Непринятая.

После этих слов комната словно сузилась до размеров их двоих.
Рита не успела ничего ответить — да и слова были больше не нужны. Бекар резко, но удивительно бережно притянул её к себе. Его губы, всё ещё хранившие привкус горького табачного дыма, накрыли её губы.
Это не было продолжением ссоры. Это было спасением.
Поцелуй начался с отчаянного, почти болезненного требования, словно он пытался убедиться, что она здесь, настоящая, из плоти и крови. Но уже через секунду его дыхание сбилось, и поцелуй стал глубоким, тягучим и бесконечно нежным. Рита тихо выдохнула ему в губы, обвивая руками его шею, и Бекар глухо застонал, теряя остатки своего хвалёного контроля.
Он легко подхватил её, пересаживая с холодного подоконника к себе на коленях.
В темноте квартиры всё обострилось до предела: шорох сбрасываемой одежды, горячее дыхание на шее, стук двух сердец, бьющихся в один бешеный такт.
Бекар ласкал её тело так, словно запоминал каждый сантиметр, словно читал в темноте запретную, но самую дорогую книгу. Его пальцы — больше не холодные, а обжигающе горячие — скользили по её талии, поднимались к лопаткам, заставляя Риту выгибаться навстречу его прикосновениям. Больше не было ревности. Не было страха, что она уедет. Осталось только чистое, первобытное желание принадлежать друг другу.
Когда он вошёл в неё, Рита закусила губу, сдерживая вскрик, и крепче впилась ногтями в его крепкие плечи.
Они двигались в едином, рваном ритме. Это была любовь на грани фола — красивая, немного дикая, смывающая все обиды и недосказанности. Бекар смотрел ей прямо в глаза, даже в этой темноте ловя её взгляд, и в его зрачках отражался свет далёких ночных фонарей. В этом взгляде больше не было маски безразличия. Только обожание, смешанное с лёгким безумием.
Каждое движение отзывалось в теле Риты сладкой, нарастающей волной. Она растворялась в его силе, в его хриплых вздохах у её уха, в том, как крепко он держал её за бёдра, не давая отстраниться ни на миллиметр.
На пике они оказались вместе. Громкий, рваный выдох Бекара потонул в её волосах, а Рита спрятала лицо у него на груди, содрогаясь от накрывшей их оглушительной, искрящейся волны удовольствия.
Простыни казались прохладными после того жара, который они только что разделили.
Бекар лежал на спине, тяжело дыша. Рита устроилась рядом, положив голову ему на грудь и слушая, как постепенно выравнивается его пульс. Он перебирал её волосы, бережно, прядь за прядью, и накрыл их двоих одеялом.
— Не уходи, — тихо попросил он в темноту, и в его голосе больше не было гордости.
Рита улыбнулась, закрывая глаза, и крепче обняла его за айсберг его тела, который наконец-то начал таять.
— Не уйду.