Эпилог. Начало
Прошёл год.
И, если честно, иногда Маргарите всё ещё казалось, что она просто не успела осознать, как именно её жизнь стала такой.
В саду большого дома под Барселоной было слишком много людей, детей, шариков и смеха.
Везде бегали фотографы.
Кто-то снимал на плёнку.
Кто-то на телефон.
Кто-то пытался поймать кадр, где Райан наконец спокойно постоит хотя бы две секунды.
Безуспешно.
Потому что маленький Райан Ямаль-Феррас-Пике только научился нормально ходить —
и теперь держал в страхе буквально всех.
— ПЕНЕЛОПА, ОН СЕЙЧАС УПАДЁТ В ФОНТАН!
— Я ВИЖУ Я ВИЖУ!
Пенелопа, которая за этот год внезапно превратилась из ребёнка в настоящего подростка, носилась за маленьким Райаном по всей лужайке.
Но даже она уже за ним не успевала.
Потому что Райан был...
Господи.
Выкопанный Ламин.
Во всех возможных смыслах.
Иногда Маргарита смотрела на сына —
и ей хотелось возмущаться вслух.
Потому что от неё там будто не осталось вообще ничего.
Хотя...
Нет.
Иногда, когда Райан смеялся особенно тихо или хмурился во сне, она всё же видела себя.
Совсем чуть-чуть.
Маргарита сидела за длинным столом среди цветов и свечей, наблюдая за происходящим.
На Райане был маленький костюмчик цвета сливочного крема.
На ногах — крошечные кеды Barcelona.
А рядом валялась его любимая игрушка —
маленький плюшевый футбольный мяч.
Потому что, да.
Райан уже обожал футбол.
Это началось слишком рано.
Ещё месяцев в шесть он начинал радостно махать руками каждый раз, когда видел отца на поле.
А потом Маргарита впервые привезла его на матч.
И всё.
Райан буквально пищал от счастья.
Он сидел у неё на руках в маленькой футболке Barcelona с фамилией Yamal на спине, хлопал в ладоши и искал глазами только одного человека.
Папу.
И стоило Ламину забить —
маленький Райан начинал смеяться так громко, что даже Шейла плакала от умиления.
После одного важного матча, где Barcelona выиграла благодаря победному голу Ламина на последних минутах, Ламин признался:
— Мне кажется, я чуть не разревелся прямо на поле, когда увидел, как он радуется.
И Маргарита тогда просто поцеловала его.
Потому что понимала.
За этот год футбол для Ламина стал ещё тяжелее.
Но и он сильнее стал.
Иногда он возвращался домой после проигрышей абсолютно разбитым.
И тогда Райан обязательно залезал к нему на руки.
Будто чувствовал.
И Ламин сразу оживал.
Маргарита часто смотрела на них и думала:
она ведь почти лишила их этого.
Этой связи.
Этой любви.
Этого счастья.
И каждый раз сердце болезненно сжималось.
Но теперь рядом всегда был Ламин.
Давно не мальчик, а мужчина.
— Ты опять смотришь на них как влюблённая идиотка.
Маргарита повернула голову.
Рядом уже сидела Алекс с бокалом лимонада.
Маргарита тихо усмехнулась.
На лужайке Ламин держал Райана на плечах, пока тот радостно визжал от восторга.
— Потому что я люблю их больше жизни, кажется.
Алекс улыбнулась.
Потом тихо спросила:
— Помнишь, как ты хотела всё это разрушить?
Маргарита замолчала.
— Если бы тогда Ламин не был таким упрямым...
нас бы здесь сейчас не было.
Алекс крепко обняла её за плечи.
— Как хорошо, что иногда он думает за тебя.
Маргарита рассмеялась.
За этот год изменилось слишком многое.
Маргарита всё-таки вернулась в Формулу-1.
Однажды Ламин просто увидел, как она смотрит гонку по телевизору — и всё понял.
— Ты хочешь вернуться.
Она тогда долго молчала.
А потом сказала:
— Очень.
И Ламин просто пожал плечами.
— Тогда возвращайся.
Мы что-нибудь придумаем.
И они придумали.
Теперь Маргарита работала в Sky Sport España.
Снимала интервью, вела соцсети. Иногда появлялась в паддоке.
И Господи, как же ей этого не хватало.
Да, иногда она всё отменяла из-за температуры Райана.
Из-за его кашля.
Из-за обычных детских соплей.
И тогда без разговоров возвращалась домой.
Но никто не осуждал её за это.
Потому что она была счастлива.
А счастливую Маргариту невозможно было не любить.
Хотя...
Легко всё равно не было.
Иногда ссорились из-за бытовухи.
Из-за того, что Райан забирал восемьдесят процентов их времени.
И в какой-то момент Маргарита испугалась.
Но теперь она не убегала.
Она просто сказала:
— Мне тяжело.
И они решили это вместе.
Потому что теперь были командой.
Настоящей.
Келли прилетала почти каждый месяц и забирала Райана на руки со словами:
— Всё, парочка влюблённых, идите отдыхайте и делайте мне ещё внуков.
Шейла души не чаяла в мальчике.
Мунир таскал ему игрушечные машинки.
Фатима кормила так, будто Райана морили голодом.
А Антонио...
Господи.
Антонио просто окончательно растаял.
Хотя когда-то именно он был тем человеком, который смотрел на Ламина с абсолютным недоверием.
Теперь же он гордо носил Райана на руках и говорил:
— Ну всё.
Этот уже наш.
А Нельсон...
Нельсон Пике держался дольше всех.
Но однажды Маргарита застала момент, как он сидит с Райаном на коленях и абсолютно серьёзно говорит ему:
— В футбол мы тебя не отдадим.
Ты нас понял?
Маленький Райан внимательно смотрел на прадеда огромными глазами и улыбался.
И Нельсон тогда не выдержал тоже.
Улыбнулся в ответ.
Праздник продолжался.
Дети бегали по саду.
Где-то играл аниматор.
Кто-то разрезал огромный торт.
А потом Райан громко засмеялся —
и Маргарита будто вернулась в реальность.
Ламин в этот момент держал сына на руках и пытался не дать ему засунуть пальцы прямо в крем.
— РАЙАН, НЕТ!
Маленький Райан заливался смехом.
И Господи.
Маргарита любила их так сильно, что иногда ей становилось страшно.
Позже вечером, когда уже начинало темнеть, а гости медленно расходились, они наконец остались чуть в стороне вдвоём.
Райан уже сидел на руках у Шейлы.
Уставший.
Сонный.
Но всё ещё счастливый.
Маргарита стояла рядом с Ламином под гирляндами.
На её пальце мягко блестело кольцо.
Ламин до сих пор иногда смотрел на него так, будто не верил, что она действительно сказала «да».
На его шее теперь постоянно висела тонкая цепочка с двумя буквами:
M и R.
Margarita.
Rayan.
— Он слишком похож на тебя.
Ламин довольно усмехнулся.
— Я знаю.
— Меня это бесит.
— Потому что победила моя генетика.
Маргарита тихо фыркнула.
Потом вдруг улыбнулась.
Очень мягко.
— Но Господи...
как же сильно я вас люблю, засранцы.
Ламин рассмеялся.
А потом обнял её ближе.
— Спасибо, что тогда осталась.
Маргарита подняла на него глаза.
И вдруг поняла:
она бы прожила всё это заново.
Только ради того, чтобы снова оказаться здесь.
Рядом с ними фотографы уже делали последнюю общую фотографию.
Именно она через несколько часов окажется во всех медиа.
Ламин сидел на траве, держа Райана на руках.
Маргарита прижималась к его плечу.
А маленький Райан радостно тянулся руками к торту.
Под фотографией Маргарита написала длинный пост.
О том, как сильно жизнь может измениться.
И закончила словами:
«Если бы в восемнадцать лет мне сказали, что моя жизнь станет именно такой —
я бы испугалась.
Если бы тогда мама не ворвалась в мою жизнь.
Если бы я не пошла в журналистику.
Если бы не встретила одного слишком шумного мальчика из Барселоны...
Ничего этого бы не было.
И сейчас я понимаю:
все самые страшные вещи в моей жизни в итоге привели именно сюда.
К нашей семье.
И я бы прожила всё это заново.
Снова.»
А через полтора года Маргарита снова сидела на холодном кафеле ванной комнаты.
Только теперь —
не плакала.
Она смотрела на тест в руках и смеялась сквозь слёзы.
Потому что рядом сидел Ламин.
Потому что он сразу обнял её.
Потому что первым делом сказал:
— Всё хорошо.
Мы справимся.
А потом посмотрел на тест.
Замолчал.
И очень серьёзно выдал:
— Если это снова мальчик, потом всё равно идём за девочкой.
Маргарита рассмеялась ещё сильнее.
И именно тогда окончательно поняла:
это была не конец истории.
Это было только начало чего-то огромного.
И иногда любовь — это вовсе не красивые цитаты, цветы и идеальные фотографии.
Иногда любовь —
это механизм.
Сложный.
Шумный.
Построенный на слезах, истериках, криках, бессонных ночах, страхе, ошибках и боли.
Любовь — это сотни тысяч маленьких деталей, которые люди выстраивают день за днём.
И если однажды этот механизм всё-таки начинает работать —
значит, вы справились.
Значит, вы не сдались.
Потому что самые сильные отношения рождаются не там, где никогда не было проблем.
А там,
где двое снова и снова выбирали друг друга.
Это история о девочке, которая восемнадцать лет жила в своей тихой информационной оболочке.
Без мамы.
Без понимания, как вообще правильно любить людей.
Она была слишком закрытой.
Слишком осторожной.
Слишком привыкшей рассчитывать только на себя.
А потом в её жизнь ворвалась мать.
Две сестры.
Новая семья.
Новая жизнь.
И Маргарита справилась.
Она научилась говорить.
Научилась чувствовать.
Научилась жить.
Но кто же знал, что самая большая работа над собой ждёт её впереди?
Потому что потом в её жизни появился Ламин.
Глупый.
Шумный.
Беззаботный.
Совершенно не умеющий жить серьёзно.
Мальчик, за которого всегда всё решали другие.
Мальчик, который никогда не думал о последствиях.
И когда столкнулись эти два мира —
никто не знал, чем всё закончится.
Но где-то упрямство Маргариты,
а где-то невозможный напор Ламина сделали то, что сейчас существовало перед ними.
Семью.
Настоящую.
И самым главным результатом этой любви стал маленький Райан.
Мальчик,
который однажды появился из боли,
страха
и хаоса —
а потом стал причиной,
по которой всё наконец встало на свои места.
Нет, их отношения никогда не были идеальными.
Они всё ещё спорили.
Ругались.
Уставали.
Иногда не понимали друг друга.
Но теперь они знали главное:
они больше никогда не позволят себе потерять то,
что строили с таким трудом.
Потому что любовь —
это не про идеальность.
Это про выбор.
Каждый день.
Снова.
И снова.
И снова.
И если бы Маргарите однажды сказали,
что вся её жизнь приведёт именно сюда —
к шумному дому в Барселоне,
к мужчине, которого она любит до безумия,
и к маленькому мальчику с кудрями Ламина на руках —
она бы испугалась.
Но сейчас...
Сейчас она бы прожила всё это заново.
Каждую боль.
Каждую истерику.
Каждую ошибку.
Ради этого финала.
И ради этого начала.
Потому что это —
не конец истории.
Это только начало чего-то гораздо большего.
Ещё увидимся.
The End...