Глава 9.Техника духовной мелодии.
— Ладно.
Спокойно произнёс Гуан.
— Теперь доставай эрху. Будем настраивать твои базовые мелодии.
...
Что, уже?!
Я мгновенно вспомнила слова розовенькой про искажение ци, перегрузку нервной системы и прочие крайне вдохновляющие перспективы.
И мне резко стало как-то очково.
Нет, серьёзно.
Одно дело — смотреть, как другие красиво машут мечами и дудят в флейты.
И совсем другое — самой лезть в эту духовно-музыкальную шизотерику.
Но...
Кто не рискует — тот не выигрывает кибертурниры.
Так что я всё-таки открыла инвентарь.
И «призвала» эрху.
Господи.
Ну и доза заклинательского пафоса.
Инструмент материализовался передо мной мягкой золотистой вспышкой, после чего прямо поверх него тут же вылезла новая системная панель с кучей настроек, вкладок и параметров.
Я пару секунд тупо пялилась на интерфейс.
— Выбери какую-нибудь максимально простую мелодию, которую можешь сыграть прямо сейчас.
Спокойно сказал Гуан.
— А где?
Автоматически спросила я, продолжая смотреть в меню настроек.
...
— Не в игре.
После короткой паузы ответил он.
— В голове у себя выбери.
...
А.
Бля.
Я сама уже как тот цифровой биоробот с желе вместо мозга.
Типа:
> *«Нейроверс, подскажи, как правильно дышать и как меня зовут.»*
Пиздец.
Я ненадолго задумалась.
Перебрала в голове несколько мелодий.
И довольно быстро определилась.
Потому что для первой попытки брать что-то сложное — это прямой путь в виртуальную психушку.
— Угу. Что дальше?
— Теперь зайди:
> *«Атакующие мелодии» → «Основная техника» → «Текущая мелодия» → «Создать свою мелодию».*
Я послушно выполнила инструкции.
Интерфейс мигнул.
На панели появилась пустая ячейка с пометкой:
> *«Новая духовная мелодия.»*
После чего я молча уставилась на Гуана с немым вопросом во взгляде.
Тот, конечно же, выглядел максимально спокойно.
Словно мы сейчас не потенциально ломали мне нервную систему, а чай заваривали.
— Теперь играй.
...
И после короткой паузы добавил:
— Только аккуратно. Перебиндить будет стоить пока что немалых для тебя денег.
...
А.
Вот теперь давление ответственности я почувствовала в полной мере.
Потому что одно дело — ошибиться.
И совсем другое — ошибиться финансово.
Вот это уже настоящий хоррор.
Я аккуррратно взяла эрху в руки.
Потом немного подумала.
Села поудобнее на траву.
И уложила инструмент себе на колени.
Лотосы тихо покачивались на воде.
Где-то вдали всё ещё звучала едва различимая музыка города.
А рядом сидел этот криповый цифровой монах и молча наблюдал за мной так спокойно, будто мы сейчас не боевую технику настраивали, а занимались арт-терапией.
Я ещё пару секунд нервно повтыкала в струны.
Ещё пару секунд на смычок в другой руке.
Сделала глубокий вдох.
Выдох.
И всё-таки начала играть.
Мелодия была короткой.
Немного грустной.
Меланхоличной.
Из тех, которые появляются сами собой где-то между усталостью, одиночеством и поздними ночными мыслями.
Струны мягко дрожали под пальцами.
И чем дальше я играла, тем сильнее почему-то начинало казаться, будто пространство вокруг действительно подстраивается под звук.
Светящиеся линии над рекой слегка колыхались в такт мелодии.
Лотосы на воде начинали светиться чуть ярче.
Даже ветер словно стал тише.
Когда последняя нота растворилась в воздухе, я медленно убрала руки со струн, и опустила смычок.
И почти сразу перед глазами всплыло системное уведомление:
> *«Мелодия успешно загружена.»*
> *«Подтвердить добавление мелодии?»*
Я нажала:
> *«Подтвердить.»*
Система мигнула ещё раз.
> *«Мелодия успешно добавлена.»*
> *«Вы достигли лимита текущих мелодий для вашего уровня.»*
...
Ну ахуеть теперь.
Я официально музыкант-террорист.
— Как часто можно добавлять новые?
Спросила я, подняв голову на своего сэнсэя Гуана.
Тот ответил всё тем же спокойным тоном человека, который явно уже наизусть выучил половину игровых механик.
— С каждым новым уровнем. Но мелодии ещё нужно прокачивать.
Он слегка повернул голову в сторону реки.
— Система автоматически определяет мощность и визуализацию техники исходя из сложности исполнения. То есть от твоего личного навыка игры.
...
Нихуя себе.
То есть здесь реально решает скилл, а не только цифры.
— Но на мощность и скорость атаки также влияют очки характеристик и эмоциональный фон игрока во время исполнения.
Продолжил он.
— Проще говоря, если тебе самой нравится твоя мелодия, если она вызывает эмоциональную реакцию — усиливается сердцебиение, меняется пульс — система воспринимает это как усиление намерения.
Я молча слушала.
Пока что звучало как смесь MMORPG, нейропсихологии и какой-то цифровой эзотерики.
— Если аналогичная реакция возникает у других игроков рядом, система тоже это считывает. И добавляет бонус к силе и скорости техники.
...
Я медленно моргнула.
Потом ещё раз.
Еб твою мать.
Да сколько же они тут правил навыдумывали.
Тут не игра.
Тут полноценная секта с музыкально-боевой нейрофизиологией.
Головой удариться можно.
И честно говоря, конкретно сейчас я уже начинала немного подзаёбываться от количества поступающей информации.
Нет, серьёзно.
Мозг ощущался как забитая под завязку карта памяти, в которую кто-то продолжает насильно запихивать новые файлы.
Духовное ядро.
Ци.
Мелодии.
Эмоциональные резонансы.
Боевые техники.
Нейропотоки.
Я уже буквально чувствовала, как где-то в глубине сознания всплывает системное уведомление:
> *«Недостаточно оперативной памяти.»*
Мне срочно нужна была передышка.
И словно в ответ на эту мысль Гуан вдруг спокойно произнёс:
— Но ты, наверное, уже устала от такого количества информации.
...
Я медленно повернула к нему голову.
Ебать.
Как ты это сделал?
Ты что, реально NPC, считывающий нейроимпульсы и прочую бурду о психическом состоянии игроков?
Потому что это уже начинает быть подозрительным.
Но вслух, разумеется, я сказала совсем другое:
— Разве часто встретишь игроков, которые вообще обращают внимание на своё эмоциональное истощение?
Гуан ненадолго замолчал.
А затем вдруг бросил на меня какой-то странный взгляд.
Не отстранённый.
Не спокойный.
Не этот его привычный:
> *«я древний небожитель и познал смысл бытия».*
Нет.
На секунду в его глазах будто мелькнула... усталость.
Или даже что-то похожее на грусть.
Он отвёл взгляд к реке.
Несколько секунд просто смотрел на проплывающие лотосы.
А затем тихо произнёс — почти пробурчал себе под нос, что для этого цифрового монаха вообще было максимально нетипично:
— Да уж... современного человека всё сложнее отличить от ИИ.
Он едва заметно усмехнулся.
Но как-то совсем невесело.
— И дело уже далеко не только в развитии последнего.
...
Я замолчала.
Потому что впервые с момента знакомства его слова прозвучали не как пафосная цитата из дуньхуа.
А как что-то...
Настоящее.
Слишком настоящее для человека, который до этого казался идеально прописанным персонажем из игры.
— Чем, по-твоему, мы вообще отличаемся от ИИ?
Спросила я спустя какое-то время.
Причём настолько внезапно и будто бы вообще не в тему, что сама слегка зависла после собственных слов.
Река тихо шумела.
Мимо проплывали светящиеся лотосы.
А где-то вдали мерцал цифровой город, похожий скорее на воспоминание о чужом сне, чем на игровую локацию.
Гуан вновь посмотрел на меня тем самым странным задумчивым взглядом.
Словно пытался понять, шучу я сейчас или говорю серьёзно.
А затем чуть наклонился ближе.
И ответил тише обычного:
— ИИ когда-нибудь задавался вопросом о смысле своей жизни?
Он ненадолго замолчал.
— Или желал умереть?
...
Я хмыкнула.
— Получается, если какая-нибудь программа в нейроверсе или условный дроид-курьер, разносящий пиццу однажды задастся этим вопросом, а потом попытается вытащить из себя процессор — он станет человеком?
В голосе у меня звучал сарказм.
Ну... или я пыталась сделать вид, что это сарказм.
Потому что тема, на самом деле, была нихуя не смешной.
Гуан слегка склонил голову набок.
И вместо ответа вновь задал вопрос:
— Думаешь, такое вообще может произойти без заранее прописанного создателем кода?
...
Я невольно улыбнулась.
Сложила руки на груди.
И ответила:
— А кто сказал, что у нас самих нет незримого создателя, который просто прописал людям склонность к бесконечной рефлексии и пиздостраданиям?
Несколько секунд Гуан молчал.
А затем совершенно серьёзно спросил:
— Какого? Бога?
И вот тут уже зависла я.
Потому что в его голосе не было ни капли иронии.
Ни грамма насмешки.
Ни привычного пафоса.
Он спросил это так спокойно и прямо...
Будто действительно хотел услышать ответ.
И почему-то именно в этот момент мне впервые пришла в голову максимально тупая мысль:
Человек, сидящий сейчас передо мной среди цифровых лотосов, ощущался слишком... настоящим.
Не как обычный среднестатистический
игрок.
Не как очередной задрот в красивом скине.
А как кто-то, кто слишком долго смотрел в бездну нейроверса — и, кажется, начал видеть там что-то в ответ.
— Что ты вообще подразумеваешь под концепцией бога?
Чуть помедлив, спросила я.
Гуан задумался.
Всего на пару секунд.
Но впервые за всё время нашего разговора мне показалось, будто он действительно тщательно подбирает слова.
А затем тихо ответил.
Медленно.
Чётко.
Будто произносил не собственную мысль, а определение, которое слишком долго держал внутри себя:
— Связующее звено.
Он ненадолго замолчал.
Ветер шевельнул его длинные волосы.
Светящиеся лотосы медленно проплывали мимо по реке.
— Или, я бы даже сказал...
Гуан слегка опустил взгляд.
— Метафизическое ядро любого энергетического обмена и любых взаимодействий между всем, что способно производить и тратить энергию.
Пауза.
— Включая живых существ.
...
Я уставилась на него в полном ахере.
Потому что этот ебанутый сейчас буквально озвучил мои собственные мысли.
Те самые.
Которые я когда-то сформулировала у себя в голове ещё задолго до более тесного знакомства с нейроверсом.
Когда пыталась понять, почему люди вообще тянутся друг к другу.
Почему эмоции заразны.
Почему чужое присутствие иногда буквально меняет внутреннее состояние человека.
Почему информация, чувства, внимание, страх, привязанность, желание — всё это ощущается не просто психологией, а каким-то постоянным обменом энергии между сознаниями.
И почему одиночество иногда физически жрёт человека изнутри сильнее голода.
Я никогда никому не рассказывала об этих мыслях.
Никому.
Потому что звучало это как псевдофилософский бред человека, который слишком много не спал и слишком долго сидел в сети.
Но сейчас...
Этот странный цифровой небожитель только что практически слово в слово сформулировал ту же самую концепцию.
И необычнее всего было то...
Что в его голосе не было ни капли желания выпендриться.
Он не пытался казаться умным.
Не строил из себя загадочного мудреца.
Он сказал это так спокойно...
Будто речь шла о чём-то очевидном.
От этого почему-то по спине пробежал холодок.
А в голове внезапно мелькнула крайне неприятная мысль:
> А что, если он сейчас не философствует?
> Что, если он реально в это верит?