тонированными стёклами подъехала через десять минут. Менеджер - мужик лет сорока, с мёртвыми глазами и шрамом над губой - молча кивнул Феликсу на заднее сиденье. Парень сел, пристегнулся, и машина сорвалась с места, вжимая его в потёртую кожу кресла.

- Вопросы есть? - спросил менеджер, даже не взглянув в зеркало заднего вида.

- А какие там участники? - осторожно спросил Феликс, перебирая пальцами лямку рюкзака.

- Семеро. - Коротко, как выстрел. - Лидер - Бан Чан. Старший - он. Дальше сам разберёшься. Правила простые: не лезь не в своё дело, выполняй всё, что скажут, и не выёбывайся. Иначе вылетишь быстрее, чем успеешь сказать «контракт».

Феликс промолчал. Он уже привык к такому отношению. В этом бизнесе никто не сюсюкал с новичками. Здесь либо ты гнёшься, либо ломаешься.

Общежитие оказалось в элитном районе, недалеко от реки. Высотное здание с камерами на каждом углу, с домофоном, который сканировал сетчатку глаза, и с консьержкой, похожей на терминатора. Менеджер провёл Феликса через турникеты, лифт, где пахло дорогим деревом и какой-то химозой, и наконец они остановились перед массивной дверью с электронным замком.

- Это здесь. - Менеджер набрал код, дверь щёлкнула, и он толкнул её внутрь. - Заходи. Участники сейчас на кухне, завтракают. Точнее, уже почти обедают. Не ссы, они не кусаются. - И усмехнулся собственной шутке, а Феликсу почему-то стало не по себе.

Он перешагнул порог.

Прихожая утопала в полумраке. Обувь аккуратно стояла на полках: кроссовки, ботинки, какие-то странные чёрные сапоги на тонкой подошве. На вешалке висели куртки и пальто, и среди них - несколько одинаковых чёрных длинных плащей, которые группа носила на последних фотосессиях. Феликс сглотнул. Воздух был плотным, тяжёлым, с привкусом металла и... чего-то сладковатого, до тошноты приторного. Как переспелые фрукты, которые начинают гнить.

- Проходи на кухню, - бросил менеджер и исчез за поворотом коридора.

Феликс медленно двинулся вперёд. Стены были серыми, без картин, без фотографий. Только длинный коридор с закрытыми дверями, из-за которых не доносилось ни звука. Пол был устлан толстым ковролином, который заглушал шаги. Тишина стояла неестественная, мёртвая. Не слышно было ни музыки, ни разговоров, ни даже шума воды из кранов. Как в склепе.

Кухня оказалась просторной, залитой холодным светом из огромных окон. Длинный стол из чёрного стекла. На столе - графин с тёмно-красной жидкостью. Рядом - семь высоких бокалов на тонких ножках. Ни тарелок, ни вилок, ни еды.

За столом сидели они.

Семь пар глаз уставились на Феликса, как только он появился в дверях. Никто не улыбнулся. Никто не сказал «привет». Они просто смотрели. Молча. С голодным, изучающим интересом, от которого у парня похолодели пальцы рук и встали дыбом волосы на затылке.

- А вот и наш новенький, - раздался голос слева. Там сидел широкоплечий парень с идеальной скуластой внешностью - Хван Хёнджин, Феликс узнал его по фото. Но сейчас лицо Хёнджина было бледным, как мрамор, а глаза - неестественно тёмными, почти чёрными, без единого блика. Он облизнул губы, и Феликс заметил, как кончик его языка слишком острый, почти как у змеи.

- Не пугай ребёнка, Хёнджин, - спокойно сказал мужчина в центре стола. Бан Чан. Лидер. Он выглядел старше своих лет, с тяжёлым взглядом, в котором горела какая-то древняя усталость. - Садись, Феликс. Расскажи о себе.

Феликс сделал шаг вперёд. Только сейчас он заметил, что никто из них не моргает. Вообще. Их глаза оставались открытыми, влажно блестящими, как у кукол. И все они, каждый из семерых, сидели в идеальной неподвижности, даже не дыша.

- Приятно познакомиться, - выдавил Феликс, чувствуя, как под мышками выступает холодный пот. - Я... я буду стараться.

Кто-то хмыкнул. Феликс обернулся. В углу, прислонившись к холодильнику, стоял парень с тонкими чертами лица и пепельными волосами. Ли Минхо. Главный танцор. На нём был чёрный шёлковый халат, расстёгнутый на груди, и Феликс случайно заметил на ключице старый, но чётко очерченный след от укуса - два прокола, которые заросли белой шрамовую тканью.

- Ты вкусно пахнешь, - сказал Минхо. Без улыбки. Просто факт. Он сделал шаг вперёд, и в тусклом свете кухни его зрачки на секунду сузились в вертикальные щёлочки, как у кошки.

Феликс попятился, но упёрся спиной в косяк. Сердце колотилось где-то в горле. Он вдруг понял, что мятные конфеты в его кармане не спасут.

- Минхо, прекрати, - резко оборвал Бан Чан. - Не при гостях.

- Как скажешь, лидер, - Минхо усмехнулся, отошёл к столу, взял бокал и сделал глоток той тёмно-красной жидкости. И только тогда Феликс заметил, что графин наполнен чем-то густым, вязким, что медленно стекает по стеклянным стенкам, оставляя алые разводы.

И он понял. Или почти понял. Но отказывался верить.

Потому что если он сейчас поверит - он запрёт эту дверь изнутри и уже никогда не выйдет.

- Добро пожаловать в семью, - сказал Хан Джисон, сидящий в конце стола, и его голос прозвучал почти по-человечески тепло. Но глаза у Джисона были такие же мёртвые, как у остальных.

Феликс сжал ручку рюкзака так, что побелели костяшки. Он улыбнулся - своей привычной солнечной улыбкой, под которой прятал страх размером с эту чёртову кухню.

- Спасибо, - сказал он. - Я оправдаю ваше доверие.

Он ещё не знал, что это доверие будет стоить ему крови, слёз и, возможно, собственной души.

А где-то на другом конце города, в подземной парковке, другой мужчина убирал телефон в карман и поворачивался к своим спутникам.

- Ну что, - сказал Хонджун из «Эйтиз», улыбаясь так, что его клыки на мгновение сверкнули в полутьме. - Наш человек в стае. Осталось только дождаться, когда эта бомба взорвётся.

Сан рядом с ним молча наточил серебряный клинок.