МЕЧТАТЕЛЬНАЯ ДЕВОЧКА

Я не спал уже почти двое суток.

В штабе стоял запах крови, сигарет и кофе. Люди бегали по этажам, кто-то кричал в рации, кто-то перевязывал раненых прямо на полу. После нападения на доки Нью-Йорк окончательно превратился в поле боя.

И всё это время у меня в голове была только одна мысль.

Вита.

Где она?

Жива ли вообще?

Я сидел за длинным столом, сжимая телефон так сильно, что костяшки побелели. На огромном экране передо мной мигали точки — наши территории. С каждой минутой красных становилось всё больше.

Люди матери забирали город за городом.
Она не просто воевала.
Она уничтожала всё, что принадлежало мне.

— Наших людей в Бостоне расстреляли прямо возле клуба, — сказал один из мужчин.

— В Майами сожгли казино.

— В Италии Зарксина забрала порт.

Я слушал это будто сквозь воду.

Плевать.

Плевать на города.

Плевать на деньги.

Верните мне Виту.

Давид стоял напротив, облокотившись на стол.

— Нам нужно ударить первыми.

— Уже поздно.

— Нет, Нигель. Пока она жива — не поздно.

Я резко поднял на него взгляд.

— Если с ней что-то случится, я убью всех.

— Я знаю.

Телефон в руке внезапно завибрировал.

Неизвестный номер.

Сердце внутри резко дёрнулось.

Я сразу ответил.

— Где она?

Тихий женский смех.

Я узнал его моментально.

Ария.

— Даже не поздороваешься с матерью?

Я медленно поднялся со стула.

В комнате сразу стало тихо.

Все смотрели на меня.

— Где Вита.

— Жива.

Я прикрыл глаза на секунду.

Жива.

Слава богу.

— Пока что, — спокойно добавила мать.

Во мне всё закипело.

— Тронешь её — я лично пущу тебе пулю в голову.

Она тихо рассмеялась.

— Всё такой же эмоциональный. Это твоя проблема, Нигель. Ты слишком сильно любишь.

— А ты никого не любишь.

— Неправда. Я любила твоего отца.

— Настолько сильно, что уничтожила его жизнь?

Несколько секунд тишины.

Потом её голос стал холоднее.

— Твой отец был слабым.

— Нет. Просто он любил тебя, а ты умеешь только разрушать.

— Как драматично.

Я сжал телефон сильнее.

— Что тебе надо?

— Ты.

— Конкретнее.

— Верни мне власть, которую пытаешься забрать.

Я усмехнулся.

— Ты серьёзно думаешь, что после похищения Виты я отступлю?

— А ты думаешь, что сможешь победить меня?

Она говорила спокойно. Слишком спокойно.

Это бесило больше всего.

— Ты прячешься за людьми, — холодно сказал я. — Всю жизнь.

— А ты прячешься за любовью к этой девочке.

Моя челюсть напряглась.

— Не произноси её имя.

— Почему? Боишься?

— Нет. Боюсь не остановиться, когда найду тебя.

В трубке снова послышался её смех.

— Ты стал очень похож на меня, Нигель.

— Лучше сдохнуть.

И я сбросил звонок.

Тишина в комнате давила.

Давид первым нарушил её:

— Что она сказала?

— Играет.

— Значит нервничает.

— Нет. Она наслаждается этим.

Я провёл рукой по лицу и посмотрел на карту.

Внутри уже не осталось ничего нормального.

Только злость.

— Где сейчас Зарксина?

Один из людей быстро ответил:

— Предположительно в Чикаго.

— Собирайте людей.

Давид нахмурился.

— Ты хочешь напасть?

— Я хочу оставить от них пепел.

Через три часа мы уже были в Чикаго.
Дождь лил как из ведра. Огромный склад возле порта выглядел заброшенным, но мои люди засекли там движение.

— Внутри около тридцати человек, — тихо сказал Давид, проверяя пистолет. — Возможно больше.

— Плевать.

— Нигель…

— Я сказал плевать.

Он тяжело выдохнул.

Я понимал, что выгляжу сумасшедшим.
Но мне уже было всё равно.

Если Вита сейчас где-то напугана и одна — я не имею права быть слабым.

Мы вошли внутрь через боковой вход.

Темно.

Сырость.

Шаги эхом отдавались по огромному помещению.

А потом раздался выстрел.

— ЛОЖИСЬ!

Всё взорвалось хаосом.

Пули полетели со всех сторон.

Мои люди начали стрелять в ответ.

Я двигался почти автоматически.

Один выстрел.

Второй.

Третий.

Тело упало возле железных контейнеров.
Кровь смешивалась с дождевой водой на полу.

Крики.

Мат.

Запах пороха.

Я заметил мужчину с автоматом и выстрелил первым.

Готов.

— Чисто справа! — крикнул Давид.

Но в этот момент сверху послышались аплодисменты.

Я поднял голову.

Зарксина.

Она стояла на железном мостике второго этажа и улыбалась.

Красное пальто.

Чёрные волосы.

Безумные глаза.

— Как трогательно, — протянула она. — Влюблённый мальчик пришёл спасать свою девочку.

Я направил на неё пистолет.

— Где Вита?

— Не здесь.

— Врёшь.

— Нет. Но знаешь… она очень красивая, когда плачет.

Во мне будто что-то оборвалось.

Я сорвался с места, но Давид резко схватил меня.

— Стой! Это опять ловушка!

Зарксина рассмеялась.

— Ты правда думаешь, что сможешь победить Арию Кардашьян? Вы оба уже проиграли.

И в этот момент свет резко погас.

Сука.

— Очки! — заорал кто-то из моих людей.
Началась стрельба в темноте.

Я слышал крики, выстрелы и шаги, но почти ничего не видел.

Кто-то попытался напасть справа.

Я ударил его рукояткой пистолета в лицо и выстрелил.

Ещё один.

Потом ещё.

Когда через несколько минут аварийный свет снова включился — Зарксины уже не было.

Как и половины её людей.

Только кровь на полу.

И мёртвые тела.

Я тяжело дышал, оглядывая помещение.

Пусто.

Опять.

Она снова играла с нами.

— Нигель… — тихо сказал Давид.

Я повернулся.

— Что.

Он молча протянул мне телефон.

Видео.

Неизвестный номер.

У меня внутри всё похолодело.

Я нажал воспроизведение.

Тёмная комната.

Камера трясётся.

И потом я увидел её.

Вита сидела на полу со связанными руками.

Разбитая губа.

Заплаканные глаза.

Чёрт…

Она выглядела такой маленькой.

Такой напуганной.

Я сделал шаг назад, не отрывая взгляд от экрана.

За кадром кто-то резко дёрнул её за волосы.

Вита тихо вскрикнула.

Во мне моментально вскипела ярость.

— Пожалуйста… — дрожащим голосом сказала она. — Нигель…

Какой-то мужчина ударил её по лицу.

У меня потемнело в глазах.

А потом в кадре появилась Зарксина.
Она улыбалась прямо в камеру.

— У тебя есть сорок восемь часов, Нигель.
Она медленно присела рядом с Витой и схватила её за подбородок.

— Иначе мы пришлём тебе её по частям.
Видео оборвалось.

В помещении стояла мёртвая тишина.
Я медленно опустил телефон.

Давид что-то говорил.

Люди вокруг двигались.

Но я уже ничего не слышал.

Потому что в голове была только одна мысль.

Они тронули её.

А значит теперь война станет намного хуже.