Любовь по чужому сценарию 2

Утро моё началось как обычно. Будильник, Джин, душ, завтрак. Но меня преследовало какое-то непонятное чувство, будто что-то где-то не так. Что-то изменилось. Или должно измениться. 

Я пожала плечами. Покормила Джина, попрощалась с ним, поцеловала в пушистую макушку и направилась на работу. 

Сегодня день предвещал радость и покой. Солнце светило. Птицы пели. Ветер почти стих. Осень решила сделать перерыв и подарить последние тёплые дни. 

Я шла на работу и улыбалась. 

Не знала я, что меня ждёт. 

Около компании Хуэй уже стояла в ожидании. 

Она была во всём чёрном. Чёрное пальто, чёрные джинсы, чёрный свитер. И чёрные солнцезащитные очки — хотя солнце не светило в глаза. 

Будто сговорившись с ней, из чёрной машины вышел Лу Чен. В чёрном пальто. Тоже в чёрных очках. 

Из машины высунулся Пин и покачал головой. Ну это вообще какой-то позор. Банда «Чёрная молния» на минималках. 

Подъехал ещё один автомобиль. Из него вышел Лу Юн. В чёрном. И тоже в чёрных очках. 

Пин выбрался из машины, поправил очки и сказал: 

— Вы все выглядите, будто идёте на разборки с мафией. 

— Разборки будут аккуратные, — сказал Лу Юн. — Я спрошу так, что Юмэй даже не догадается. 

— Аккуратно, — подтвердил Чен. 

— Тихо, — добавила Хуэй. 

— И деликатно, — закончил Лу Юн. 

Они втроём — банда «Три чёрных конспиратора» — направились в здание офиса. Пин снова покачал головой и постарался идти подальше от них, чтобы хоть как-то выделиться как единственный адекватный человек. 

Но в лифт они зашли вчетвером. Тут уж никак не отвяжешься. 

— Какой этаж? — спросил Пин. 

— Пятнадцатый, — сказал Чен. 

— А мне на двенадцатый, — сказала Хуэй. 

— Все на Пятнадцатый, — отрезал Лу Юн. — Будем ждать в кабинете. 

Они поднялись. Зашли в кабинет генерального директора. Уселись на стулья — в ряд. Все трое в чёрных очках. 

Пин стоял у двери и думал о том, что ему, наверное, пора увольняться. 

— Погода отличная, — сказал Лу Юн. — Юмэй точно пойдёт обедать на крышу. Там я её как раз и поймаю. 

— Вы как старший, — сказала Хуэй, — наверняка знаете, как аккуратно к ней подобраться. 

— Это само собой разумеющееся, — кивнул Лу Юн. 

Пин посмотрел на них. 

— Может, хоть очки снимете? — спросил он. — Сидите в кабинете, будто в солярии. 

Они одновременно сняли очки и зло уставились на него. 

Пин поднял руки в жесте капитуляции. 

— Всё, всё, молчу. 

Куда ему до великих конспираторов. 

Наконец настал обед. 

Все одновременно поднялись и направились на крышу. Лу Юн — впереди, за ним Хуэй и Чен. Пин — сзади, на расстоянии. 

«Зачем я вообще сюда пошёл?» — думал он. 

Я в это время взяла свой обед, поднялась на любимую крышу. День был солнечным, прохладным, но не холодным. Я уселась на скамейку, открыла контейнер и принялась за еду, смотря вдаль. 

Город внизу шумел. Небо было голубым. Облака — пушистыми. 

Хорошо. 

— Юмэй! — раздался голос. 

Я обернулась. 

Подошёл господин Лу. 

— Здравствуйте, господин Лу, — я улыбнулась. — Давно не виделись. Как ваши колени? 

— Ноют, — он сел рядом. — Но терпимо. 

— Это хорошо. 

Мы помолчали. 

— Юмэй, — сказал он. 

— Да? 

— С кем ты встречаешься? 

— Что? — я не поняла. 

— С кем ты встречаешься? — повторил он. — С этим... Ли Цянем? Разве можно прощать измену? 

— Господин Лу... 

— Если не он, то кто? — Лу Юн не слушал. — Я так болел за пару Юмэй и Чен. А по итогу ты плюнула в мои мечты! 

— Я не плю... 

— Втоптала их в грязь! 

— Господин Лу... 

— Растоптала! 

— Господин Лу! 

Он замолчал. 

Из-за угла донеслись звуки. Чен и Хуэй одновременно ударили себя по лицу. 

Пин поправил очки. 

— Это очень аккуратно и деликатно, — сказал он. — Прям в духе председателя. 

Чен прошептал: 

— На что я вообще надеялся, доверяя отцу? 

Я стояла как столб. 

Что сейчас произошло? 

Дошло до меня, конечно, быстро. Я заглянула за спину Лу Юна — за углом стояли трое. Чен и Хуэй быстро спрятались, а Пин остался стоять. 

— Прячься! — зашипел Чен, дёргая его за рукав. 

— Зачем? — удивился Пин. 

Чен дёрнул сильнее. Пин чуть не упал. 

— Я всё вижу, — сказала я громко. — Выходите все. 

Двое виновато поплелись ко мне. Пин поправил галстук и спросил: 

— Как же вы так заметили нас? Ведь такую конспирацию даже сокол бы не разглядел. 

Я смотрела на них. 

— Что здесь происходит? 

Хуэй опустила голову. 

— Я переживала, что ты снова вернёшься к Ли Цяну, — сказала она. 

— Я сто раз говорила — нет! 

— А вдруг? 

— Нет! 

Чен кашлянул. 

— Я сам видел, как ты прятала холст, — сказал он. — Вот и подумал, что там портрет Ли Цяна. 

— Ты ничего не знаешь о том, что там нарисовано! 

— Потому что ты не показываешь! 

Пин поднял руку. 

— По наставлению господина Лу мне пришлось за вами следить, — сказал он. — Я не хотел. 

Чен продолжил: 

— Ты встречалась в кафе с каким-то мужчиной. А в переписке отправляла сердечко. 

— Вы за мной следили?! 

— Мы волновались! 

— И чего вы добились? 

Лу Юн вмешался: 

— Если не мой бестолковый сын, то хотя бы кто-то приличный. 

— Ваш сын здесь ни при чём! 

— А кто при чём? — Хуэй посмотрела на меня. — Лу Чен оценил того мужчину на три из десяти. Как ты можешь встречаться с человеком, которого оценили на три балла? 

— Во-первых, я ни с кем не встречаюсь, — сказала я. — Во-вторых... 

Я разозлилась по-настоящему. 

— Благо холст я спрятала, — сказала я. — И портрет там не Ли Цяна. Вообще никогда. Там изображён Ван Мин. 

— Ван кто? — спросил Лу Юн. 

— Император из книги, — пояснила Хуэй. — Мой персонаж. 

— Вы рисуете выдуманных людей? — спросил Пин. 

— Это моя работа! 

Я перевела дух. 

— Я сказала уже миллион раз, — продолжила я. — Ни при каких обстоятельствах я не вернусь к Ли Цяну. Он раздражает меня одним своим видом. Следить за мной не надо — я не преступница. А тот мужчина, которого вы оценили на три из десяти, вообще-то будущий муж нашей общей знакомой! 

Повисла тишина. 

Пин прервал её. 

— Как я и думал, — сказал он. — Достаточно было не делать поспешных выводов. И не привлекать деликатный расспрос председателя. 

Я посмотрела на него. 

— Если это было деликатно, то что тогда грубость? 

Все трое — Хуэй, Чен и Лу Юн — виновато опустили головы. 

— Убирайтесь все, — сказала я. — И пару дней даже не смейте являться мне на глаза. Учудить такое — надо было ещё додуматься. 

Хуэй захныкала. 

— Юмэй... 

— Молчи. 

Хуэй замолчала. 

Пин стоял с гордым видом. 

— Я вообще ни при чём, — сказал он. — Мне платят. Поэтому я участвую в подобном абсурде. Поставить их на путь истинный мне не удалось. 

Чен шлёпнул его по голове. 

— Извини, — сказал он мне. — За наше поведение. Мы просто волновались. 

— Волнуюсь, как бы не надавать сестре тумаков прямо сейчас, — ответила я. 

Хуэй тут же бросилась бежать. 

Пин посмотрел ей вслед. 

— Как и ожидалось, — сказал он. — Главная виновница первой бросилась в бегство. 

Чен посмотрел на удаляющуюся Хуэй — и бросился за ней. 

— Её главный соучастник последовал за ней, — прокомментировал Пин. — А я, как верный последователь, вынужден так же убежать. 

Он поклонился мне и удалился. 

Лу Юн криво улыбнулся. 

— Я слишком стар для бега, — сказал он. — Поэтому я просто тихо удалюсь. 

Он развернулся и медленно пошёл к выходу. 

Я осталась на крыше одна. Снова села на скамейку, снова взяла контейнер. Проблемы проблемами, а еда по расписанию. Я откусила кусочек риса. 

Потом вспомнила комичность этой сцены. Все трое в чёрном. Очки. Заговор. «Аккуратный расспрос». 

Я рассмеялась. 

Вот дураки. 

Я снова посмотрела вдаль. 

Смешно. 

Я вернулась на рабочее место и продолжила заниматься делами. Проект почти закончен, остались мелочи. Единственное, за что я была благодарна всей этой четвёрке — за хорошее настроение на весь день. 

Посмеялась от души. 

Четвёрка снова собралась в кабинете Лу Чена. 

Лу Юн сидел в кресле. Чен — за столом. Хуэй — на стуле у стены. Пин — у двери. 

— Спасибо, отец, — сказал Чен. — За столь аккуратный расспрос. 

— Я вообще-то хотел застать её врасплох, — буркнул Лу Юн. 

— Застали, — кивнул Пин. — Но врасплох вы застали нас самих. 

Хуэй выдохнула. 

— Главное, что Юмэй не вернулась к Ли Цяну, — сказала она. — Остальное неважно. 

— Согласен, — кивнул Чен. 

— Можем больше не следить? — спросил Пин. — Я, честно говоря, устал. 

— Теперь Юмэй будет в два раза больше следить за нами, — сказал Чен. — Так что да. Можем. 

Пин помолчал. 

— Не стоит ли господину Лу проявить мужественность, — сказал он, — и наконец признаться в чувствах? 

Хуэй и Лу Юн резко повернулись к Лу Чену. 

— О каких чувствах идёт речь? — спросил Чен. 

— О вашей симпатии к госпоже Сюй, — сказал Пин. — Она слишком очевидна. 

Хуэй захлопала в ладоши. 

— Я одобряю! — заявила она. — Господин Лу меня устраивает. Хорошая партия! 

— Я тоже одобряю, — подхватил Лу Юн. — Лучше поздно, чем никогда. 

— Всё совсем не так, — сказал Чен. 

Пин поправил очки. 

— На столе стоит ваша общая фотография, — сказал он. — Та, с фотосессии. 

Хуэй и Лу Юн подлетели к столу. 

— Где? — спросила Хуэй. 

— Покажи! — потребовал Лу Юн. 

Чен быстро спрятал фотографию в ящик стола. 

— Отец зря жалуется на старость, — сказал Чен. — Подлетел как филин. 

— Я не филин, — обиделся Лу Юн. — Я орёл. 

— Вы сокол, — сказал Пин. — Уважаемый и мудрый. 

Лу Юн довольно кивнул. 

— В любом случае, — сказал Чен, — Юмэй с кем-то там спала. Кто-то не давал ей покоя. А третьим лишним быть не хочется. 

Хуэй скромно подняла руку. 

— Это я, — сказала она. 

— Что — вы? 

— Юмэй имела в виду меня. Я сплю очень беспокойно. Забираю одеяло, пинаю сестру, разговариваю во сне. 

— Разговариваете? 

— О чём попало. Иногда даже про книжных императоров. 

В кабинете снова повисла тишина. 

Господин Лу поднялся. 

— Я иду создавать новый план, — сказал он. 

— Опять? — спросил Чен. 

— На этот раз — гениальный. 

— Я боюсь спрашивать, — сказал Пин. 

Лу Юн вышел. 

Пин покачал головой. 

— Эта катастрофа никогда не кончится, — сказал он. 

Чен посмотрел в окно. 

— Да уж, — сказал он. — Не кончится. 

Вечером я уже быстрым шагом направлялась к выходу. День был долгим, но хорошим. Смех на крыше ещё не выветрился из головы, и я шла, улыбаясь собственным мыслям. 

На первом этаже скромно стояла Хуэй. 

Она подбежала ко мне, заглянула в глаза, потопталась на месте. 

— Как долго ты будешь злиться? — спросила она. — И что сделать, чтобы исправить положение? 

Я рассмеялась. 

— Конечно, я не смогу злиться на тебя, — сказала я. — Тем более после такого спектакля. Он веселит меня до сих пор. 

— Правда? — Хуэй просияла. 

— Правда. Но больше таким не промышляй. Поняла? 

— Никогда-никогда, — она закивала с такой силой, что волосы разлетелись. — И, если что — я прямо спрошу. 

За спиной послышался голос Пина: 

— Я бы не верил так просто в эти сказки. 

Я с улыбкой повернулась. 

Чен стоял в нескольких шагах, смотрел в пол и ковырял плитку носком туфли. Пин — рядом, с неизменными очками и папкой в руках. 

— Я не обижаюсь вообще ни на кого, — сказала я. 

Чен поднял голову. Воспрял духом. Улыбнулся. 

— Я тоже больше не буду участвовать в таком, — сказал он. 

— И я бы не верил, — поправил очки Пин. 

— У Пина больно премия большая, — прищурился Чен. — Можно урезать на пару месяцев. 

Пин тут же расплылся в улыбке. 

— Слово начальника — закон, — сказал он. — Вы самый мудрый и порядочный человек на свете. После председателя Лу, конечно. 

Мы рассмеялись. 

— А где сам председатель? — спросила я. 

Чен немного замялся. 

— Отец уехал, — сказал он. — В санаторий. Ситуация выбила его из колеи. Говорит, нужно восстановить душевное равновесие. 

— Отдыхает? 

— Нервничает. 

Я снова рассмеялась. 

Чен подошёл ближе. 

— Почему ты спрятала ту картину? — спросил он. — Если там всего лишь изображение книжного персонажа. 

Я замялась. 

Что сказать? Что я нарисовала тебя? Хотя это не ты, а двойник из другого мира. Или наоборот — ты двойник Ван Мина, который приснился мне в коме? 

Неважно. 

Я тряхнула головой. 

— Это был эскиз, — сказала я. — Мне не очень понравилось, как получилось. Не хотела, чтобы другие видели. 

— Понятно, — Чен кивнул. 

Хуэй взяла меня за руку. 

— Но мне покажешь! — сказала она. — Обязательно. Вдруг получилось лучше, чем сейчас? 

Чен улыбнулся. 

— Можно было подождать, пока я уйду, — сказал он. — А не говорить это при мне. 

Хуэй виновато улыбнулась. 

— Никто не может быть лучше директора Лу, — сказала она. 

Чен покачал головой. 

— Подвезти вас? 

— Не надо, — я покачала головой. — Погода позволяет, хочу прогуляться. 

Я направилась к выходу. 

— Я собираюсь снова ночевать у тебя! — крикнула Хуэй и догнала меня. — Тоже прогуляюсь. 

— Даже не мечтай лечь рядом, — сказала я, не оборачиваясь. 

— Ты сама спишь не лучше меня! 

— Сейчас ты поедешь домой. 

— А мне очень нравится твой диван, — пропела Хуэй. — С удовольствием расположусь на нём. 

Мы окончательно попрощались с Ченом и Пином и поплелись домой. 

По дороге Хуэй явно что-то хотела спросить, но всё никак не решалась. 

Я терпела минуту, вторую, третью. 

— Формулируй уже быстрее, — сказала я. — А то на тебя больно смотреть. 

Хуэй взяла меня за руку. 

— Как тебе господин Лу? — спросила она. 

— Кажется, я уже отвечала на этот вопрос. 

— Можно и повторить, — она надула губы. — Тем более прошло много времени. 

— Прошло пару дней. 

— Но ты могла передумать! 

Я вздохнула. 

— Ладно, — сказала я. — Лу Чен... 

Я замолчала. 

Хуэй обиженно отвернулась, но руку не отпустила. 

А я задумалась. 

Лу Чен. 

Если честно, я давно отделила его личность от лица, похожего на Ван Мина. Они разные. Лу Чен только на вид кажется самовлюблённым — с этой его вечной улыбкой и идеально уложенными волосами. На самом деле он не такой поверхностный. 

Добрый. 

Весёлый. 

Хороший. 

Даже на нашей прогулке он не выглядел как возвышенный директор крупной компании. Был простым. Живым. Смеялся над моими шутками. Расспрашивал о работе, о Джине, о картинах. 

За ним смешно наблюдать. И приятно. 

Стоп. 

А с чего я вообще думаю о нём? 

«Ну это Хуэй, конечно, виновата, — подумала я. — И Лу Юн. Что значит — "болел за пару Юмэй и Чен"? Я настолько ему понравилась? Мы даже толком не общались». 

Не знаю. 

Возможно, у меня есть симпатия к Лу Чену. Пусть всё началось достаточно странно — с кражи кота, кружки и падения в офисе — но мы быстро сблизились. 

Нам есть о чём поговорить. Даже молчание, когда он позировал, не было напряжённым. Наоборот — я чувствовала себя спокойно. Будто мы знакомы уже пару лет. 

Впрочем, это всё мысли. 

— Хуэй, — сказала я. 

— Что? — она не поворачивалась. 

— Ответь мне честно. Господин Лу говорил тебе что-нибудь... обо мне? 

— Нет, — она повернулась. — А что он должен был говорить? 

— Ничего. 

— Странная ты. 

— Сама такая. 

Мы дошли до дома. 

Нас ждал неприятный сюрприз. 

На лавочке у подъезда сидел Ли Цян. В руках — букет красных пышных георгин.  

«Только не это», — подумала я. 

Он заметил нас, подскочил, подлетел. 

— Юмэй! — протянул он букет. — Ты подумала о нас? 

Я открыла рот, чтобы ответить. 

Не успела. 

Хуэй выхватила букет у него из рук и начала им его отхлёстывать. Георгины летели во все стороны, лепестки падали на асфальт. 

— Никаких «нас» не существует! — кричала Хуэй. — Чтобы это чудовище на километр не подходило к моей сестре! 

— Хуэй, прекрати! — попыталась остановить я. 

Она не прекратила. 

Она остановилась сама. Перевела дух. Посмотрела на ободранный букет, потом на Ли Цяна. 

— У моей сестры вообще-то есть парень, — сказала она. 

Я замерла. 

— Что? — переспросил Ли Цян. 

— Богатый, красивый и всяко лучше, чем отброс Ли Цян, — отчеканила Хуэй. 

Ли Цян рассмеялся. 

Его маска любви и нежности сорвалась в момент. Глаза стали холодными, губы сжались. 

— Никто не посмотрит на неё, — сказал он. — Она должна быть благодарна, что я до сих пор за ней бегаю. 

— Что ты сказал? — я шагнула вперёд. 

— Трудоголик, — продолжал он, не слушая. — Даже дома не перестаёт что-то делать. О каких отношениях может идти речь? 

— Ли Цян... 

— Богатый? — он усмехнулся. — Что ты можешь дать богатому мужчине? У тебя нет времени на себя, нет времени на других, у тебя вообще ничего нет, кроме работы! 

— А ну заткнись! — закричала Хуэй. 

Она пнула его по колену. Он охнул, согнулся. 

— Чтоб ты больше здесь не появлялся, — сказала Хуэй. — Таким отходам не место около этого дома. 

Ли Цян выпрямился. Плюнул ей под ноги. 

— С радостью посмотрю на нового парня, — сказал он. — Только не факт, что он существует. К таким, как она, дай бог, нищий прицепится. И уже благодать будет. 

Он развернулся и ушёл. 

Я смотрела ему вслед. 

Хуэй подлетела ко мне. 

— Не слушай это чудовище, — сказала она. — Он не достоин, чтобы ты расстраивалась из-за него. 

— Я и не расстраиваюсь, — сказала я. 

— Расстраиваешься, — Хуэй взяла моё лицо в руки. — Я вижу. 

— Отпусти. 

— Ты плачешь? 

— Нет. 

— Точно? 

— Хуэй, отпусти лицо. 

Она отпустила. 

— Не обращай внимания. Он просто завидует. Ты красивая, умная, талантливая. А он — ничтожество, которое не может забыть, что ты его бросила. 

— Я тебя слышу. 

— Правда не расстраиваешься? 

— Правда. 

Я помолчала. 

— Хуэй, — спросила я. — С каких это пор у меня есть парень? 

Хуэй виновато улыбнулась. 

— Это была тактика, — сказала она. — Чтобы отстал. 

— Тактикёрша. 

— А что? Сработало! 

Я покачала головой. 

— Джин совсем уже соскучился, — сказала Хуэй, глядя на часы. — Нам срочно нужно бежать кормить его! 

Она развернулась и рванула в подъезд. 

Я покачала головой и пошла следом. 

Дома нас действительно ждал возмущённый кот. 

Джин сидел на столешнице, скрестив лапы, и смотрел на дверь немигающим взглядом. Выражение его морды говорило: «Я ждал. Я голоден. Вы опоздали. Объяснений не требуется». 

Я подняла его на руки. 

— Прости, хороший мой, — сказала я. — Не обижайся. 

Кот отвернулся. 

Я быстро налила ему воды, насыпала корма. Джин спрыгнул с рук и направился к миске — величественно, как король, который решил проявить милость. 

— Я в душ, — сказала я Хуэй. — Приготовь ужин. 

— Есть! 

Когда я вышла из душа, ужин действительно уже стоял на столе. Сестра приторно улыбалась. Кот облизывал лапы, лёжа на столешнице. 

Ну это какой-то дурдом. 

Мы быстро поужинали. Я достала вкусняшку — маленькие рыбные палочки — и скормила половину коту. Он довольно облизнулся, желая добавки. 

— Нельзя, — сказала я. — Жирно. 

Кот обиженно отвернулся. 

Мы немного посмотрели телевизор. Хуэй почему-то не отлипала от меня. Сидела рядом, прижавшись плечом, как маленькая. 

— Ты чего? — спросила я. 

— Ничего, — она улыбнулась. — Просто рада, что ты не расстроилась. 

— Я же сказала — мне всё равно. 

— Знаю. 

Наконец я выключила телевизор. 

— Пора спать, — сказала я. 

Хуэй побежала за мной. 

— Ты не будешь спать со мной ни при каких обстоятельствах, — предупредила я. 

— Это как ты пожелаешь, — сказала Хуэй. — Но мне хочется посмотреть картину. 

— Какую картину? 

— Ту, что ты спрятала. 

— Это страшная тайна, — сказала я. — Спи на диване. 

Я закрыла дверь спальни перед её носом. 

— Юмэй! — крикнула она. 

— Спокойной ночи! 

— Спокойной ночи, злюка! 

Я улыбнулась. Подошла к кровати, погладила Джина. 

— Сладких снов, рыжий, — сказала я. 

Поцеловала его в пушистую макушку. Легла. Джин свернулся клубочком у моего плеча. 

За окном шумел город. 

Я закрыла глаза и подумала о том, что завтра будет новый день. 

Без слежки. Без шпионов. Без «аккуратных расспросов». 

И возможно, без Лу Чена. 

От этой мысли стало почему-то немного грустно. 

Странно.