Глава 1
— Фрейя, ты куда? Подожди меня! — крикнул парень, догоняя девушку в тайге.
— Тарк, не отставай, дурачьё! А то я выиграю забег! — крикнула она на бегу, прямо в прыжке оборачиваясь волчицей.
— Читерша! — усмехнулся Тарк и тоже обернулся волком. Серый, с тёмными подпалинами, он рванул следом, взрывая лапами осеннюю листву.
Через 30 минут
Они выскочили на полянку у старого кедра почти одновременно. Фрея — в человеческом обличье — упала на траву, тяжело дыша.
— Фу-у-ух… Ты стал быстрее, — выдохнула она.
— Тренировался. — Тарк спокойно обернулся человеком, поправил рубаху.
— Да оно и видно. Стыдно же должно быть, что тебя волчица обогнала? — рассмеялась девушка, кинув в него горстью сухой хвои.
— Ну да. Мне уже и отец про это говорит, — буркнул он, но без злости.
— Тарк, вопрос. — Фрея вдруг стала серьёзной. — Как твоя родня реагирует, что ты с дочерью знахарки, да ещё и одиночкой, дружбу ведёшь?
— Ну-у-у… нормально.
— Тарк, я же вижу.
— Агрх… ладно. — он отвернулся. — Не хотят они, чтоб я с тобой общался. По расчёту должно быть. Дочь другой семьи альфы, крепкая стая… Всё как у людей.
— Пф-ф… — Фрея горько усмехнулась. — Ну а чего ещё ожидать от семьи альфы?
— Ничего, — тихо сказал Тарк. — Только я всё равно…
— А я тебе о чём. — она резко встала, отряхнула штаны. — Ладно, придумаем что-нибудь. А сейчас иди к своим. Я травы собирать.
— Я тебе помогу.
— Тарк, нет. — Фрея зыркнула на него так, что глаза её на миг стали двумя парами: человечьи, тёмно-карие, и волчьи — ярко-голубые. — Ты сейчас идёшь на свои уроки. Не то отправят тебя куда-нибудь или меня. Нам обоим это невыгодно.
Тарк стиснул челюсти, кивнул и растворился между стволами. А Фрея осталась в лесу — собирать травы для материнских лекарств и немножко для себя. Для зелья.
— Так… полынь маме, пустырник в общую копилку, а мне — папоротник и корень волчьей ягоды… — бормотала она, ползая у коряги.
— Ты кто такая, девушка? — раздалось прямо над ухом.
Фрея вздрогнула, но не обернулась. Она уже поняла: не местный, не оборотень. Запах чужой — пот, железо, дешёвый табак.
«Геолог… или что-то подобное. Опять забрёл на ритуальные земли», — подумала она.
— Я из местного племени, — ответила холодно, поднимаясь. — К тебе тот же вопрос: что ты забыл в такой глуши? Оленьи тропы, медвежьи угодья, волчьи — не подпишешься.
— Я разведчик-геолог. Моя группа… я отстал. Ты случайно не можешь помочь? Компас врёт, а навигатор сел.
— Щас. Обожди немного. — Фрея незаметно для него шевельнула пальцами и выпустила дальний зов — тонкий, как паутинка, для стаи: «Чужаки на земле. Один — предо мной. Без угрозы, но вести к остальным?»
Она ожидала услышать в ответ голос матери или кого-то из дозорных. Но тишина длилась не три удара сердца, а целых десять. А когда разорвалась — Фрея похолодела.
Ответ пришёл тяжёлый, как удар лапы по земле. Чужой. И вместе с тем — пугающе знакомый.
«Вести. Медленно. Не бежать. Я иду.»
Это был не мать. И не дозорный.
Это был альфа.
«Аланд? Сам? Зачем?» — сердце Фреи пропустило удар. Альфа стаи лично не выходит на каждого заблудившегося геолога. Для этого есть граничная стража. Значит, он идёт не за чужаками. Он идёт за ней.
— Всё. Пошли, — сказала она как можно спокойнее, взяла геолога за рукав и потащила не самой короткой дорогой, а той, что выводила к восточному краю леса — подальше от тропы, по которой спускался альфа.
— А зачем через такую глушь? — пыхтел парень.
— Так быстрее, — бросила Фрея, хотя они шли медленнее обычного. Она специально путала следы, делала круги, заводила в заросли малины. Пусть альфа идёт за её запахом. Но пусть потратит на это время.
— Вот теперь прямо и через метров десять твоя группа. Только иди быстрее. И не возвращайтесь на эту поляну, — добавила она жёстко. — Здесь волки водятся. Злые.
— Спасибо, — кивнул геолог и почти побежал вперёд.
Как только он скрылся, Фрея не рванула домой. Она метнулась в сторону, к старому дуплу, где хранила запасные мешочки, быстро скинула куртку — вывернула наизнанку (другая ткань, другой запах) — и только тогда, крадучись, направилась к деревьям знахарок.
Но возле корней её ждали.
Из-за ствола лиственницы вышел мужчина. Высокий, седой на висках, в простой серой рубахе — но даже без украшений и знаков в нём чувствовалась власть. Альфа Аланд.
— Фрея, — сказал он негромко. — Ты не первая, кто пытается отвести меня от следа. И не последняя. Но геолога ты увела правильно. За это спасибо.
— Альфа, — она склонила голову, но глаза не отвела. — Я сделала, как велели. Чужаки ушли.
— Да. — Он помолчал. — А теперь скажи мне правду. Зачем тебе полынь, пустырник — и волчья ягода в одном мешке?
Фрея замерла.
«Откуда он знает про мешок? Запах? Видел? Или…»
— Я… собираю для матери. Она болеет.
— Твоя мать не брала волчью ягоду уже десять лет, — спокойно ответил альфа. — А я помню все заказы знахарок. Каждый месяц. Девочка, я не враг тебе. Пока. Но если ты потянешься к тёмной магии на землях моей стаи — отвечать буду я. За каждого, кто пострадает. И за тебя саму — тоже.
Он шагнул ближе, и Фрея впервые в жизни почувствовала, как давит воля альфы. Не приказ — тяжесть. Как будто земля под ногами стала твёрже, а воздух — гуще.
— Тарку я уже сказал, — добавил Аланд. — Держаться от тебя подальше. Ты слышишь меня, Фрея Эревал?
— Слышу, — выдавила она сквозь зубы.
— Хорошо. — Альфа развернулся и ушёл так же бесшумно, как появился.
Фрея постояла с минуту, затем выдохнула, разжала кулаки — на ладонях остались кровавые полумесяцы от ногтей.
— Вот значит как… — прошептала она. — Теперь и альфа на тропе.
Она всё равно пошла домой.
Спустя 15 минут. Жилище знахарок.
— Фрея Эревал Лунвальд Нирваль! — женщина лет сорока, темноволосая, с пронзительным взглядом, вылетела из дома-на-дереве как буря. — Какого Встрешника⁈ Где тебя носило? Зов был — чужие! Я тут сижу, травы сушу, а ты…
— Мам, ты зов не слышала? Я сама его кинула, — спокойно ответила дочь, разбирая травы на верстаке. — Чужаки на территории, одного потерянного возвращала. Геологи.
— Вот ж… — мать не договорила, только сплюнула через левое плечо.
— А я тебе о чём.
— Опять с Тарком была? — мать сощурилась.
— Ма-ам. Только не начинай мне заливать, что он сын альфы, мне не пара, стая не одобрит, и всё такое… — жалобно протянула Фрея, раскладывая коренья по пучкам.
Мать помолчала, потом сказала тише:
— Всё так же надеешься тёмной и лунной магией овладеть? — она указала на отдельную кучку трав: полынь, дурман, волчья ягода. — Мы же уже сто раз говорили. Эти два вида магии не объединить. Никто не объединял. И если ты будешь пытаться — погибнешь. Не «может быть». Именно погибнешь.
— Ага. И то, что я не могу выбрать тёмную, потому что я единственная дочь, — я помню. Но от своего не отступлю. Мам, я хочу сама выбирать, кем быть: целительницей луны или… или той, кого боятся. А может, и тем и другим сразу.
— Ох, дочка… — мать тяжело села на лавку. — По кривой дорожке идёшь. И магию запретную хочешь, и альфового сынка.
— Да. Именно то, что у тебя не получилось, — тихо, почти беззлобно сказала Фрея. — Ты ведь тоже любила сына альфы. И выбрала не магию, не его — выбрала жить тихо. А я так не хочу.
Мать замолчала. Долго. Потом встала, молча погладила дочь по щеке и ушла в дом.
Фрея закончила разбор трав, увязала их в холщовые мешочки и по узкой лестнице полезла выше — в свой дом. Соседний ствол, старая лиственница, домик на трёх опорах, с крышей из бересты.
У их стаи — оседлый образ жизни. Оборотни не кочуют уже три поколения. У них есть дома, поля, кузницы. Но знахарки всегда живут на деревьях — ближе к Матери-Луне. От неё они получают светлую, лунную магию: исцелять кости, сворачивать кровь, вытягивать лихорадку.
Фрея умела это с детства.
Но в их роду, по женской линии, когда-то давно владели и другой силой — тёмной. Не злой, нет. Глубинной, корневой, запретной. Ею можно было не лечить, а менять: взять чужую боль и отдать камню, взять память и спрятать в воду, взять судьбу — и повернуть.
Последняя тёмная знахарка умерла двести лет назад. Книги сожгли. Но девичьи тетради с пометками Фрея нашла в дупле старого кедра, когда ей было двенадцать.
Сейчас ей семнадцать. И она почти собрала всё для первой попытки.
— Завтра новолуние, — прошептала Фрея, раскладывая на столе перед иконой без лика свечи и травы. — Мать-Луна меня не увидит. А тёмная дорога сама меня найдёт.
Она перебрала мешочки. Разложила волчью ягоду, папоротник, корень дурмана. Убрала полынь и пустырник в общий ящик — мамино, светлое, разрешённое.
А волчью ягоду и ещё несколько подозрительных корешков спрятала в тайник под половицей. Рядом с древней тетрадью в кожаном переплёте.
И только когда мать уснула, Фрея достала тетрадь, перелистнула пожелтевшие страницы и написала на полях новую заметку:
«Альфа знает. Альфа запрещает. Значит, я на правильном пути.»
Она не знала, что Тарк сегодня подслушал разговор отца с соседним альфой. И что завтра на рассвете за ней придут. Не геологи. Другие. Те, кто тоже ищет последнюю тёмную знахарку — но не чтобы спасти, а чтобы использовать.
А далеко в лесу, у границы стаи, Аланд остановился на мгновение, поднял голову к луне и тихо сказал сам себе:
— Прости, стая. Но я не дам ей сделать этот шаг. Даже если придётся выгнать её самой.
Луна не ответила. Она только светила — холодная, равнодушная, готовая принять любую сторону. Не смотря на ту кто из осквернённого рода.