18
Вечером, когда парень уехал в свою серую городскую комнату, дом у озера снова стал слишком большим. Я сидела на диване, поджав под себя ноги, и смотрела на телефон. В голове набатом стучали слова того амбала из кафе: «Мясник... колено в обратную сторону... грязь не отмывается».
Я понимала, что если мы сейчас это не проясним, этот «призрак» встанет между нами бетонной стеной. Я не хотела верить слухам. Я хотела видеть правду его глазами.
Я открыла диалог с ним.
Лилит: «Ты дома?»
Ответ пришел почти мгновенно, будто он сидел и смотрел на экран, не выпуская телефон из рук.
Мой мальчик: «Да. Пытаюсь уснуть. В этом районе чертовски шумно после тишины у озера. Ты как? Всё нормально?»
Я закусила губу, набирая следующий текст. Пальцы подрагивали.
Лилит: «Нет, не совсем. Я всё время думаю о том, что случилось в кафе. О том, что сказал тот человек,я не хочу, чтобы ты прятал от меня ту часть своей жизни. Больше нет».
Мой мальчик: «Лилит, забудь. Пожалуйста. Слайг - просто кусок дерьма из прошлого. Он хотел меня задеть, а в итоге напугал тебя. Не забивай голову этим мусором».
Лилит: «Он не напугал меня. Он меня разозлил. Тем, что он знает о тебе то, чего не знаю я. Тем, что он видит в тебе Мэда,настоящего, а я вижу только твою тень,я серьезно. Отвези меня туда. Покажи мне, где всё это было. Твое детство, те подвалы. Я хочу знать правду, какой бы она ни была».
Наступила долгая пауза. Три точки внизу экрана то появлялись, то исчезали. Я чувствовала, как он там, в своей тесной комнате, сейчас нервно курит или меряет шагами пространство, пытаясь найти способ отказать.
Мой мальчик: «Ты не понимаешь, о чем просишь. Там нет ничего красивого. Там воняет сыростью и старой кровью. Я потратил годы, чтобы стереть это из памяти, Лилит. Я не хочу тащить тебя в эту помойку. Ты - самое чистое, что у меня есть. Зачем тебе пачкаться в моем прошлом?»
Лилит: «Затем, что я люблю тебя целиком.Не только парня в костюме,я люблю того мальчика, который выживал в тех подвалах ради Мэди. Ты спас меня из моего ада, помнишь? Позволь мне зайти в твой. Я не сломаюсь. Я просто хочу понять, как ты стал собой».
Опять тишина. Прошло минут пять, прежде чем экран снова вспыхнул.
Мой мальчик: «Я боюсь, Лилит. Боюсь, что ты увидишь то место, услышишь истории... и больше не сможешь смотреть на меня так, как сегодня в парке. Мэд - это не тот, кого хочется обнимать. Это зверь. Ты видела сегодня мои глаза, когда я встал из-за стола? Это было оно».
Лилит: «Я видела не зверя. Я видела человека, который до боли сжимал кулаки, чтобы не сорваться ради меня. Это было самым сильным проявлением любви.Пожалуйста,завтра утром заедь за мной».
Я видела, как он долго печатал, удалял и снова печатал.
Мой мальчик: «Хорошо. В девять утра. Но обещай мне одну вещь: если в какой-то момент тебе станет слишком тошно - мы сразу уедем. Я не хочу, чтобы это место стало твоим новым кошмаром».
Лилит: «Обещаю. Ложись спать.Тебе нужно отдохнуть».
Мой мальчик: «Вряд ли усну теперь. Но я буду в девять. Спи, Счастье. Спокойной ночи».
Я отложила телефон и глубоко выдохнула. Завтра мы должны были спуститься на самое дно его прошлого. И я знала: либо это разрушит нас, либо мы наконец-то станем по-настоящему свободными.
****
В машине царила тяжёлая, давящая тишина. Мэд сжимал руль до побелевших, иссечённых шрамами костяшек. Дорога под колёсами становилась всё хуже, асфальт сменился разбитым,а в салоне будто застыл весь воздух. Он дышал тяжело, сквозь зубы, упрямо глядя перед собой.
Лилит повернулась к нему. Она видела эту глухую стену напряжения, которой он пытался отгородиться, и понимала, как сильно его сейчас ломает.
- Я принимаю тебя любым, Мэд, - тихо, но твёрдо сказала она. - Мои чувства не изменят обстоятельства, которые тебе пришлось пережить.
Мэд резко перевёл на неё быстрый, затравленный взгляд. В глубине его тёмных глаз метался страх - настоящий, первобытный страх сильного мужчины, который боится стать уродливым в глазах той, которую любит больше жизни.
- Я лишь не хочу травмировать тебя, - его голос прозвучал хрипло, почти надтреснуто. - Показывать то, где я варился... не по своей воле. Лилит, это... это такое дерьмо, это так грязно...
Она ничего не ответила на его слова. Вместо этого Лилит медленно протянула руку и аккуратно положила свою ладонь поверх его кулака, сжимающего руль. Её пальцы были прохладными, но для Мэда это прикосновение стало самым горячим во вселенной. Оно буквально прошило его током, заставляя плечи чуть опуститься, а хватку на руле - ослабнуть. Она передавала ему свою нежность без остатка, делясь теплом, которого ему так не хватало все эти годы.
Мэд судорожно выдохнул через нос. Он перехватил руль левой рукой, а правую ладонь осторожно развернул навстречу её пальцам, переплетая их прямо на рычаге переключения передач.
Машина затормозила у заброшенного, серого здания.Вокруг вылилась мёртвая тишина окраины.
- Приехали, - глухо произнёс Мэд.
Они вышли из машины. Холодный ветер сразу швырнул в лицо запах мокрого бетона, ржавчины и мазута. Мэд не отпускал её руку. Он ввёл её за собой через пролом в стене, аккуратно придерживая за талию, когда под ногами крошился кирпич.
Внутри всё казалось огромным.Свет пробивался лишь сквозь дыры в крыше. Мэд привёл её в самый центр зала. Там, окружённая горами строительного мусора, наш старый «ринг».
Лилит медленно отпустила его руку и подошла ближе. Она коснулась ржавых прутьев кончиками пальцев. Видеть её - такую чистую, хрупкую, в её мягком пальто - на фоне этого железного уродства было почти невыносимо.
- Значит, здесь всё и было... - её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но эхо разнесло его по всему подвалу.
Мэд привалился плечом к бетонной колонне, чувствуя, как его начинает потряхивать. Трясущимися пальцами достал сигарету. Зажигалка чиркнула несколько раз, прежде чем он смог прикурить.
- Да, - он затянул дым в легкие. - Сюда меня выталкивали, когда мне было пятнадцать. Нам не давали перчаток, Лилит. Мы мотали руки обычным строительным скотчем, чтобы не содрать кожу до костей о чужие зубы в первые две минуты.
- Мэд... - она обернулась к нему.
- Я не просто дрался здесь, Лилит. Я превращался в грёбаное животное. Помню бой с мужиком по кличке Брик. Он ломал меня, я захлёбывался собственной кровью на этом бетоне, а потом... во мне просто что-то сдохло. Осталась только эта клетка и слепая ярость. Я повалил его и бил, пока он не потерял сознание. Бил по лицу, по зубам, ломал ему пальцы... А толпа ревела и бросала мне под ноги мятые баксы. И самое страшное - мне это нравилось. Я чувствовал себя богом в этом дерьме.
Он закрыл лицо руками, его огромные плечи заходили ходуном.
- Я грязный, Лилит.. чёрт..
Лилит сделала быстрый шаг вперёд, убирая его ладони от лица. Она прижала его к себе, не давая отстраниться, утыкаясь носом в его шею.
- Ты не грязный, Мэд. Ты выживал, - шептала она сквозь подступающие слёзы. - Ты стал монстром для них, чтобы спасти сестру. Я люблю тебя. Не какого-то идеального парня из офиса, а тебя - со всей этой болью, со всеми твоими шрамами.
Мэд зарылся лицом в её плечо, содрогаясь от беззвучных рыданий,и внутри парня что то успокаивалось.
