Глава 14.Заклятия и память
Январь выдался беспощадным. Снег намел такие сугробы, что окна первого этажа «Верескового приюта» оказались наполовину замурованы белой стеной. В доме было тепло, но в моей душе поселился холодный сквозняк.
Каждое утро я просыпался и первым делом смотрел на пустую подушку на соседней кровати, хотя знал, что Колина там нет. Мне не хватало его болтовни, вечного щелканья затвора камеры и даже того, как он разбрасывал свои носки. Я скучал по нему так сильно, что иногда мне казалось, будто в груди образовалась огромная дыра, сквозь которую свистит ветер.
— О чем ты думаешь, Деннис? — спросила бабушка Агата, заметив, как я замер с книгой в руках, глядя в пустоту.
— О дедушке Сайласе, — соврал я наполовину. — Я пытаюсь вспомнить его лицо, но... ничего. Только запах старой кожи и какой-то тихий шепот. Я ведь был совсем маленьким, когда его не стало.
Бабушка подошла и села рядом. Её рука, узловатая и теплая, накрыла мою ладонь.
— Тебе было три года, Деннис. Конечно, ты не помнишь его лица. Но ты помнишь его силу. Магия — это тоже память. Когда ты смотришь сквозь свою линзу или входишь в его тайную комнату, ты разговариваешь с ним. Сайлас не ушел насовсем, пока его глаза смотрят на мир через твои.
Она встала и взяла свою трость.
— Хватит грустить. Сегодня мы займемся защитой. Мир — это не только уютная библиотека. В нем есть те, кто боится того, чего не понимает. А страх часто превращается в злобу. Сегодня я научу тебя заклинанию «Сафитус» — семейному щиту Криви.
Урок был изнурительным. Бабушка заставляла меня стоять посреди комнаты, пока она бросала в меня мелкие сухие ветки, используя магию.
— Представь, что между тобой и миром — прозрачная стена! — командовала она. — Это не просто воздух, это твоя воля! «Сафитус!»
У меня не получалось. Ветки больно били по плечам и лицу. Я злился, я устал, и мне хотелось просто залезть под одеяло.
— Я не могу! — вскрикнул я после очередного удара. — Я не волшебник, я просто мальчик, который сидит в лесу!
— Ты волшебник, когда тебе есть что защищать! — отрезала бабушка. — Вспомни Колина. Вспомни, как он лежит там, в Хогвартсе, беззащитный. Если бы ты был рядом, ты бы позволил кому-то ударить его?
Внутри меня что-то вспыхнуло. Жгучая обида за брата, за нашу разлуку, за всё это несправедливое «окаменение» выплеснулась наружу.
— Нет! — закричал я. — «САФИТУС!»
Воздух передо мной внезапно загустел, пошел рябью, как вода в пруду, и следующая охапка веток, которую выпустила бабушка, с сухим треском отскочила от невидимой преграды, разлетевшись в щепки. Я стоял, тяжело дыша, и мои карие глаза, глаза Сайласа, горели ярким янтарным светом.
— Вот видишь, — тихо сказала бабушка. — Теперь ты готов. Нам нужно сходить в деревню Нижние Хорты за солью и керосином. Одевайся.
Путь до деревни занял почти час. Нижние Хорты были обычным поселком — серые дома, дым из труб и подозрительные взгляды прохожих. Для них мы с бабушкой были «теми странными людьми из леса». Бабушка всегда одевалась старомодно, а я, погруженный в свои мысли о магии, часто забывал смотреть по сторонам.
Когда мы уже выходили из лавки с покупками, дорогу нам преградила группа местных подростков. Их было трое, во главе с рослым парнем в грязной куртке, которого, кажется, звали Билли.
— Эй, ведьма! — крикнул он, загораживая путь бабушке. — Опять пришла свои сушеные хвосты покупать? А что это за малявка с тобой? У него глаза какие-то... бешеные.
Я почувствовал, как сердце ушло в пятки. В деревне нельзя было колдовать. Это был мир маглов, мир папы Томаса и мамы Мэри. Но Билли не унимался. Он толкнул меня в плечо, и пакет с солью выпал из моих рук в грязный снег.
— Посмотри на него, он сейчас расплачется! — захохотал Билли. — Слышь, ты, лесной придурок, а ну извинись, что наступил на мою дорогу!
Он замахнулся, чтобы отвесить мне подзатыльник. В этот момент я не думал о правилах Министерства. Я не думал о папе. Я видел перед собой не Билли, а ту тень, которая напала на Колина. Зло, которое хочет ударить просто так.
— Не трогай меня, — прошептал я.
— А то что? — Билли ударил.
Но его кулак не коснулся моей головы. Раздался странный звук, похожий на звон разбитого стекла, и Билли с криком отлетел назад, будто врезался в невидимый грузовик. Он упал в сугроб, глупо хлопая глазами. Его друзья замерли, глядя на меня с ужасом.
Вокруг меня дрожал воздух. Щит «Сафитус», который я тренировал утром, сработал сам собой, повинуясь моему страху и гневу.
— Уходим, Деннис, — быстро шепнула бабушка Агата, хватая меня за руку.
Мы быстро зашагали прочь, пока деревенские не опомнились. Я слышал за спиной их испуганные перешептывания: «Вы видели? Он его даже не коснулся! Точно проклятые...»
Весь обратный путь мы молчали. Только когда мы вошли в теплый дом, бабушка заговорила.
— Это был трудный урок, Деннис. Магия в мире маглов — это всегда конфликт. Ты защитил себя, и я тобой горжусь. Но помни: чем больше твоя сила, тем тише ты должен её носить. Твой дедушка всегда говорил: «Истинный мастер — это тот, кто может пройти сквозь толпу врагов, и никто не заметит его присутствия».
Я поднялся к себе в комнату и достал дневник дедушки. На чистой странице я нарисовал маленький прозрачный купол.
«Сегодня я защитил себя, дедушка», — подумал я. — «Но мне всё еще страшно. Мне не хватает Колина. Если бы он был рядом, он бы всё это сфотографировал и мы бы просто посмеялись над этим Билли».
Я лег в кровать, и мне впервые за долгое время приснился дедушка Сайлас. Он не говорил ничего, просто положил руку мне на плечо. Его глаза были точно такими же, как у меня — карими, глубокими и полными тайного света. Я заснул, чувствуя, что этот свет теперь всегда будет со мной, как невидимый щит.