МЕЧТАТЕЛЬНАЯ ДЕВОЧКА

Я перестал понимать, сколько прошло времени.

Час.
Два.
Сутки.

Может больше.

После того видео с Витой внутри меня будто выжгли всё человеческое. В штабе это чувствовали все. Люди стали тише рядом со мной. Даже Давид иногда замолкал на полуслове, когда ловил мой взгляд.

Наверное потому, что я больше не выглядел нормально.

Только злость.

Холодная.

Тяжёлая.

Та, от которой самому становилось страшно.

Я стоял возле огромного окна штаба и смотрел на ночной Нью-Йорк. Город жил своей жизнью — машины, музыка, огни, люди на улицах.

Они даже не подозревали, что прямо сейчас под их ногами идёт война.
Настоящая.

С кровью, трупами и предательствами.
Телефон снова оказался в руке сам по себе.

Видео.
Вита.
Разбитая губа.

Заплаканные глаза.

— Нигель…

Я резко выключил экран и сжал телефон так сильно, что тот хрустнул.

Если продолжу смотреть — сорвусь окончательно.

Сзади послышались шаги.

— Нашли ещё два склада Зарксины, — сказал Давид. — Один в Бруклине, второй возле порта.

— Сжечь.

— Уже.

Я медленно повернулся к нему.

— Что по Вите?

Он ненадолго замолчал.
Плохой знак.

— Есть три возможных места.

Сердце внутри дёрнулось.

— Говори.

Давид включил карту.

Три красные точки.

— Первое — старый отель семьи Арии в Чикаго.

Щелчок.

— Второе — заброшенная психиатрическая клиника в Праге.

Ещё щелчок.

— И третье — частный остров возле Сицилии.

Я провёл рукой по лицу.

Слишком много мест.

Слишком мало времени.

— Где вероятность выше?

— Если честно?.. Везде.

Сука.

Я уже хотел что-то сказать, как двери штаба резко открылись.

Мои люди сразу схватились за оружие.
Но через секунду я услышал знакомый голос.

— Да уберите вы пушки, я вам сейчас ковёр кровью испачкаю.

Майк.

Я впервые за эти дни нормально поднял голову.

Высокий, тёмноволосый, с вечной наглой улыбкой на лице. Мы дружили с детства. Вместе росли, дрались, влипали в проблемы и потом вместе оказались в этом дерьме под названием мафия.
Рядом с ним стоял Игнат.
И, как обычно, выглядел так, будто пришёл не на войну мафий, а на вечеринку.

— Кардашьян, — усмехнулся он. — Ты выглядишь как человек, который не спал лет сто.

Я невольно хмыкнул.

С Игнатом мы познакомились в первый день универа. Он просто подсел ко мне на лекции и начал болтать так, будто мы уже лучшие друзья. Через неделю мы вместе прогуливали пары, а через месяц уже влезали в драки и проблемы.

Слишком шумный.

Слишком весёлый.

Но почему-то именно такие люди всегда становились мне ближе всего.

— Вы какого хрена тут делаете? — хрипло спросил я.

Майк подошёл ближе и хлопнул меня по плечу.

— Услышали, что ты решил устроить мировую войну без нас.

— Обидно стало, — добавил Игнат. — Мы тоже хотим красивый вход под взрывы.

Даже Давид закатил глаза.

— Они всегда такие?

— К сожалению, да, — ответил я.

— К счастью, — поправил Майк.

Впервые за последние дни уголок моих губ дёрнулся вверх.

Совсем немного.

Но даже это ощущалось странно.

Игнат подошёл к карте.

— Так, показывайте, где держат нашу будущую жертву спасения.

— Нашу кого? — нахмурился Давид.

— Девушку Нигеля. Расслабься, Бэтмен, я образно.

Я устало провёл рукой по волосам.

Чёрт.

Их появление реально немного разрядило воздух в штабе.

Будто кто-то открыл окно в душной комнате.

Но внутри всё равно оставалась тревога.
Потому что Вита всё ещё была у них.
Я подошёл к карте.

— Есть три места.

Игнат внимательно посмотрел на точки.
— М-м… остров слишком палевно.

— Согласен, — кивнул Майк. — Ария любит играть мозгами.

Игнат ткнул пальцем в Прагу.

— Вот здесь.

— Почему? — спросил Давид.

— Потому что это больное место для больных людей. Заброшенная психушка, Европа под Зарксиной, куча пространства, крики никто не услышит.

В комнате стало тихо.

Я смотрел на красную точку в Праге и чувствовал, как внутри всё неприятно холодеет.

Чёрт.

Это звучало слишком логично.

— Значит Прага, — тихо сказал я.
Но договорить мы не успели.

В штаб буквально влетел один из охранников.

В крови.

Запыхавшийся.

— Господин!

Я резко повернулся.

— Что?!

— На южный склад напали! Люди Арии!

Я схватил автомат со стола.

— Сколько?

— Много!

— Машины готовьте.

Дождь лил так сильно, будто город пытался смыть всю кровь с улиц.
Когда мы подъехали к складу, вокруг уже гремели выстрелы.

Огонь отражался в мокром асфальте.

Крики.
Сирены.

Мои люди стреляли из-за машин, а люди Арии шли напролом.

— Ну и романтика у вас тут, — пробормотал Игнат, перезаряжая пистолет.

— Помолчи, — бросил Давид.

— Не могу, я красивый и разговорчивый.
Майк заржал.

А через секунду рядом взорвалась машина.

— БЛЯТЬ, ЛОЖИСЬ!

Мы одновременно пригнулись.

Пули свистели над головами.

Я выскочил из-за машины и нажал на курок.

Один.
Второй.
Третий.

Тела упали возле контейнеров.

Внутри уже не осталось страха.

Только режим выживания.

Майк дрался как псих.

Игнат успевал одновременно стрелять и орать что-то людям Арии.

— Да вы вообще стрелять умеете?! Мне стыдно за вас!

— Игнат! — рявкнул я.

— Всё-всё!

В какой-то момент я заметил человека в красной маске.

Он стрелял сверху по моим людям.
Я поднял оружие.

Выстрел.

Тело рухнуло вниз.

Когда я подошёл ближе, из кармана мужчины выпала фотография.

Я поднял её.

И внутри всё резко похолодело.

Вита.

Свежая фотография.

Она сидела на стуле со связанными руками.

Живая.
Совсем недавно.

На обратной стороне чёрным маркером было написано:
«Ты опаздываешь.»

Я медленно сжал фотографию в руке.

— Нигель?.. — тихо сказал Майк.

Я показал снимок.

Улыбки исчезли моментально.

Игнат выругался сквозь зубы.

— Суки…

— Они играют с тобой, — сказал Давид.

Я долго смотрел на фото Виты.

На её глаза.

Она была напугана.

Но я знал её слишком хорошо.

Она всё ещё ждала меня.

Верила, что я приду.

И я приду.

Даже если придётся утопить в крови весь этот чёртов мир.

Где-то позади снова загремели выстрелы.
Нью-Йорк продолжал гореть.
Но впервые за всё это время мы начали выравниваться с Арией.

Её люди умирали.

Её склады горели.

Её территории медленно переходили к нам.

Теперь это была настоящая война.
И впервые за долгое время моя мать начала проигрывать.

Я поднял взгляд на пылающий склад.
А потом тихо сказал:
— Потерпи ещё немного, малыш.
Потому что я уже был близко.