Глава 2
Луна ещё не села, когда в дверь домика на дереве тихо стукнули. Не ладонью — костяшками. Три коротких, пауза, два долгих.
Фрея узнала этот стук из сотни. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще.
— Ты спятил? — прошептала она, открывая дверь. — Если кто увидит…
— Никто не увидит, — Тарк скользнул внутрь, бесшумный, как и положено оборотню. — Я пришёл не за этим.
Он был взволнован. Фрея чувствовала запах: адреналин, сосновая хвоя (долго бежал через лес), и чуть-чуть — страха. Тарк никогда не боялся. Ничего.
— Что случилось?
— Отец знает про тебя. Не только как про дочь знахарки. — Тарк сел на край её кровати, сжал пальцы в замок. — Про тёмную магию.
Фрея почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Откуда?
— Не знаю. Но сегодня за ужином он сказал матери: «Фрея Нирваль повторяет путь своей прабабки. Я не допущу ещё одного пожара на землях стаи». — Тарк поднял глаза. — Фрея, о каком пожаре он говорил?
Девушка медленно опустилась на лавку. Взяла с полки кружку с остывшим чаем, но пить не стала.
— Моя прабабка, — сказала она тихо, — попыталась объединить лунную и тёмную магию на восходе. В полнолуние. Говорят, огонь был такой силы, что выжег полгектара леса и убил троих. Её саму — тоже.
Тарк побледнел. Даже его волчьи глаза на мгновение стали человеческими — растерянными.
— И ты собираешься сделать то же самое?
— Нет. — Фрея посмотрела на него твёрдо. — Я собираюсь сделать это иначе. В новолуние. Без свидетелей. И с правильными травами. Её ошибка была в том, что она положилась на лунную силу, а тёмная требует полной темноты.
— Ты говоришь как… — он запнулся.
— Как безумная? — усмехнулась Фрея. — Может быть. Но выбора у меня нет. Если я не овладею тёмной магией, стая выгонит меня за то, что я просто попыталась. Понимаешь? Уже завтра отец может созвать совет. А если я смогу — меня побоятся. А страх иногда лучше уважения.
— Я не дам тебя выгнать.
— Ты не альфа, Тарк. Пока.
Он резко встал, подошёл к ней, взял за плечи.
— Тогда бежим.
Фрея замерла.
— Что?
— Бежим. Вместе. Прямо сейчас. За пределы земель стаи. Там никто не скажет, с кем тебе дружить, какую магию изучать. Найдём одиночек или создадим свою стаю. Двое — уже стая.
Она почти поверила. Почти. Но в последний момент увидела в его глазах ту же отчаянную надежду, с которой когда-то её мать смотрела на сына альфы.
И поняла: это кончится так же. Печалью. Возвращением. И тихой жизнью на дереве.
— Нет, — сказала Фрея мягко, но твёрдо. — Не сейчас. Сначала я должна попробовать сама. Если получится — я приду к тебе. Если нет… — она не договорила.
— Если нет, я всё равно приду, — закончил за неё Тарк. — За тобой. Даже если придётся вытаскивать тебя из самой тёмной магии.
Он поцеловал её в лоб, коротко, по-волчьи — не как жених, как стая — и выскользнул за дверь.
Фрея осталась одна. И впервые за долгое время заплакала.
Она не заметила, как уснула. И не слышала, как в домик поднялась мать — без стука, по-хозяйски.
— Фрея. Проснись.
Голос был странный. Не сердитый, не усталый. Как будто мать наконец что-то решила.
— Мам? Который час? — Фрея села на кровати, протирая глаза. Сквозь щели в ставнях пробивался серый рассветный свет. Мать сидела на её лавке, в руках — старая шкатулка из чёрного дерева.
— Это тебе, — сказала женщина. — Должна была отдать, когда тебе исполнится восемнадцать. Но ты вечно торопишься.
— Что это?
Мать открыла шкатулку. Внутри лежал амулет — странный, не похожий на обычные лунные обереги. Чёрный камень в серебряной оправе, с руной, которую Фрея никогда не видела.
— Тёмная защита, — сказала мать коротко. — Моя мать, твоя бабка, передала мне. А я не решилась использовать. Думала, что смогу жить без тёмной магии. И почти смогла.
— Почему ты молчала⁈ — Фрея взяла амулет дрожащими руками. Камень был тёплый. Живой.
— Потому что я боялась. Не за себя — за тебя. — Мать вздохнула. — Если ты пойдёшь по тёмной дороге, стая от тебя отвернётся. Даже Тарк, может быть, не выдержит. А я останусь одна. На старости лет.
— Мам…
— Но сегодня альфа приходил ко мне. После твоей встречи. — Глаза матери потемнели. — Знаешь, что он сказал? «Если твоя дочь не прекратит, я вышлю её за границы без права возвращения. Даже если она умрёт там — это будет не на моей земле.»
Фрея похолодела.
— Он не имеет права…
— Имеет. Он альфа. И он боится. Не тебя. Того, что ты можешь разбудить. — Мать положила руку ей на плечо. — Поэтому делай, что задумала. Сегодня. В новолуние. И если выживешь — возвращайся. Я встречу.
— Ты… разрешаешь?
— Не разрешаю. — Мать грустно улыбнулась. — Но и не мешаю. Потому что знаю: если запретить, ты всё равно сделаешь. Только хуже. И одна. А с амулетом у тебя будет хоть какой-то шанс.
Они обнялись молча. Долго. Так, как обнимаются перед расставанием, о котором не говорят вслух.
Когда мать ушла, Фрея надела амулет на шею. Камень коснулся груди — и мир вокруг стал чуть чётче. Чуть глубже.
«Готово, — подумала она. — Теперь назад дороги нет.»
Весь день Фрея готовилась. Проверила травы — трижды. Начертила на полу своего домика круг из соли и угля — не лунный, тёмный, перевёрнутый. Достала из тайника тетрадь и перечитала последние страницы, те, что написаны дрожащим почерком прабабки:
«Если ты читаешь это, значит, тёмная кровь проснулась и в тебе. Не бойся. Не торопись. Помни: магия — это не сила. Это диалог. С лесом. С ночью. С той, что живёт в глубине. Позови её — но не приказывай. Иначе она позовёт тебя — и ты уйдёшь туда, откуда не возвращаются.»
— Я не уйду, — прошептала Фрея, закрывая тетрадь. — Я вернусь. Обязана.
К вечеру небо затянуло тучами. Ни одной звезды. Луны нет — новолуние.
Самое тёмное время.
Самое её время.
Она разделась до нижней рубахи, распустила волосы, сняла все светлые обереги — остался только чёрный амулет матери. Зажгла три свечи: из полыни, из пустырника и одну — из волчьей ягоды.
Та горела чёрным пламенем.
Фрея встала в центр круга, подняла руки к небу (где нет луны) и закрыла глаза.
— Я, Фрея Эревал Лунвальд Нирваль, последняя дочь тёмных знахарок, призываю ту, что спит в глубине. Приди. Говори со мной. Я не боюсь.
Тишина.
Секунда.
Другая.
А потом где-то глубоко внутри, в груди, под амулетом, проснулся голос. Не её. Чужой. Старый. И очень, очень спокойный.
— Ты правда не боишься, девочка? Или просто очень хорошо врёшь?
Фрея открыла глаза.
Перед ней в круге стояла тень. Безликая. Но она улыбалась.
— Итак, — сказала тень. — Давай поговорим о тёмной магии. И о цене, которую ты готова заплатить. — Она наклонилась к свече из волчьей ягоды. Пламя метнулось в сторону Фреи, но не обожгло. Погладило по щеке, как пальцами.
— Первая цена, — прошептала тень. — Ты должна забыть того, кого любишь. Не навсегда. Но на время. Тёмная магия ревнива. Она не терпит рядом светлого чувства. Выбирай, Фрея. Тарк или сила?
У девушки перехватило дыхание.
Она знала, что будет трудно. Но не думала, что первый удар придёт туда — в самое сердце.
— И не торопись, — добавила тень всё с той же спокойной улыбкой. — У тебя есть ровно столько времени, сколько горит эта свеча. А она горит недолго.
Чёрное пламя лизало воск. Оно падало с каждой секундой.
Фрея стояла на перепутье. Там, где кончается сказка и начинается настоящая, страшная взрослая магия.
И где не было правильного ответа.