Котенок для мафиози

Вечер опустился на поместье, как тёплое одеяло.

Я сидела на краю огромной кровати и смотрела на дверь. Он сказал: «Я вернусь». И я ждала. Не потому что хотела его видеть. Потому что боялась того, что будет, когда он вернётся.

Первая брачная ночь.

Эти три слова крутились в голове с самого утра. Я слышала о них в фильмах, читала в книгах. Там всё было иначе: свечи, шампанское, поцелуи, музыка. У нас не было ничего этого. У нас была сделка. И сделка не предполагала романтики.

Но что она предполагала?

Он сказал: «Я не прикоснусь к тебе без твоего желания». Сказал это моему отцу. Сказал мне в кабинете. Но слова — это всего лишь слова. Я не знала, можно ли ему верить.

Я переоделась в пижаму — простую, хлопковую, с голубыми цветочками. Никакого шёлка. Никакого кружева. Я не хотела выглядеть так, будто готовлюсь к чему-то. Я не готовилась. Я просто хотела спать.

За окном темнело. Сосны стали чёрными. Я слышала, как в доме тикают часы, как где-то внизу ходят люди — прислуга, наверное, заканчивала свои дела. И тишина. Густая, вязкая, как перед грозой.

В одиннадцать дверь открылась.

Он вошёл бесшумно. Без пиджака. Рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу, рукава закатаны до локтей. Я видела его руки — сильные, с выступающими венами. Он был уставшим. Но когда его глаза нашли меня, в них что-то изменилось. Стало мягче.

— Ты не спишь, — сказал он.

— Жду.

— Меня?

— Тебя, — поправила я. Он говорил, что теперь мы на «ты». Я ещё не привыкла.

Он закрыл дверь и прошёл в ванную. Я слышала, как течёт вода, как он чистит зубы, как открывается шкафчик. Через пять минут он вышел — в тёмных домашних брюках и белой футболке. Я никогда не видела его таким. Без костюма. Без часов. Без маски «профессора Равелли». Просто мужчина. Высокий, широкоплечий, с уставшими глазами.

Он сел на кровать с другой стороны. Между нами было метра полтора — целая пропасть из белых простыней.

— Лилия, — сказал он.

— Да?

— Посмотри на меня.

Я подняла глаза. Он смотрел серьёзно, но без угрозы.

— Я скажу это один раз. Чтобы между нами не было недопонимания. Я не прикоснусь к тебе, пока ты сама этого не захочешь. Не сегодня. Не завтра. Не через месяц. Ты можешь спать спокойно. Твоё тело — твоё. Я не возьму его без твоего разрешения. Ты поняла?

Я сглотнула. В горле пересохло.

— Да.

— Но спать ты будешь здесь. Рядом со мной. Это не обсуждается. Я хочу, чтобы ты была здесь. Не в соседней комнате. Не на другом конце дома. Здесь.

— Почему? — прошептала я.

Он помолчал. Потом ответил — тихо, но так, что каждое слово отпечаталось в памяти:

— Потому что я тридцать лет спал один. И я устал.

Я не нашлась, что ответить. Он выключил свет и лёг.

Я легла тоже — на самый край, как можно дальше от него. Огромная кровать позволяла. Я лежала на боку, спиной к нему, и смотрела в окно. Сосны были чёрными на фоне неба. Звёзд не было.

Тишина. Долгая, густая.

— Спокойной ночи, Лилия, — сказал он из темноты.

— Спокойной ночи.

Я закрыла глаза.

Я не думала, что усну. Казалось, сон обойдёт меня стороной. Но усталость взяла своё — усталость от слёз, от волнений, от долгого дня. Я провалилась в темноту, как в мягкую перину.

Посреди ночи я проснулась от тепла.

Что-то изменилось. Я чувствовала... его. Не рядом — вокруг. Его рука лежала на моей талии. Тяжёлая, горячая, обнимающая. Он притянул меня к себе во сне — неосознанно, как притягивают подушку или одеяло. Моя спина прижималась к его груди. Его дыхание щекотало мой затылок.

Я замерла. Сердце забилось быстро-быстро. Паника — первая, инстинктивная — захлестнула меня. Я в его кровати. В его руках. Я его жена. Всё это по-настоящему.

Я хотела вырваться. Мышцы напряглись.

Но потом я вспомнила его слова: «Я не прикоснусь к тебе без твоего желания». Он не сделал ничего плохого. Он просто спал. Его дыхание было ровным. Его ладонь на моей талии не двигалась. Он прижимал меня к себе, как ребёнок прижимает игрушку — неосознанно, собственнически.

Я медленно выдохнула. Паника отступила. Осталось странное, незнакомое чувство: удивление. Он не сделал ничего плохого. Он сдержал слово.

Я лежала в его руках, как в коконе. Чувствовала тепло его тела. Слышала его дыхание — ровное, спокойное. Пахло сандалом. Сосны за окном качались от ветра.

Я не стала отодвигаться. Просто потому что... мне было тепло. Потому что я устала бояться. Потому что завтра будет новый день, а сегодня — только это. Только его рука на моей талии. Только его дыхание в моих волосах. Только тишина.

Я закрыла глаза. И уснула.

Утром я проснулась одна. Его половина кровати была пуста, но простыни ещё хранили тепло. Он встал раньше. Ушёл по делам.

Я лежала и смотрела на смятую подушку, где только что была его голова. Я думала о том, что произошло ночью. Он притянул меня во сне. Не специально. Но и не случайно. Как будто его тело знало то, чего он не говорил вслух.

Я провела пальцем по кольцу на безымянном пальце. Оно всё ещё было лёгким. Но теперь я чувствовала его по-другому. Не как оковы. Как якорь.

Он не сделал ничего плохого. Он сдержал слово. И впервые я подумала: может быть, он не чудовище. Может быть, он просто человек, который тридцать лет спал один. ( 30 лет - образно )

Как и я.