в руках мафии

*Марк*

Я стоял у окна в своём кабинете. Тренировка должна была начаться пятнадцать минут назад, но я задержал начало. Нужно было подумать.

Вчерашняя выходка Ангелины — зелёные волосы Дэна, мокрые носки, — была одновременно забавной и тревожной. Забавной, потому что Дэн давно не выглядел таким идиотом. Тревожной, потому что она показала: девчонка не сломлена. Она притворяется, что принимает правила, но на самом деле готовит новую диверсию.

Я поставил её в пару с Дэном не случайно.

Ангелине нужна дисциплина. Дэн — жёсткий, грубый, безжалостный. Идеальный инструмент, чтобы выбить из неё эту дикую, безрассудную гордость. Ян слишком мягок для неё — он бы её жалел. Макс слишком отстранён. А я... я не мог быть её тренером. Потому что, чёрт возьми, каждый раз, когда я смотрел на неё, я видел не проблему, которую нужно решить.

Я видел огонь. Тот самый, который когда-то горел во мне. Который я сам давно затушил, потому что в нашем мире огонь сжигает дотла.

Я спустился в зал. Аня уже разминалась с Яном — они болтали о чём-то, она улыбалась. Артём и Макс отрабатывали захваты. И только Ангелина стояла у стены, скрестив руки на груди, с таким выражением лица, будто её привели на эшафот.

— Начинаем, — сказал я.

Дэн сразу двинулся к ней. Я видел, как напряглись её плечи. Вчерашнее унижение не прошло бесследно — она боялась, хотя и не показывала. Но вместо страха в её глазах загорелась злость.

Они начали работать. Дэн не щадил. Каждый захват — жёстче, чем нужно. Каждый бросок — больнее, чем необходимо. Я видел, как Ангелина стиснула зубы, чтобы не закричать, когда он вывернул ей руку.

— Сопротивляйся, — рычал Дэн. — Давай, покажи, какая ты сильная.

— Пусти, придурок, — шипела она в ответ.

Она пыталась ударить его. Он блокировал. Она пыталась укусить — он отшвырнул её, и она полетела на мат, ударившись локтем. Я заметил, как она поморщилась.

Дэн навис над ней, прижимая к полу:

— Ты никто, поняла? Никто. И пока ты это не поймёшь, я буду делать с тобой что хочу.

Она посмотрела на него. В её глазах было столько ненависти, что у меня по спине пробежал холодок. И в этот момент я понял: если не остановить их сейчас, Дэн перейдёт черту. А она — ответит тем же.

— Хватит, — сказал я.

Дэн не слышал. Или сделал вид, что не слышит.

— Я сказал хватит, Дэн. Отпусти её.

Он обернулся, сверкнув глазами:

— Марк, ей нужна жёсткость.

— Ей нужна дисциплина, а не издевательства. Отойди.

Дэн поднялся, но сжал кулаки. Он был зол. На неё, на вчерашний позор, на меня — за то, что я вмешиваюсь. Но спорить не стал. Взял полотенце и вышел из зала, громко хлопнув дверью.

Ангелина осталась лежать на мате. Она смотрела в потолок, тяжело дыша. Краем глаза я заметил кровь на её локте — Дэн всё-таки поранил её.

— Вставай, — сказал я.

Она не пошевелилась.

— Я сказал — вставай.

— Отстань, — прошептала она.

Я присел на корточки рядом с ней.

— Ты хочешь научиться защищать себя или хочешь валяться здесь до вечера?

— Я хочу, чтобы вы все сдохли, — ответила она.

Я усмехнулся.

— Это мы уже обсуждали. Вставай. Буду работать с тобой сам.

Она наконец посмотрела на меня. В её глазах смешались недоверие, злость и крошечная искра любопытства.

— Ты же не умеешь драться, — бросила она. — Ты только деньги считаешь.

— Хочешь проверить?

Я поднялся и протянул ей руку. Она проигнорировала её, поднялась сама, морщась от боли в ушибленном локте.

— Смотри, — сказал я, подходя ближе. — Первое правило защиты — не дать противнику зажать тебя в угол. Ты позволила Дэну слишком близко подойти.

— Он сильнее.

— Конечно, сильнее. Сила не в мышцах, Ангелина. Сила в голове.

Она нахмурилась, но слушала. Я показал ей простой приём — как вывернуться из захвата, если противник держит тебя за руку. Медленно, чтобы она запомнила движение.

— Попробуй на мне.

Она колебалась.

— Давай, не бойся. Я не кусаюсь.

Она шагнула ко мне, повторила движение — неуклюже, но правильно. Я позволил ей вывернуться.

— Ещё раз.

Мы повторили приём десять, пятнадцать раз. С каждым разом у неё получалось лучше. Я видел, как она сосредоточена, как запоминает каждое движение, как её глаза горят уже не от ненависти, а от желания научиться.

— Хорошо, — сказал я, отступая на шаг. — А теперь представь, что я — это Дэн. И покажи мне, что ты умеешь.

Она встала в стойку. Серьёзная. Готовая.

В этот момент я понял, что совершаю ошибку. Я должен был оставаться её тюремщиком, а не учителем. Должен был держать дистанцию, а не стоять к ней в полуметре, чувствуя запах её парфюма и видя, как блестят глаза.

Но отступать было поздно.

— Идём, — позвал я. — Покажу тебе ещё один приём.

Она кивнула и в следующий раз захватила меня сама.

Маленькая, дикая, несломленная.

И я, кажется, начинал понимать, почему заплатил за неё десять миллионов. Не ради дисциплины. Не ради армии.

Ради чего-то другого. Того, о чём не мог сказать даже сам себе.