Глава 1. Набережная
Испания в июле пахнет морем и раскалённым камнем.
Маргарита знала это место — приезжала сюда уже третье лето подряд. Небольшой городок к северу от Барселоны, частный сектор у самой воды, вилла которую она снимала вместе с Алексой и Лаурой.
Она читала на шезлонге у воды — в тени, с матчей, с книгой которую открыла час назад и не перевернула ни одной страницы.
Думала.
После сезона в Мерседесе, после выставки в Милане, после Рождества в Монако где Пи снова переросла все ожидания и Лили сказала что-то настолько точное что Маргарита потом ещё три дня это обдумывала — после всего этого она просто хотела тишины.
Мяч прилетел без предупреждения.
Не попал — приземлился в сантиметре от её книги, подпрыгнул, задел кофе. Маргарита отдёрнула ноги. Посмотрела на расплёскавшийся кофе. Потом — на мяч. Потом — туда откуда он прилетел.
С соседней территории — там где был небольшой открытый участок у воды — на неё смотрел парень.
Молодой. Тёмные глаза. Лёгкая улыбка которая говорила о том что он привык к тому что ситуации разрешаются сами собой.
— Извини, — сказал он на ломаном английском. — Меня зовут...
— Не важно как тебя зовут, — перебила она. — Важно куда теперь полетит мяч.
Он засмеялся.
Она вернулась к книге.
Но страницу не перевернула.
— Ты же не обожглась.
— Это не точка в твою пользу.
Он засмеялся — легко, без смущения.
— Я куплю тебе кофе.
— Ты не знаешь как я пью кофе.
— Тогда скажи.
Маргарита смотрела на него секунду.
Взяла мяч. Бросила обратно — точно, без лишних движений.
— Играй аккуратнее, — сказала она.
Вечером она сидела на краю набережной.
Алекса и Лаура ушли куда-то — они всегда куда-то уходили вечером, это было частью их летнего ритуала. Маргарита осталась. Смотрела на воду, на закат который разливался над морем оранжевым и розовым, держала в руках телефон который не открывала.
Думала про Пи которая на прошлой неделе написала что "жизнь становится интереснее когда ты рядом."
Маргарита не сразу нашла что ответить. Потом написала:
"Ты становишься интереснее с каждым годом." Пи прислала двадцать один эмодзи.
Шаги за спиной.
— Снова ты, — сказал он на все том же ломаном английском. Остановился в нескольких шагах. Руки в карманах.
— Набережная общая, — ответила она не оборачиваясь.
— Можно сяду?
— Это публичное место.
Он сел рядом — не вплотную, с расстоянием. Смотрел на закат.
Маргарита ждала когда он начнёт говорить что-то стандартное — ты одна, ты красивая, ты откуда. Приготовилась отвечать коротко.
— Ты читала весь день, — сказал он. — Но я ни разу не видел чтобы ты перевернула страницу.
Она наконец посмотрела на него.
— Ты наблюдал.
— Мы соседи на эту неделю. Сложно не заметить.
— Я думала.
— О чём?
— О своём.
— Звучит серьёзно.
— Это была моя книга которую ты чуть не уничтожил мячом.
Он засмеялся снова. Тот же смех что утром. Маргарита подумала что у него хороший смех. Потом подумала что зря это заметила.
— Ты откуда? — спросил он.
— Из Парижа. Но сначала из Рио.
— Бразилия?
— Да.
— Это объясняет.
— Что объясняет?
— Как ты бросила мяч. Точно и немного агрессивно.
— Это была точность. Агрессия была в словах.
Он улыбнулся. Смотрел на воду.
— Меня зовут Райан, — сказал он.
— Маргарита.
— Ты всегда так официально?
— Я всегда так.
Они сидели ещё минут двадцать.
Говорили про город — он знал его хорошо, она меньше. Про море которое здесь другое чем в Рио. Про то каково это жить между двумя странами.
Он говорил легко — не пытался произвести впечатление, просто говорил. Маргарита отвечала коротко. Потом чуть длиннее.
Когда она встала уходить он спросил:
— Ты завтра будешь здесь?
— Вероятно.
— Тогда я куплю тебе кофе. Расскажешь как пьёшь.
— Я пью чёрный.
— Это легко.
— Прощай, Райан.
Она пошла к вилле.
Не обернулась.
Но улыбнулась — сама не заметила.
На следующий день он действительно принёс кофе.
Два стакана. Чёрный для неё, с молоком для себя. Поставил рядом с её шезлонгом молча — она читала, вернее делала вид что читала — и сел на песок рядом.
— Ты не спросил можно, — сказала она.
— Ты бы сказала нет.
— Вероятно.
— Вот именно.
Маргарита посмотрела на кофе. Взяла.
— Ты здесь один? — спросила она.
— С друзьями.
— Странный выбор для компании которая играет в волейбол в одиннадцать утра.
— Это была разминка.
— Разминка перед чем?
— Перед отдыхом.
Маргарита посмотрела на него.
Что-то в нём было — она пока не могла назвать что именно. Не та уверенность которая бывает от денег или от статуса.
Та которая вырабатывается когда долго делаешь что-то очень хорошо и знаешь это.
Она убрала это наблюдение в сторону.
— Ты студент? — спросила она.
— Да, — сказал он. — Студент. Мой отец бизнесмен. Решил сделать такой мини подарок.
Маргарита кивнула. Ей было всё равно.
Они пили кофе молча. Потом он ушёл — у него были какие-то дела. Она осталась.
Перевернула страницу.
Первый раз за два дня.
В последний день они обменялись номерами.
Его инициатива — он написал свой в её телефоне и сказал: "На случай если захочешь ещё кофе." Она ничего не ответила. Но номер не удалила.
Уже в машине по дороге в аэропорт он написал:
"Безопасного полёта."
Маргарита смотрела на сообщение.
— Кто это? — спросила Алекса с переднего сиденья.
— Сосед.
— Тот симпатичный который принёс кофе?
— Ты видела?
— Марги. Я всё вижу. — Алекса улыбнулась. — Ты ответила?
Маргарита ответила.
"Спасибо."
Три секунды.
"Это всё?"
"Это достаточно."
"Для тебя — наверное да."
Маргарита закрыла телефон.
Алекса смотрела на неё в зеркало заднего вида.
— Ты улыбаешься.
— Я не улыбаюсь.
— Марги.
— Веди машину.
Париж встретил её дождём.
Как всегда.
Она распаковала чемодан. Сварила кофе. Открыла ноутбук — нужно было разбирать фотографии с последних Гран-при, готовить материал для издания.
Телефон лежал рядом.
Он написал через два дня.
Прислал фотографию набережной. Та же самая. Без них. Просто вода и закат.
Никакой подписи.
Маргарита смотрела на фотографию долго.
Написала: "Ты ещё там?"
"До завтра. Потом домой."
"Где дом?"
Пауза длиннее обычной.
"Барселона."
"Красивый город."
"Ты была?"
"Много раз. По работе."
"А не по работе?"
Маргарита думала секунду.
"Ещё нет."
"Надо исправить."
Она закрыла переписку. Вернулась к фотографиям.
Но думала не о них.
Так началось.
Они переписывались каждый день. Иногда много, иногда просто одно сообщение — фотография, вопрос, наблюдение. Он присылал виды Барселоны. Она — Париж.
Он спрашивал про её работу. Она говорила что снимает — не уточняла что именно. Он не настаивал. Она спрашивала про его учёбу. Он отвечал расплывчато. Она не настаивала.
Оба что-то скрывали.
Оба это чувствовали.
Оба молчали об этом.
Маргарита иногда думала — надо проверить кто он на самом деле. Она умела искать информацию, это было её профессией. Имя Райан, Барселона, возраст примерно как у неё, испанский как родной, фотографии которые он иногда присылал — ничего конкретного в них не было, только город, еда, иногда тень от чьей-то руки.
Она могла найти.
Но не хотела.
Потому что то что у них было — без имён, без фамилий. Лёгким. Таким каким почти ничего в её жизни не было.
Пусть ещё немного.
В октябре он написал:
"Ты смотришь футбол?"
"Нет."
"Совсем?"
"Совсем. Я гоночная семья."
Долгая пауза.
"Серьёзно?"
"Серьёзно. Формула-1. С детства."
Ещё пауза.
"Это меняет многое."
"В каком смысле?"
"Я хотел пригласить тебя на матч."
Маргарита смотрела на экран.
"И что?"
"И всё равно хочу. Прилетишь?"
Она закрыла телефон.
Открыла.
В формуле-1 между Гран-при Сингапура и Остина появилось окошко длиной в 10 дней. Знак?
Написала Алексе: "Мне кажется я делаю глупость."
Алекса ответила немедленно: "Значит делай."
Маргарита смотрела на это секунду.
Написала ему: "Когда матч?"