Это сон

Глава 3. Мирный сон

После того, что случилось в столовой, время словно растеклось. Я плохо помню, как мы с Лукой выбрались из этого кошмара, как брели по коридорам, стараясь не смотреть на чёрные пятна на полу. Единственное, что осталось в памяти — это пустота. Рядом, где ещё минуту назад была живая, испуганная Кира, теперь зияла холодная дыра.

Объявили отбой. Голос Старшей разнёсся по этажам — властный, почти ласковый, будто ничего не случилось.

Мы с Лукой молча прошмыгнули в ту самую комнату, где ещё сегодня прятались вместе с Кирой. Я заперла дверь и прислонилась к ней лбом, пытаясь отдышаться. Лука стоял посреди комнаты, не зная, куда себя деть.

— Кира… — выдохнула я. Имя прозвучало глухо, словно камень, упавший в колодец.

Лука ничего не ответил. Он достал откуда-то тусклый ночник — маленький, едва живой шарик света. Щёлкнул выключателем, и комнату наполнило бледное, дрожащее сияние. Оно не разгоняло тьму по-настоящему, но хотя бы делало её не такой бездонной.

Мы сели друг напротив друга, прислонившись спинами к холодной стене. Я обхватила себя руками — они были ледяными, будто по венам вместо крови текла вода из подвала. Лука сидел неподвижно, его лицо скрывала повязка, но я чувствовала, как он напряжён.

— Расскажи что-нибудь, — попросила я шёпотом. — Просто… говори. Чтобы я не слышала эту тишину.

И он заговорил. Сначала о побеге — куда пойдём, как будем искать выход. Он рассуждал спокойно, почти логично, хотя мы оба понимали, что никакого плана у нас нет. Но его голос — тихий, чуть хрипловатый — действовал лучше любого лекарства.

А потом я вдруг поймала себя на том, что говорю совсем не о побеге. Я рассказывала ему про свои страхи. Как сердце пропускает удар, когда в коридоре раздаются шаги. Как я боялась засыпать в этом месте, потому что вдруг не проснусь — или проснусь уже не собой. Как я скучала по дому, по солнечному свету, по обычному утру без запаха плесени и крови.

Лука слушал. Не перебивал, не утешал пустыми словами. Просто слушал. И от этого становилось легче.

А потом в тишине, повисшей между нами, я вдруг осознала одну странную вещь: я понятия не имею, как он выглядит.

Мы провели вместе часы — или уже дни? — говорили, прятались, дрожали от страха. Я знала его голос, его дыхание, то, как он чуть заметно вздрагивает при каждом резком звуке. Но его лицо оставалось за гранью моего воображения. Только глаза — вернее, ткань, которая их скрывала. Белая, выцветшая, намотанная кое-как, в спешке.

«А что, если бы я сняла повязку?» — мелькнуло где-то в усталой голове. Что, если бы я увидела его по-настоящему? Или он — меня? Эта мысль была такой простой и такой нелепой в этом аду, что я чуть не рассмеялась. Но сдержалась.

В тот самый момент, когда я уже открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, за дверью раздались шаги.

Тяжёлые. Медленные. И совершенно точно — не наши.

— Патруль, — выдохнул Лука одними губами.

— Гаси свет, — скомандовала я шёпотом, и он мгновенно щёлкнул ночником.

Тьма навалилась мгновенно — густая, почти осязаемая. Я замерла, стараясь даже не моргать. Дыхание приказала себе не выпускать вовсе. Шарканье за дверью приближалось. Кто-то шёл по коридору, волоча ноги, иногда останавливаясь. Прислушивался. Или просто делал вид, что патрулирует.

Я сидела не шевелясь, вжавшись в стену, и вдруг почувствовала тепло.

Его рука — сначала просто коснулась моей случайно, кончиками пальцев. Или не случайно? В полной темноте невозможно было понять. Но я не отдернула. Наоборот — замерла ещё сильнее, боясь спугнуть это единственное живое тепло в ледяной комнате.

Ладонь у Луки была горячей. Не просто тёплой — по-настоящему живой. Контраст с моими ледяными пальцами был таким резким, что у меня перехватило дыхание. Но не от страха.

Шарканье за дверью стихло. Патрульный прошёл мимо, не остановившись. Тишина вернулась, но теперь она была другой — не враждебной, а какой-то… ожидающей.

Никто из нас не решался заговорить. Слова сейчас были лишними. В этой темноте, в этом забытом богом коридоре общежития, где стены помнили слишком много, мы сидели, прислонившись друг к другу. И наши пальцы — сначала робко, а потом увереннее — переплелись.

Я чувствовала его дыхание. Он — моё. Мы больше не были двумя перепуганными незнакомцами. В этой тьме мы стали кем-то вроде одного целого. Двумя половинками одного ужаса.

Я не знаю, в какой момент уснула. Просто помню, что веки стали тяжёлыми, а мысли — вязкими и спокойными. Впервые за всё время, проведённое здесь, я не боялась закрыть глаза. Рядом билось чужое сердце, и оно билось в унисон с моим.

Сначала уснула я — провалилась в темноту, которая была мягче, чем та, что окружала нас. А потом, чувствуя, как моя голова склоняется к его плечу, уснул и Лука.

Нам обоим впервые за долгое время не снились кошмары.

Мы спали. И это был настоящий, мирный сон.

Продолжение следует.