Эпилог
*
Боль была ослепляющей. Но, в отличие от той боли, которую мне причиняли в доме отца, эта имела смысл. Она не унижала меня - она делала меня сильнее.
Стены родовой палаты казались слишком белыми, слишком стерильными, но я не видела их. Я видела только Мэддокса. Он сидел рядом, вцепившись в мою руку так, словно от этого зависело его собственное дыхание. Его лицо, обычно непроницаемое и жесткое, сейчас было белее мела. На его лбу выступила испарина, а в глазах застыл такой дикий, первобытный страх, какого я не видела в нём даже под пулями в Ньюпорте.
- Дыши, Лилит... просто дыши, маленькая, - шептал он, и его голос, всегда такой уверенный, теперь заметно дрожал.
Он, человек, привыкший решать любые проблемы силой и оружием, сейчас был абсолютно беспомощен перед природой. Его огромная ладонь, покрытая шрамами, вздрагивала каждый раз, когда меня накрывала очередная схватка.
- Я... я не могу, Мэд... - выдохнула я, чувствуя, что силы на исходе.
- Можешь, - он переплел свои пальцы с моими, вжимая мою руку в свою грудь, чтобы я чувствовала его бешено колотящееся сердце. - Ты самая сильная из всех, кого я знал.
Я закричала, вкладывая в этот крик всё: остатки страха, горечь прошлого, память об окровавленных ногах и золотой клетке. Это был крик освобождения.
И вдруг... тишина.
А следом - тонкий, пронзительный, живой звук. Первый крик.
Всё замерло. Я увидела, как Мэддокс резко выдохнул, и его плечи, которые он держал в напряжении все эти часы, наконец опустились. Когда медсестра положила мне на грудь маленький, горячий и влажный сверток, я забыла, как дышать.
Мэддокс наклонился к нам, и я увидела, как по его щеке, прямо по старому шраму, скатилась слеза. Он не вытирал её. Он смотрел на нашего ребенка с таким благоговением, будто перед ним было само божество.
- Смотри, Лилит... - прохрипел он, касаясь губами моего мокрого от пота лба. - Он свободный. С самого первого вздоха. Он наш.
****
Прошло несколько месяцев. Наша квартира в Хьюстоне теперь мало напоминала холостяцкое логово Мэддокса. Здесь пахло детской присыпкой, теплым молоком и настоящим, выстраданным счастьем.
Я стояла у окна, наблюдая за закатом, когда в комнату вошел Мэд. Он только что вернулся с работы, но вместо того, чтобы пойти в душ, он сразу направился к колыбели.
Я замерла, любуясь этой картиной. Мэддокс, массивный, в черной футболке, обтягивающей его мощные плечи, осторожно, почти затаив дыхание, вытащил из кроватки нашего сына. Малыш проснулся и, вместо того чтобы заплакать, потянулся крошечными ручонками к лицу отца.
- Привет, боец, - тихо пробасил Мэддокс.
Он прижал сына к своей широкой груди, и тот идеально уместился в его руках. Мэддокс начал мерно покачиваться, и я увидела, как он закрыл глаза, прижимаясь щекой к мягкой макушке ребенка. В этот момент в нём не осталось ничего от того опасного парня из клуба. Он был просто отцом, который нашел свой смысл жизни.
Я подошла к ним и обняла Мэддокса со спины, прижимаясь лицом к его лопаткам.
- Он похож на тебя, когда хмурится, - прошептала я.
Мэддокс развернулся вместе с ребенком, обнимая меня свободной рукой. Мы стояли в центре комнаты, согретые последними лучами солнца.
- У него твоя душа, Лилит, - ответил он, целуя меня в макушку. - Я сделаю всё, чтобы он никогда не узнал вкуса той боли, которую знали мы.
Малыш ухватил его за воротник футболки и довольно агукнул. Мы рассмеялись - легко и искренне.
В ту ночь, когда я бежала от Доминика, я думала, что моя жизнь закончена. Я думала, что я - лишь разбитая ваза, которую невозможно склеить. Но сейчас, глядя на своих мужчин, я понимала: я не просто склеила себя. Я создала нечто гораздо более прекрасное.
****
- Я вам говорю, вы всё делаете не так! - Мэтт с ходу ворвался в нашу гостиную, даже не разувшись, и победно потряс в воздухе какой-то длинной коробкой.
За ним, закатывая глаза и держа в руках пакет с пирожными, шла измученная, но улыбающаяся Мэди. Они навещали нас почти каждые выходные, принося в наш тихий дом ураган смеха и шума.
Нашему сыну исполнилось три месяца, и Мэтт, который считал себя экспертом во всём на свете (хотя сам детей не имел)
- Что это, Мэтт? - лениво спросил Мэддокс. Он сидел на диване, развалившись и прижимая к своей широкой груди сопящего малыша. В домашней футболке и со взъерошенными волосами мой грозный муж выглядел до неприличия домашним.
- Это, мой дорогой брутальный друг, спасение для твоей спины! - Мэтт торжественно вытащил из коробки бесконечные метры ярко-салатовой эластичной ткани. - Слинг-шарф сверхпрочный. В интернете написано, что отец-альфа должен носить ребёнка прямо у сердца. Мэди, держи племянника, сейчас я покажу Мэддоксу, как это делается на практике.
Мэди со смешком забрала у Мэддокса нашего сонного карапуза, а Мэтт с самым серьезным видом начал обматывать себя этой салатовой лентой.
Началось всё неплохо. Он обернул ткань вокруг талии, закинул концы за плечи, но на третьем шаге инструкции из интернета что-то пошло не так. Мэтт запутался. Пытаясь высвободить руку, он наступил на свисающий край слинга, дернулся, потерял равновесие и с глухим стуком повалился прямо на мягкий ковер.
Ткань намертво стянула его руки и туловище. Теперь Мэтт лежал на полу гостиной, упакованный в салатовый трикотаж, как огромная, агрессивная гусеница.
- Эй... помогите, - пробормотал он снизу, пытаясь червяком подползти к дивану. - Кажется, эта херня бракованная. Она взяла меня в заложники.
Мы замерли на секунду. А потом гостиную разорвал хохот.
Первой не выдержала Мэди - она буквально согнулась пополам, уткнувшись лицом в плечо нашего малыша, который от общего шума проснулся и удивленно захлопал глазками. Я смеялась так, что у меня заболел живот, сползая по стене на пол.
Но самое удивительное случилось с Мэддоксом.
Мой суровый, немногословный муж, который за всю жизнь, кажется, только усмехался, вдруг начал тихо содрогаться от смеха. Через секунду этот смех прорвался наружу - громкий, басовитый, безудержный. Мэддокс закрыл лицо ладонями, его широкие плечи ходили ходуном, а из глаз покатились самые настоящие слезы смеха.
- Мэтт, блять... - выдавил Мэддокс сквозь хохот, вытирая слезы пальцами. - Ты... ты похож на долбаный рулет,тебя в таком виде в зоопарк сдать надо.
- Очень смешно!- проворчал «рулет» с пола, безуспешно пытаясь брыкаться ногами. - Я вообще-то твою жену разгрузить хотел! Лилит, не смейся, помоги распутать эту дьявольскую паутину!
Но я не могла помочь. Я сидела на полу, вытирая слезы, и смотрела на Мэддокса. На его открытое, невероятно красивое в этот момент лицо, на его искренний, заливистый смех. В этот момент я окончательно поняла: мы победили. Тьма ушла. Больше нет страха. Есть только этот глупый, абсурдный вечер, салатовый слинг и люди, которых мы любим больше жизни.
Когда Мэддокс наконец сжалился и пошел распутывать ворчащего Мэтта, наш сын на руках у Мэди издал свой первый, крошечный заливистый смех, словно поддерживая общую шутку.
Мэддокс замер, держа Мэтта за ногу, перевел взгляд на сына, а потом на меня. В его глазах всё еще блестели слезы от смеха, но теперь в них светилась такая бесконечная, теплая любовь, что мне показалось - я могу взлететь.
- Ну что, гусеница, - усмехнулся Мэддокс, давая Мэтту легкий подзатыльник. - В следующий раз читай инструкцию до конца. А теперь марш мыть руки, будем пить чай.
Этот вечер пах пирожными, детским смехом и новой, абсолютно счастливой жизнью.
«Белое платье не делает тебя невестой, а золото не делает тебя королевой. Настоящая свобода пахнет не духами на светском рауте, а пылью библиотек, дождем Хьюстона и дыханием спящего ребенка, который никогда не узнает вкуса твоего страха »
« Чтоб стать сильнее, нужно перестать боятся своих страхов, ты сильнее физически чем думаешь морально »
Вот и конец мои милые читатели, выражаю благодарность каждому кто прочитал это полностью,
И..
это моя первая книга,я лишь учусь)
Трепетно обнимаю каждого
Автор
Lina_leksaa.🫶🏼