Гадкие утята

Самый темный час — перед рассветом

В салоне стояла гробовая тишина. Только гул мотора и скрип подвески — единственные источники звука. Нэйт подъехал к перекрестку на красный свет и высунул локоть в окно. Элис сидела на пассажирском, вжавшись в кресло, все еще крепко сжимая рюкзак.

— Зачем? Ты ведь мог его… убить… — виновато сказала она.

— Я бы и уб… — Нэйт осекся, протер губы ладонью и вздохнул. — Переживаешь за него?

— За тебя, — едва слышно шепнула она.

Нэйт замер. Глаза скользнули в сторону Элис. Он нажал на магнитолу.

— Я привык ехать под музыку. — посмотрел на нее. Чехол на руле начал трещать. Сердце сжималось от вида ссадины на щеке. — Включай, что хочешь.

— Тебя больше никто не тронет, — расслабив руку, сказал он и отвернулся.

Элис аккуратно достала телефон, подключилась.

— Обещаешь? — замерла с телефоном в руках и посмотрела на него.

Нэйт просто кивнул.

Она включила свой любимый трек — The Weeknd & Playboi Carti — Timeless.

— Тебе такое, наверное, не понравится, — почти шепотом сказала Элис.

Нэйт все еще смотрел в окно на людей, которые шли по своим делам. Кто-то домой, кто-то просто гуляет. Вдруг он начал покачивать головой, а рука на руле выбивала ритм. Элис смотрела на его руку. Костяшки были поцарапаны о зубы Дина. Внутри все сжалось.

— Больно? — обронила она, глядя на его руку только глазами, не поворачивая головы.

Нэйт просто помотал головой. Он все еще не смотрел на нее.

— Это же исполнитель… Этот, как там… Выходной? — махнул он головой в сторону магнитолы.

Элис улыбнулась. Губы напряглись, подбородок начал подрагивать.

— Да. Выходной, — дрожащим голосом сказала она.

— О чем песня?

Элис посмотрела на магнитолу, потом на руку Нэйта, которая все еще выбивала ритм — немного не попадая под бит, — потом на него самого.

— Ну… — она нервно поморгала. — Тут поется о том, что, несмотря на все, ты все еще просыпаешься, хотя не знаешь зачем. Как борешься с внутренними демонами и… и все такое…

Элис замолчала. Нэйт снова отвернулся и перестал выбивать ритм.

— Почему ты мне тогда не рассказала? — сухо бросил он в окно, будто не ей.

Элис тихо рыдала. Сквозь сбитое дыхание и всхлипы говорила:

— Я боялась… что ты… ну… — она попыталась вдохнуть, но воздух застрял в горле. — Что все хорошо… и если я скажу… ты решишь, что я…

Она сглотнула и сжала рюкзак еще сильнее.

— …какая-то второсортная дура.

Нэйт начал играть желваками. Глубоко вздохнул. На светофоре было еще десять секунд до желтого. Он молча повернул руку ладонью вверх, и Элис аккуратно положила свою.

— Если ты второсортная, то я бракованный, — сжал ее руку, не сильно. — Тебе нужно отдохнуть.

Загорелся желтый. Элис снова начала рыдать. Зеленый — и она разразилась слезами. Снова рев мотора, скрип подвески. Но сейчас не было тихо. Элис сбрасывала груз, который несла все эти два года. Нэйт просто молчал и держал ее за руку.

Они ехали по улицам вечерней Коста-Месы. Жизнь кипела. На тротуарах гуляли подростки, веселились, смеялись. Где-то пожилая пара стояла у витрины и рассматривала одежду сквозь стекло. На дороге сидели уличные музыканты, прохожие пританцовывали.

Нэйт остановился на парковке, дернул ручник.

— Пойдем? — отстегивая ремень, сказал он.

— Куда? — Элис шмыгала, вытирая заплаканные глаза рукавами.

— Попьем кофе.

Нэйт вышел из машины, не дожидаясь Элис. Она судорожно вытирала лицо, в спешке отсоединяла ремень, стараясь успеть за ним. Дверь открылась. Нэйт стоял невозмутимо и ждал, когда она выйдет. Она замерла и просто смотрела на него. Одна рука на двери, другая в кармане. Смотрит вдаль и терпеливо ждет. Не торопит. Просто ждет.

Элис медленно вылезла и, не отрывая от него взгляда, подошла ко входу. Ей хотелось, чтобы он снова открыл перед ней дверь. Казалось, этот жест важнее сотни слов. Нэйт закрыл дверь машины, подошел к ней и просто открыл дверь кофейни.

Колокольчик над дверью звякнул. Внутри играл успокаивающий лоу-фай, мягкие, пастельные цвета, гирлянда вместо ламп, кирпичные стены с граффити и надписями «I need more power». Элис узнала эту форму — точно такая же кофейня была несколько лет назад, но не здесь, а в Портленде. Она все время бежала, но прошлое опять догнало. Оцепенела, стоя на месте. На кассе улыбалась девушка. Нэйт обогнал Элис и привел в чувства, дотронувшись до ее плеча.

— Добрый вечер, добро пожаловать в Chill Coffee. Слушаю вас, — не снимая улыбки, сказала кассирша.

— Здравствуйте. — Нэйт доставал бумажник, попутно рассматривая ассортимент. — Можно мне… А капучино вкусный? — спросил он полушепотом, сдвинув брови, и посмотрел на Элис.

Элис просто кивнула. Нэйт улыбнулся и кивнул в ответ.

— Мне капучино, а моей… — он осекся. — …подруге. А что у вас есть очень женское и очень вкусное? — каждое «очень» он особенно выделял.

Кассирша опустила глаза, и ее дежурная улыбка сменилась настоящей. Она, сдерживая смех, начала перечислять:

— Ну смотря, что ваша… подруга любит. — взяла меню и показала позиции с картинками. — У нас есть стандартный капучино, тот, что вы выбрали. Есть раф — кофе на сливках, очень нежный. Мокко — с шоколадом.

Нэйт непонимающе опустил уголки губ и посмотрел на Элис.

— Кофе с шоколадом? Ну… не с шоколадкой, а… внутри?

Элис подошла ближе и встала у стойки, с интересом рассматривая меню. Она знала каждую позицию, но подыгрывала Нэйту. Кассирша пропустила смешок.

— Да, прямо в кофе, — сказала она. — Также у нас… Ммм… Вот: есть лавандовый раф — очень женственный, с ароматом лаванды.

Нэйт прервал кассиршу жестом и недоуменно посмотрел на нее.

— Но я же просто могу купить цветы и этот вот, — показал он пальцем на раф. — И запах ярче будет, и кофе попроще.

Он смотрел по очереди то на кассиршу, то на Элис, ожидая одобрения своей практичности. Но в ответ получил смех. Не над ним — над ситуацией. Поняв, что несет чушь, решил доиграть роль простака:

— Ну на крайний случай кофе можно будет лавандой заедать, — улыбнулся он, не отрывая взгляда от меню. Девушки начали смеяться.

— Матча латте… — пытаясь сдержать смех, продолжала кассирша. — Зеленый кофе…

Нэйт перебил ее и махнул рукой.

— Зеленый кофе — это листовой чай, — не сгоняя улыбки, а наоборот — улыбаясь сильнее, открыл бумажник. Девушки заливались смехом.

— Ну, какой кофе будет ваша подруга? — спустя время, пытаясь успокоиться, спросила кассирша.

Нэйт молча повернулся к Элис. Она вздохнула от неожиданности.

— Ой… А… я… раф.

— А я Нэйт, — протянул он ей руку.

Элис шлепнула по руке. Он повернулся и положил локоть на стойку.

— Рав, — гавкнул Нэйт, глядя на кассиршу с полной уверенностью, что сказал все правильно.

Это была последняя капля. Элис согнулась, закрыв лицо ладонями, а кассирша просто отвернулась в сторону, пытаясь собраться. Плечи дрожали. Не помогало. Нэйт все еще был у стойки, опираясь на нее локтем. Щеки немного покраснели. «Тейлор плохо на меня влияет», — подумал он и тоже начал смеяться.

— Ну рав, так рав. С вас… — кассирша вытирала слезы. — Двадцать… два доллара…

Нэйт достал тридцать долларов. Элис со смехом толкала его от кассы в сторону зала.

— Без сдачи! — крикнул он, уходя занимать столик.

Смех с каждой секундой вгонял его в краску. Нэйт оборачивался на Элис, пока она говорила с кассиршей. «Красивая…» — думал он.

Элис принесла кофе и села напротив Нэйта. Поставила перед ним капучино, а сама, держа небольшой стакан двумя руками, посмотрела на улицу. На этот раз прошлое не пугало. Нэйт начал пить кофе не с той стороны крышки, с которой нужно. Он пытался тянуть его из отверстия для выхода пара. Элис увидела, как он напрягается. Молча отщелкнула крышку с той стороны, откуда и нужно пить.

Нэйт, напряженный, уже почти злой, свел глаза к ее пальцу и молча опустил стакан. Он уже не смущался — он сгорал со стыда. Если «Рав» и «листовой чай» можно было списать на неловкие шутки, то это… Для него это был уже верх идиотизма. Нэйт опустил голову, закрыл глаза и, не отпуская стакан, другой рукой начал массировать переносицу.

— Господи, — выдохнул он. — Какой я дуб… Как будто только сегодня из леса вышел.

Элис положила свою руку на его. Нэйт вздрогнул, но спустя мгновение поднял голову.

— Все хорошо, — с улыбкой посмотрела на него. — Не парься.

Элис выглядела расслабленной. Наконец-то. Два года она строила из себя запертую крепость, но сейчас она вновь открылась, и в ней вновь зажглись огни. Она смотрела на улицу, наблюдая за всем, что происходит. А Нэйт не смотрел никуда, кроме нее. Замечал каждую деталь, каждое микродвижение. Каждый ее вздох. Он тоже начал отпускать прошлое, подготавливая место для чего-то прекрасного. Но сам этого пока не замечал.

Когда Элис повернулась, заметила, как он смотрит на нее. Прямо в глаза. Нэйт, который раньше перевел бы этот взгляд в шутку, не отворачивался. Элис, которая, заметив взгляд, смущенно отвернулась бы несколько недель назад, тоже не отворачивалась. Они просто сидели и смотрели друг на друга.

Кассирша смотрела на них и улыбалась. Звон колокольчика. Девушка проморгалась.

— Здравствуйте, добро пожаловать в Chill Coffee…

Поездка до «Арахиса» была приятной. Они слушали The Weeknd — тот самый трек, который Нэйт назвал «Выходной». Именно он стал тем, что вдохнуло в них жизнь. Элис подпевала и пританцовывала. Нэйт качал головой и постукивал по рулю в такт, все еще иногда промахиваясь и возмущаясь: «Почему тут было нарастание, а теперь он по-другому поет?» Элис просто улыбалась в эти моменты, не переставая подпевать.

Когда пикап свернул на парковку мотеля, Летиция приоткрыла дверь своей комнаты. Увидела их двоих, идущих от пикапа, и просто не узнавала «свою» Элис. Та шла впереди, что-то рассказывая, а Нэйт внимательно впитывал каждое слово. Летти не стала вмешиваться — тихонько улыбнулась и откинулась в кресло — смотреть телевизор дальше.

— Кстати, вот там, где он такой «У-у-у-у-у…» запел… если бы я не был за рулем, я бы даже танцевал, наверное, — сказал Нэйт.

«O-o-oh, I’m blinded by the lights…» — начала петь Элис. Нэйт подхватил и продолжил, как помнил: «No I cant… hmm-hmm… Mmmm… touch…?»

Элис качала головой и, видя, как Нэйт запинается, подбадривала его. 

Они поднялись по лестнице, подошли к своим дверям. Молча посмотрели друг на друга. Пауза. Нэйт постучал по стене, что разделяла их двери, два раза — так же мягко, как в первый раз. Элис, не отрывая взгляда, постучала в ответ.

[Le chapitre six se ferme, une vie nouvelle s’ouvre]