Котенок для мафиози

— Я не выйду из машины.

Адриан сидел за рулём, глядя на меня с тем выражением лица, которое я уже начинала узнавать. Спокойное. Терпеливое. Но с твёрдостью стали под бархатом. Он не спорил. Он ждал.

— Лилия, мы женаты. Это не секрет.

— Для них секрет! — я махнула рукой в сторону университетских ворот, которые виднелись в конце улицы. — Пожалуйста. Я не готова. Я не хочу, чтобы на меня показывали пальцем. Чтобы шептались. Чтобы спрашивали.

Мы стояли на нашей улице, под старыми клёнами. До университета оставалось метров триста — ровно квартал. Он всегда высаживал меня здесь. Но сегодня всё было иначе. Сегодня я была его женой. И мне казалось, что каждый встречный сразу это поймёт.

Он смотрел на меня. Долго. Изучающе.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я высажу тебя за квартал. Но при одном условии.

— Каком?

— Поцелуй меня в щёку.

Я моргнула.

— Что?

— Ты слышала. — Уголок его губ чуть дрогнул. — Поцелуй меня в щёку. Тогда я буду высаживать тебя здесь каждое утро.

— Это шантаж.

— Это традиция, — поправил он.

Я смотрела на него. Солнце пробивалось сквозь листву клёнов, и свет падал на его лицо. Чёткая линия челюсти. Лёгкая щетина. Тёмные глаза, которые сейчас смотрели на меня — терпеливо, но с ожиданием.

— Ладно, — сказала я.

Наклонилась через подлокотник. Прикоснулась губами к его щеке. Кожа была тёплой, щетина чуть кололась. Я задержалась на секунду — может, на две, — и быстро отстранилась.

— Готово.

Он смотрел на меня. В его глазах что-то горело.

— Сладкая, — сказал он тихо.

— Что?

— Твоя щека сладкая. Я понял это ещё на свадьбе. Но ты тоже сладкая.

Я почувствовала, как краска заливает щёки. От скул до кончиков ушей.

— Мне пора, — пробормотала я и схватилась за ручку двери.

— В семь ноль пять, — сказал он. — Здесь же. Не опаздывай.

— Я работаю в библиотеке до семи.

— Я знаю. В семь ноль пять.

Я вышла и закрыла дверь. Машина отъехала — плавно, бесшумно, как хищник, уходящий в тень. Я стояла на углу с сумкой через плечо и думала: «Это происходит на самом деле. Я замужем. У меня есть муж, который требует поцелуев в щёку в обмен на конспирацию. И он называет меня сладкой».

Я поправила лямку сумки и пошла к университету. Впереди были пары. Впереди была математика. Впереди был долгий день — а вечером, в семь ноль пять, он будет ждать меня здесь. На этом самом углу.

---

Аудитория 304 встретила меня гулом голосов. Я села на своё место — третий ряд, слева. Достала тетрадь, ручку. Старалась не думать о том, что профессор, который войдёт в эту дверь, — мой муж.

Он вошёл ровно в девять.

Чёрный костюм, белая рубашка, никакого галстука. Прядь на лбу. Тёмные глаза обвели аудиторию — и задержались на мне. Всего на долю секунды. Но я почувствовала этот взгляд кожей.

— Доброе утро, — сказал он. — Тема сегодня: условная вероятность.

Я открыла тетрадь и уставилась в неё. Я не могла на него смотреть. Не здесь. Не при всех. Мне казалось, что любой, кто посмотрит на меня, сразу всё поймёт — как будто у меня на лбу написано: «Миссис Равелли».

Он начал лекцию. Его голос звучал ровно, как всегда. Он писал формулы на доске — буквы и цифры выстраивались в линии, как солдаты. Я старалась записывать. Честно старалась. Но мой взгляд то и дело ускользал к его рукам, к его запястьям, к тому, как мел крошился в пальцах.

Он сказал: «Условная вероятность — это вероятность события А при условии, что событие Б уже произошло. Например...» — и его глаза нашли меня. Всего на миг. «...вероятность того, что вы поймёте эту тему, при условии что вы слушаете лекцию, а не витаете в облаках».

По аудитории пробежал смешок. Я уткнулась в тетрадь ещё ниже. Мои щёки горели.

Я не смотрела на него всю лекцию. Но чувствовала — он смотрит. Не постоянно. Не навязчиво. Короткими касаниями взгляда. Как будто проверяет, здесь ли я. Как будто убеждается.

Когда лекция закончилась, я быстро собрала вещи и выскользнула в коридор. Сердце колотилось. Мне нужно было прийти в себя. Нужно было найти Ноа, выпить чаю и просто... выдохнуть.

Но у двери меня догнал его голос.

— Мисс Кэллоуэй.

Я замерла. Обернулась. Он стоял в проёме аудитории — спокойный, как всегда.

— Вы забыли записать домашнее задание, — сказал он. — Параграфы четырнадцать и пятнадцать. Задачи в конце.

— Я записала, — сказала я тихо.

— Хорошо.

Между нами повисла пауза. В коридоре гудели студенты, кто-то смеялся, кто-то ронял учебники. А мы стояли и смотрели друг на друга.

— Ты не смотрела на меня, — сказал он тихо.

— Я... я просто...

— Ты боишься, что кто-то догадается?

Я кивнула.

Он чуть склонил голову.

— Пусть догадываются. Ты моя жена. Это факт. Факты не требуют одобрения.

— Я не готова, — прошептала я.

— Я знаю, — он выдержал паузу. — Поэтому я жду.

Я смотрела на него — на прядь, упавшую на бровь, на запонки с ониксом, на его глаза. Он ждал. Он всё время ждал. И это было... трогательно.

— Я пойду, — сказала я.

— Иди. Но вечером ты снова меня поцелуешь. В щёку. Это теперь традиция.

— Это не традиция, это вымогательство.

Он чуть приподнял бровь.

— Называй как хочешь.

Я развернулась и пошла по коридору. Чувствовала его взгляд между лопаток. И странное дело — мне это нравилось.