Глава 1: Возвращение
Слёзы, боль, горечь — всё смешалось в одно.
У меня было ощущение, что я падаю. Лечу в бесконечную пустоту, окружённая лишь звёздами и яркими картинками лица Ван Мина. Его глаза — красные, опухшие, полные отчаяния. Его руки, которые тряслись, когда он прижимал меня к себе. Его последний поцелуй. Тёплый. Отчаянный. Прощальный.
Вот так закончилась моя история.
Просто убили.
Так какая же жизнь ждёт меня теперь? Хотя нет, вопрос в другом. Буду ли я вообще жить? Может, эта пропасть ведёт в ад? В рай? Если честно, я не очень верила в их существование. Но куда ещё может попасть девушка, которую зарезали мечом в книжном мире?
Спину всё ещё колит.
Голоса.
Ощущение, будто я слышу плач. Голос. Что-то знакомое и родное. Очень далёкое, но такое настоящее.
Свет.
Кажется, моё путешествие по этому тоннелю окончено. Я вижу свет. Яркий. Белый. Больничный.
Я резко открыла глаза.
В уши ударил неприятный звук — мерный, механический, совершенно неживой. Работал какой-то аппарат. Пикал. Мерно. Раздражающе.
Я огляделась вокруг.
Зелёные стены. Какие-то трубки, тянущиеся к моему лицу. Шторы с унылым рисунком. Аппараты, которые моргают лампочками. И запах — специфический, больничный, смесь лекарств и стерилизации.
Я в больнице.
Настоящей.
— Сестра! — раздался знакомый голос. — Сестра! Она очнулась!
Хуэй подскочила ко мне — заплаканная, растрёпанная, с красными глазами и счастливой улыбкой. Она схватила меня за руку, сжала так сильно, что я поморщилась.
— Ты жива! — закричала она. — Ты меня слышишь? Ты жива!
— Тише ты, — прохрипела я. Голос сел, будто песок насыпали в горло. — И так голова болит.
Хуэй засуетилась, забегала по палате, закричала кого-то звать. В дверь влетели медсёстры, следом — молодой врач в белом халате и с фонариком в руке.
— Сюй Юмэй? — спросил он, наклоняясь надо мной. — Вы меня слышите?
Я кивнула. Он засветил мне в глаза фонариком — ярко, больно. Я невольно дёрнулась и зажмурилась.
— Зрачки реагируют, — сказал он кому-то за спиной. — Рефлексы в норме. Сознание ясное.
Он повернулся ко мне, улыбнулся профессиональной улыбкой:
— Поздравляю, вы выкарабкались. Мы уже думали, что вы не очнётесь. Две недели в коме — это серьёзно.
Я открыла рот, закрыла.
Две недели?
Он что-то говорил про тщательное обследование, про анализы, про МРТ и УЗИ. Я не слушала. Я смотрела в потолок и переваривала информацию.
Я вернулась.
В реальность.
Дворец, император, евнухи, наложницы, Фэн Сяо с её оленьими глазами, рисовые шарики, лепёшки, Ван Мин с его тёплыми ладонями и поцелуем в лоб — всё это теперь позади.
Возможно, это был просто сон.
Просто очень долгий, очень яркий, очень... настоящий сон.
Но его лицо я не забуду никогда.
***
Прошло пару дней.
Меня возили на всякие обследования — МРТ, КТ, УЗИ, анализы. Врачи говорили, что состояние стабильное, что показатели в норме, что шансы на полное восстановление высокие.
Я чувствовала себя хорошо.
Немного слабость. Немного головокружение, если резко встать. И шрам на лбу — небольшой, но неприятный. Остался от удара об асфальт, сказал врач. Наложили швы, но пару раз обработать и скоро посветлеет.
Я трогала его пальцем и думала о том, что в книжном мире у меня не было шрамов.
Значит, это всё-таки был не сон?
Или сон, но с последствиями?
Вечером третьего дня Хуэй пришла ко мне с пакетом фруктов и села на край кровати.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, глядя на меня с беспокойством.
— Нормально, — ответила я. — Уже почти как человек.
Она вздохнула с облегчением и тут же начала жаловаться:
— Этот водитель, представляешь? Пьяный был. Совсем с ума посходили люди. Полиция его забрала, сейчас суд будет. Штраф огромный, может, даже посадят.
Я кивнула.
Меня больше волновало совсем не это.
— Хуэй, — спросила я, — а как закончилась твоя книга? Ну, та, про императора и императрицу. Я на том моменте остановилась, когда меня... когда её убили.
Хуэй рассмеялась — удивлённо, будто не ожидала такого вопроса.
— Ты о чём? — спросила она. — Ты в коме две недели, только очнулась — и сразу про книгу? Не хочется тебя расстраивать, но это какая-то странная реакция на клиническую смерть.
— Просто, — я пожала плечами, — это последнее, чем я занималась перед аварией. Закрыла книгу — и выбежала за едой. А через пять минут уже лежала на асфальте.
Хуэй вздохнула.
— Вообще-то, — сказала она, — мне не очень понравился тот сюжет. Я обсудила с издательством, и мы решили переписать новую версию.
Она улыбнулась.
— За то время, что ты валялась в отключке, я успела это сделать. Две недели — достаточный срок, чтобы перекроить всю историю.
— Я действительно провалялась в отключке две недели? — переспросила я.
— Почти две недели, — подтвердила Хуэй. — Ровно тринадцать дней. Показатели были в норме, но ты всё не приходила в себя. Мы уже думали... — она запнулась и отвела глаза. — Ну, в общем, думали о разном.
— А что с книгой? С новой версией?
Хуэй оживилась.
— Сюжет теперь развернулся в пользу императора, — сказала она. — Ван Мин раскрыл заговор, наказал предателей, утвердился на троне.
Она помолчала.
— Правда, без печали не обошлось. Императрица всё равно погибла.
У меня кольнуло в груди.
— Погибла? — переспросила я. — Зачем? Я же... она же... ну, она же могла выжить?
— Могла, — согласилась Хуэй. — Но мне захотелось драмы. Понимаешь, без драмы книга не цепляет. Поэтому император до самой смерти будет оплакивать свою любимую. У него, конечно, будут дети — как же без наследников. Но новую императрицу он любить не будет.
— Так, — я нахмурилась, — он женится на другой, но любить её не будет. И детей от неё родит. Но будет плакать по мне... по императрице? По Чжоу Мэй?
— Да, — просто сказала Хуэй. — Классическая трагедия.
Я молчала.
Пожалуй, это печально. Я думала, что он будет счастлив. Что после всего — после заговора, после предательства, после меня — он сможет найти своё счастье.
А вместо этого — вечная тоска и холодная жена, которую он не любит.
— Есть ещё что дописать, — добавила Хуэй. — Но в целом финал понятен.
Я кивнула.
— Ладно, — сказала я. — Проехали.
Хуэй засмеялась.
— Ты не поверишь, — сказала она, — но ты в коме бредила. Говорила какие-то странные вещи. Про лепёшки. Про императора. Про какого-то дурака с красивым лицом.
Я покраснела.
— Я? Бредила?
— Ага, — Хуэй смотрела на меня с подозрением. — Ты всё звала кого-то. Ван Мина, кажется. Это ты про персонажа моей книги?
— Забудь, — сказала я быстро. — Мало ли что мне приснилось. Лучше расскажи про работу. Что с моим проектом? Меня не уволили?
Хуэй отмахнулась.
— Всё в порядке. Я сразу всем позвонила, объяснила ситуацию. Твоя начальница сказала, что проблем нет. Проект, над которым ты работала, сейчас в заморозке. У них там вообще всё в заморозке.
— В каком смысле — всё в заморозке? — насторожилась я.
— Не знаю, — Хуэй пожала плечами. — Что-то там происходит в руководстве. Генеральный директор покидает свой пост и отдаёт всё в руки сына. Но у них там тоже какие-то траблы, никто ничего не понимает. Короче, кругом хаос.
Я задумалась.
Насколько сильно я потеряюсь в этой неразберихе? Впрочем, с генеральным директором я вообще никогда не пересекалась. Надо мной — руководитель отдела. Над ним — руководитель группы. А тот уже отчитывается кому-то, кто отчитывается секретарю генерального директора. Цепочка длинная, меня это не должно коснуться.
Единственное — не хотелось бы, чтобы меня уволили. Всё-таки зарплата хорошая, условия труда устраивают. Хоть иногда и перерабатываю, но в целом не страшно.
— Ладно, — сказала я. — Разберусь, когда выпишусь.
— Кстати, о книгах, — Хуэй вдруг загорелась. — Я уже начала писать новую. Совершенно другой жанр. И мне очень нужен читатель, который сможет оценить первые главы.
— Жанр? — осторожно спросила я.
— Детектив! — радостно объявила Хуэй. — История про следователя и маньяка. Очень мрачно, очень напряжённо, очень...
Моё лицо исказилось ужасом.
Нет.
Только не это.
Если что-то пойдёт не так — если я снова каким-то чудесным образом окажусь в книге, — я там просто умру сразу же. На первой же странице. Маньяк убьёт меня, даже не успев представиться.
Я быстро заговорила:
— Хуэй, солнышко, я очень рада, что ты пишешь. Но знаешь... у меня болит голова. И рука. И нога. Вообще всё тело болит. Постоянная сонливость, слабость, головокружение. Врач сказал, что нужно полное спокойствие. Никаких стрессов. И уж точно — никакого чтения.
Хуэй нахмурилась.
— Так серьёзно?
— Очень серьёзно, — я сделала максимально жалобное лицо. — Мне даже на телефон смотреть нельзя. Глаза устают.
— Нужно сказать врачу, — обеспокоенно сказала Хуэй. — Это ненормально, если у тебя всё болит.
— Обязательно скажу, — заверила я. — А сейчас, наверное, тебе лучше пойти домой. Ты же намучилась здесь со мной.
Хуэй обняла меня — осторожно, боясь сделать больно.
— Ничего, — сказала она. — Главное, что ты пришла в себя. Сидишь здесь, живая, почти здоровая. Ради этого можно и помучиться.
Я рассмеялась.
— Моя милая сестра переживает обо мне, — сказала я.
— Иначе быть не может, — она чуть не расплакалась.
Я потрепала её за щёчки, как в детстве.
— Поезжай домой, — сказала я. — Прими тёплую ванну. Выдохни. Отпусти все переживания. Со мной всё хорошо.
Хуэй чмокнула меня в щёку.
— Завтра зайду, — пообещала она.
— Завтра так завтра, — я помахала ей на прощание.
Дверь закрылась.
Я осталась одна.
Моя история с Ван Мином закончилась. Этот сон пропал с момента моего возвращения. Или не сон? Где-то в сердце кольнуло — остро, внезапно.
Сестра переписала историю.
Теперь всё как раз так, как я проживала эти дни. Императрица погибла. Император остался один. Заговор раскрыт, но счастья нет.
«Хотя в моём сне прошло несколько месяцев, — подумала я. — А в реальности — всего две недели».
Я закрыла глаза и снова увидела его лицо.
Красивое. Усталое. С красными глазами, полными слёз.
«Возможно, сейчас я жалею, что мы не были достаточно близки с Ван Мином», — мелькнула мысль.
Я покраснела.
Странно. Я вообще об этом не думала. В книжном мире у меня были другие заботы: выжить, не быть казнённой, не умереть от руки предателя. А теперь...
Я встряхнула головой.
Нет.
Нельзя жить этими воспоминаниями. Это был сон. Или галлюцинация. Или последствия комы. Не важно.
Я построила какую-никакую жизнь там. Теперь нужно строить жизнь здесь.
В реальности.
Где я — Сюй Юмэй, архитектор-дизайнер. Живу от дома до работы и обратно. Выхожу на улицу только в круглосуточный магазин. И в ближайшее время ничего не изменится.
«Может, пора сходить на свидание?» — подумала я.
И тут же отмахнулась.
Нет. Сейчас не до этого. В первую очередь надо выбраться из больницы. Потом отправиться на работу. Решить накопившиеся проблемы — если они есть. Стабилизировать жизнь. И только потом...
Только потом думать о свиданиях.
Короче говоря, я снова откладываю личную жизнь в долгий ящик.
Как обычно.
Я вздохнула и посмотрела в окно.
За стеклом темнело. Где-то в городе зажигались фонари. Обычная жизнь шла своим чередом.
— Ладно, — сказала я вслух. — Самое время поспать.
Я натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза.
Мысли о Ван Мине не уходили. Они кружили вокруг, как мотыльки вокруг лампы, — то приближаясь, то отдаляясь.
Я вспомнила его улыбку. Тепло его ладоней. Вкус лепёшек, которые он приносил.
— А как приду домой, — прошептала я, — надо будет отыскать рецепт лепёшек.
Вряд ли я отвыкну от них так быстро.
Хотя, может, это и к лучшему. Маленькая связь с тем миром. С ним.
Я улыбнулась своим мыслям.
— Спокойной ночи, Ван Мин, — сказала я тихо-тихо.
Аппараты мерно пикали. За окном шумел город.
А я засыпала с мыслью о том, что, возможно, где-то там, в параллельной реальности, император всё ещё правит своей империей. И иногда, по вечерам, смотрит на луну и вспоминает свою странную, нелепую, любимую императрицу.
Которая называла его дураком.
И любила рисовые шарики.