Педаль в пол

Как и предупреждала Харпер, меня выгнали и даже слушать не стали. Мне нет смысла сидеть под дверью аудитории два часа, поэтому я ушла на улицу.

Встав под окнами кабинета, я достаю телефон и пишу Харпер.

ПОЛЛИ: Выгляни в окно.

Я вижу, как девушка аккуратно выглядывает в открытое окно, и я машу ей.

ПОЛЛИ: Вот и сиди на нудной паре, а я гулять пойду.

ХАРПЕР: Тебя же потом отругают.

ПОЛЛИ: Кто? Я что у себя в колледже прогуливала, что здесь буду.

Харпер мне больше не отвечает и в окно я ее уже не вижу. Наверное, ее заметил преподаватель.

Я оглядываюсь по сторонам, чтобы понять, куда я могу сходить, но вдали от себя замечаю парня в маске. Он спокойно стоит, облокотившись плечом на ствол дерева, со скрещенными руками на груди. Парень в той же маске, что были Клинтон и Дилан, только на нем черная кожаная куртка, у тех парней ее не было. Мы смотрим друг на друга, я из-за ступора, а он из-за веселья. Нет смысла убегать, поэтому я иду в наступление. Быстрым шагом направляюсь прямиком на парня, чтобы сорвать маску. Я уже протягиваю руку, но он меня перехватывает, заламывает правую руку за спину и грубым движением хватает за шею.

— Кто ты, нахрен, такой? — Вырывается из моего рта.

Но он мне не отвечает. Продолжает держать меня, как щенка за шкирку.

Я пытаюсь вырваться, как-то дергаюсь, но он сильнее меня. Хотя, кого я обманываю? Любой человек сильнее меня.

— Остин, если это ты, клянусь, я сломаю тебе челюсть или еще что похуже! — рычу я от злости.

Его рука на шее поднимаю мою голову, разворачивает тело так, чтобы мои глаза устремились на парковку, а потом рукой, которой он держал мою руку, показывает на машину Остина, в которой сидят Дилан и виднеется спина отморозка. Это не Остин. Там нет еще одного, вроде, его зовут Клинтон.

— Клинтон? — Продолжаю раскидываться догадками, оборачиваясь на парня в маске.

Синий пластик скрывает лицо, даже сквозь широкую улыбку с клыками и огромными глазницами я не могу разглядеть этого идиота.

Он качает головой в отрицании.

— Твою мать, да кто ты?

Он медленно сует мне в нагрудный карман рубашки какую-то записку. Его пальцы специально замедляют движение, очерчивая сквозь ткань ажурный бюстгальтер, и ведь ему не стыдно! Средь белого дня! Вот же мудачье!

Грудную клетку сковывает страх, поэтому я не двигаюсь, не знаю, что ожидать от него. Он сумасшедший, а с ними лучше не шутить. Мое тело высвобождают из крепкой хватки, коленки трясутся, пока я смотрю на парня, который со спокойной походкой отдаляется от меня, будто он сейчас не лапал меня во дворе универа.

Я вытаскиваю записку из кармана и читаю угрозы в свой адрес:

Извини, крыска, но если ты расскажешь своим подружкам про меня, то придется зашить твой маленький ротик. Жди в гости.

Вспоминаю слова Оливера: «Ходи и оглядывайся, куда будешь в темном переулке с наушниками на голове». Это явно Кинг развлекается.

Не понимаю, мне нужно радоваться или бояться? Почему я вообще должна радоваться?! Полли, ты с ума сошла! Какого хрена тебе это понравилось?!

В животе бушует ураган из разных эмоций, сердце бьется где-то в глотке и меня начинает тошнить, будто я сейчас извергнусь на газон своими же внутренними органами. Я шумно сглатываю слюну, чтобы уши перестало закладывать, а потом через тело пробегает мощный разряд тока. Не этого я ожидала по приезду в Ливерпуль.

ОСТИН

Я открываю переднюю дверь машины и смотрю на Марка. Без лишних слов брат понимает, что ему нужно пересесть и тот послушно выполняет немой приказ.

— Чувак, где ты был? — интересуется Дилан, играя в какую-то игру на телефоне. — Клинтон тебя не дождался и пошел ссать.

— Я отдавал курсовую работу преподавателю, — спокойно отвечаю я.

— Курсовая?! — Дилан выпрямляется в спине, роняя телефон на свои колени. — Какого хрена ты не сказал, что сегодня сдача курсача?! Блядь, Мия мне яйца перекрутит, если узнает, что я снова просрал сроки!

На заднее сиденье машины садится подоспевший Клинтон.

— Клин, ты знал, что мы сегодня курсовую сдаем? — оборачивается на того Дилан.

— У нас еще неделя.

Парень метает на меня раздраженный взгляд.

— Что? — интересуюсь я. — Я сделал раньше и решил сдать.

— Пошел ты на хер, Белл, — недовольно бурчит Дилан, возвращая все свое внимание в телефон.

— Где твоя маска?

— Линдгрен отобрала ее, — отвечает за Дилана Клинтон. — Наш подкаблучник все еще пытается угодить ее папочке, поэтому, когда Мия дергает за ошейник, то наш Дилан тут как тут, — издевательски хихикает тот.

— За то я трахаю Мию, а ты до сих пор дрочишь на фотку принцессы Томпсон д'Абето, — парирует Дилан. — Сука, из-за вас матч просрал! — Парень выключает телефон и обиженно отворачивается к окну.

— Готово, — оповещает Марк. Он протягивает мне листок с заявлением о пропуске учебного процесса на завтрашний день.

— Благодарю. — Забираю у старшего брата заявление и складываю лист пополам. — Ты к Хайдерам?

— Да. Кимберли весь мозг вытрахала с вопросом: когда я приеду?

Я молча киваю, а потом Марк выходит из машины.

— Слушай, твой брат хорошо общается к Хайдером, так какого хрена ты продолжаешь делать вид прилежного студента, если Марк может обо всем договориться с Кристианом? — интересуется Клинтон, садясь посередине заднего сиденья.

— Он общается не с Кристианом, а с его женой. Она не сильно интересуется делами университета.

Парень фыркает.

— Да если бы у меня были такие связи, то давно хер на эту учебу положил.

— Чуваки, там Мия освободилась. — Дилан распахивает дверь машины. — Вечером встретимся.

Он выходит из тачки и подбегает к девушке, от которой у него в штанах колом стоит, забирает у той сумку и вешает себе на плечо.

— Глядите-ка, как по команде прибежал, — посмеивается Клинтон.

— Там Харпер с Хайдер идут.

— Где? — Он резко наклоняется ближе к лобовому стеклу, чтобы лучше разглядеть девушек. — Я пошел. До вечера.

Клинтон так же уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями. Я устало провожу ладонью по лицу, наблюдая за Полли. Она выглядит напуганной, бегая глазами из стороны в сторону, пытаясь разглядеть кого-то, что вызывает у меня на лице усмешку. Я вытаскиваю из внутреннего кармана кожаной куртки синюю маску и швыряю ту на заднее сиденье. Завожу мотор и выезжаю с парковки, держа путь в клуб.

Через час езды я останавливаюсь у входа в «Феерию», подхожу к охраннику и показываю ему черную карту Джокера. Меня пропускают без лишних вопросов вовнутрь. Спустившись по лестнице, подхожу к столику, за котором сидит Оливер и его отец.

— Остин, присаживайся, — улыбчиво приглашает меня Энтони Кинг.

Я сажусь напротив мужчины, ожидая дальнейших поручений.

— Ты принес?

Вытаскиваю из кармана конверт с деньгами, который привезла мне Моника, и передаю в руки Энтони. Я знаю, что там недостаточно, но это все, что у меня есть.

Энтони вытаскивает деньги, муторно пересчитывает каждую купюру, а когда понимает, что денег не хватает, поднимает на меня хмурый взгляд.

— Снова сумма меньше.

— Это все, что у меня есть. На следующей неделе донесу вместе с другой суммой.

— Остин, — вздыхает Кинг. — Весь год я лояльно к тебе относился и смиренно ждал, пока ты донесешь мне остальную часть долга, но ты все не доносишь и не доносишь. Мое терпение истекает с каждым днем.

— Я понимаю...

— Нет, Остин, не сильно ты понимаешь. — Перебивает меня Энтони. — Давай так, сейчас я дам тебе адрес, ты поедешь туда и заберешь то, что принадлежит мне. Сразу говорю, клиент не очень дружелюбен, но с ним ты закроешь большую часть долга.

— Понял.

Мужчина протягивает мне бумажку с адресом, я послушно забираю ее и встаю из-за стола.

— Остин, — окликает он меня, но я не оборачиваюсь. Стою к нему спиной. — Возьми пистолет, не хочу, чтобы ты умер.

Он не хочет, чтобы я сдох только из-за того, что никто не будет платить за меня долг, вернее, Энтони не хочет, чтобы моя семья платила за меня долг. Не такой он человек.

Я подхожу к барной стойке, полностью обвешанной неоновой лентой. Красный свет сменяется на синий, фиолетовый, а потом снова возвращается, это фишка заведения. В «Феерии» существуют лишь три цвета. За год меня уже тошнит от них, была бы у меня возможность, то выколол себе глаза, лишь бы не видеть эти цвета снова. Мужик за стойкой сразу понимает, зачем я к нему пришел, достает пистолет и кладет на глянцевый стол.

— Не просри, — басом угрожает он.

В этом заведении нет хороших людей: все имеют дело с криминалом. Энтони Кинг просто владелец заведения, никто не знает, чем он занимается на самом деле. Тот тип за баром — сидел десять лет за убийство любовника своей жены, охранник на входе — служил в Афганистане, когда вернулся домой, его голову переклинило и он порешал всю семью: жена, двое сыновей и собака. Есть те, кто просто торгует наркотиками, сидели за кражи или изнасилования, но лишь малая часть зевак может сюда попасть, не считая девушек, крутящихся на шесте. Я и еще парочку парней здесь самое низкое звено. Нас называют вышибалами. Наша задача проста — выбивать долги из тех, кто решил попробовать дурь и не оплатить. Иногда попадаются воришки, как сейчас, но их всегда мало. Единственная проблема таких придурков в том, что они отбитые на голову и могут убить.

Страшно ли мне? Ни чуть. Я привык к такой работе. Меня не интересуют слезные раскаивания наркоманов, они не понимают собственных молитв, а я просто не верю в их клятвы.

Я бы мог сюда и не попасть, но Дилан, черт бы ему задницу порвал, затащил меня в тему с продажей наркотиков. Потом мы попали в клуб, я принес некачественный товар, из-за чего один приятель Энтони сдох прямо на одной их здешних проституток. Дилану ничего не сделали, а меня закопали по голову в землю, считали, что я специально его убил и пытались узнать, кто меня подослал. Так я и стал здесь работать. Стал отрабатывать долг того дружка Кинга, который лег на мои плечи.

Подъезжая к полу развалившемуся дому, выхожу из машины, держа пушку за спину, а в другой руке сжимаю кастет. Я поднимаюсь по деревянным ступеням крыльца, пытаясь не провалиться из-за сгнившей древесины, стучусь в дверь и жду. С той стороны слышны тяжелые шаги, они сменяются на звук поворота замка, а потом дверь приоткрывается. Я сразу же хватаюсь за ручку и тяну дверь на себя, от неожиданности мужчина не успевает среагировать и по его челюсти прилетает удар с кастета. Он валится на пол, а я в это время не медлю, хватаю эту тушу за грязный ворот футболки и приближаю к себе.

— Привет от Энтони. — Я снова бью его по лицу. — Где товар?

— Какой товар? — Он вопросительно смотрит на меня, пока из его носа течет кровь.

— Который ты спер. Считаю до трех, если не скажешь, то я прострелю тебе яйца.

— Стой, стой, п-пацан! Дай мне встать! Я... я покажу! — заикается тот.

И я отпускаю его, но пистолет вытащил и снял с предохранителя, на всякий случай. Мужчина встает с пола и, шатаясь из стороны в сторону, направляется на кухню. Он открывает дверь в полу и вытаскивает сумку. Я расстегиваю ее и начинаю считать пакеты.

— Не хватает двух.

— Пацан, там должно быть все ровно. Я ничего не брал оттуда.

— Здесь не хватает двух пакетов, — отчеканиваю я.

Мужик переминается с ноги на ногу, но все же куда-то уходит, видимо за теми пакетами, а я складываю все обратно, стоя на одном колене.

Прошло где-то пять минут, а его все еще нет. Я решил пойти на его поиски: в гостиной нет, да и в ванной никого. На глаза попадается лестница, ведущая в подвал. Спускаюсь по ней, снова сжимая пистолет в руке, мало ли, что этот упырь может сделать, со скрипом открываю тяжелую металлическую дверь и в нос сразу же бьет запах сырости и гнили. Выключатель я даже не ищу, беру телефон и включаю фонарик. Свет падает прямо на объект гнилого запаха. Я не понимаю, что это, но есть ощущение, что это труп на начальной стадии разложения. Воняет здесь ужасно, поэтому я хочу выйти, пока меня не стошнило, но когда разворачиваюсь к выходу, в мой живот уперлось дуло ружья.

— Один из ваших давно тут. Думаю, ему не помешает компания, — бурчит обдолбанный мужчина.

И когда он только успел принять?

Фонарик светит ему в ноги, поэтому я не вижу его лица, да и ружье еле различаю в темноте. Придется действовать интуитивно. Резким движением я хватаюсь за дуло и тяну на себя ружье, тот теряется, но в последний момент перехватывает оружие, вырывая из моей руки, переворачивает дулом к себе, а прикладом бьет меня прямо по лицу. Я валюсь на бетонный бол, рукой вмазываюсь в какую-то липкую жижу, но потом понимаю, что эта субстанция вытекает прямиком из трупа. Тошнота подкатывает к горлу и душит меня, а злость за побитое лицо закипает в жилах.

Я не собираюсь вести себя, как конченный придурок или герой без плаща, поэтому навожу фонарик на мужчину и стреляю тому в голову без раздумий. Выстрел оглушает меня, отчего я теряюсь в пространстве, а звон в ушах заполняет всю голову, как вода в бутылке. Я бы мог просидеть здесь пару секунд, чтобы прийти в себя, но из-за отвратительного запаха мой желудок уже не выдерживает, и я опустошаю его на пол. Это, блядь, дико отвратительно настолько, что я готов снова извергнуться, но мне уже нечем.

Встав с пола, я плетусь к выходу, закрываю за собой дверь, а потом забираю сумку. К хренам эту работу, я скоро так внутренности выплюну. Еще и переносица разбита, а вокруг небольшой царапины припухлость, что прикасаться к этому месту больно.

ПОЛЛИ

— Пожалуйста, пошли с нами! — умоляет меня Харпер.

— Что мне там делать, тем более в доме Оливера?

— Там будет выпивка, — оповещает меня Мия.

— Я с вами!

Я вскакиваю с кровати, забирая телефон с зарядки. Харпер радостно хлопает в ладоши, а Мия продолжает выводить ровную стрелку на глазу.

Через два часа мы уже были в полном боевом раскрасе и стояли напротив особняка Кинга. Этот трехэтажный дом настолько огромен, что я с трудом могу разглядеть его со всех сторон. Харпер хватает меня под руку, звонко хихикая, и тащит меня в дом, пока Мия спокойно идет за нами.

По ушам сразу начинает бить громкая музыка, а ее басы отдаются дрожью в теле. Здесь просто дохрена подростков: девушки в коротких платьях, которые еле прикрывают их задницы и парни в расстегнутых наполовину рубашках. Я не успеваю оглядеться, ведь на меня набрасывается новый друг Дилан с крепкими объятиями.

— Крошка Полли, — кричит он из-за громкой музыки, — я думал ты не придешь.

— Как видишь, — кричу я в ответ.

Парень замечает за моей спиной Мию и переключается на нее. Я уже не слышу, что он ей говорит, поэтому перевожу взгляд на Клинтона. Он стоит в той самой маске, которая мне скоро будет сниться в кошмарах, и спокойно машет мне рукой.

— Нет, Дилан! — кричит у меня над ухом Мия. — Я не отдам тебе ее!

— Любовь моя, ты лишаешь меня лучшего момента на этом тухлом утреннике для детей.

Наверное, Дилан до сих пор пытает выпросить свою маску обратно.

— Нет! Девочки, вы идите, я вас потом догоню.

Мы с Харпер переглядываемся, но все же уходим в глубь дома, протискиваясь через пьяных или обдолбанных студентов. Мы находим свободное место на синем диване, и я сразу же приземляю свою задницу, запрокинув голову на спинку.

— Хочешь что-нибудь выпить? — предлагает подруга.

— Ты еще спрашиваешь?! — удивляюсь я. — Естественно!

Харпер хихикает, подходит к столику рядом с диваном и достает две баночки колы из огромной миски со льдом, потом в ход идет виски. Она наливает поровну в пластиковые стаканчики виски, а потом смешивает их с колой. Девушка протягивает мне красный стаканчик, в котором есть соломинка и садится рядом со мной.

— Я думала ты не пьешь. — Я делаю пару глотков, сжимаю трубочку между губ.

— Если я из аристократической семьи, это не значит, что мне нельзя пить. — Харпер повторяет мои действия.

— Значит, так развлекаются студенты ЭМУ?

Разглядывая обстановку, я понимаю, что это действительно полный тухляк. Здесь просто танцуют и пьют, как в самом обычном клубе в Москве.

— А ты хочешь развлечься? — загадочно спрашивает Харпер, играя бровями.

— Что ты имеешь в виду? — щурю я глаза, размешивая соломинкой алкоголь в стакане.

Харпер встает с дивана и протягивает мне руку, а я без лишних вопросов хватаю ее и теперь мы идем в противоположную часть гостиной, куда-то на кухню, если быть точнее. Здесь обстановка такая же: много людей. Если бы я была тут одна, то мне было не комфортно. Подруга подбегает со спины к какой-то высокой девушке. У нее короткие шорты, что хорошо подчеркивают ее стройные ноги, топ на тонких бретельках, а на голове у нее дреды, завязанные в пучок. Она оборачивается на Харпер, разглядывая ту замыленным взглядом, а как только узнает черты лица, то ее губы растягиваются в ленивой улыбке.

— Ха-а-арпер! Моя чудная принцесса!

Девушка опирается рукой на кухонной столешнице, выпячивая острое бедро в сторону.

— Фэй, мы хотим развлечься! — Харпер искоса бросает на меня взгляд, так же делает и Фэй.

— Без проблем! Два? — интересуется она, начиная рыться в барсетке, которая висит у нее на бедрах вместо ремня.

— Полли, ты пробовала что-то кроме алкоголя?

Погодите, меня сейчас наркотиками накачают?

— Нет...

Харпер кивает украдкой и возвращается к Фэй.

— Один.

Девушка достает из сумки какой-то продолговатый сверток и аккуратно вкладывает его в руку Харпер, достает зажигалку и без всяких опасений протягивает мне.

— Ты главное не пугайся, — наставляет меня Фэй. — И получай кайф.

Я тяжело сглатываю, неуверенно кивая высокой девушке.

— Спасибо, Фэй, я в долгу не останусь, — благодарит ту Харпер.

— Не за что, принцесса, — подмигивает ей девушка.

Харпер снова подхватывает меня под локоть и теперь ведёт куда-то вверх по лестнице. Мы пролетаем длинный коридор и заходим в одну из комнат, как оказалось, это была ванная. Она запрыгивает в ванную, свесив ноги через ее бортик. Я делаю то же самое, а потом до моих ушей доносится песня любимой группы Limp Bizkit «Break Stuff» и на душе становится как-то легче, словно я подсознательно вернулась в свой родной город, к своим друзьям. В голове всплывают воспоминания, как мы сидели на балконе с Евой и Никитой, пока из колонки играла эта группа и эта же песня, отчего на моем лице появляется легкая улыбка. Интересно, как они там без меня?

— Зажигалка у тебя?

Вопрос Харпер выводит меня из мыслей, и я передаю ей зажигалку, которую передала мне Фэй, словно какой-то трофей. Только сейчас я замечаю, как между губ подруги зажат тот самый сверток и до меня доходит, что это косяк. Девушка поджигает кончик, затягивается и через пару секунд запрокидывает голову, выдыхая дым в потолок и смакуя вкус этой дряни. Она протягивает мне его, а я неуверенно забираю.

Никогда в своей жизни я не пробовала наркотики, я даже сигареты не курю. Единственный яд, который бывает в моем организме — алкоголь и ничего более. Не думаю, что будет хорошая идея вообще начинать пробовать.

— Чего ты его гипнотизируешь? — Посмеивается подруга. — Если не будешь, то отдай обратно, не делай это через силу. — Она протягивает мне руку, но я резко затягиваюсь.

Не прошло и секунды, как я начала кашлять, задыхаясь в едком дыму, а Харпер стала громче смеяться. Я отдаю ей обратно косяк, сама пытаясь сделать глоток свежего воздуха, но ванная комната уже пропахла этим.

Ужасный вкус, еще и горло раздражает, как при ангине.

— Не переживай, я в первый раз тоже кашляла.

— Это мерзко! — хрипло восклицаю я. — Какая же гадость!

Я делаю два больших глотка виски с колой.

— Хорошо, больше не будешь пробовать.

Придя в себя, я разглядываю комнату: красная подсветка освещает каждый угол, странно, что тут нет обычного света.

— Почему здесь красный свет? — интересуюсь я, когда же Харпер скурила половину.

— Чтобы какие-нибудь придурки не кололись.

— И как это понимать?

— В некоторых клубах туалеты освещены красным светом, чтобы наркоманам было сложнее найти вену, здесь такая же система. От косяка еще никто не умирал, а вот от чего покрепче...

Харпер тушит бычок о дно ванны и вылезает из нее, помогая вылезти и мне.

— Пошли, наверняка Мия потеряла нас и сейчас проклинает.

Мы выходим из туалета, Харпер еле плетется, держась за мою руку, а у меня просто кружится голова, думаю, что это из-за градуса в крови. Пока мы спускались по лестнице, и я слушала нечленораздельные возгласы Харпер, которая пыталась подпевать, в мое плечо кто-то специально толкается. Я останавливаюсь, тормозя подругу, и оборачиваюсь на того, кто толкнул меня, но когда я вижу его, то по моей спине стекает холодная струйка пота. Тот самый тип в маске и в той же кожаной куртке. Даже через его маску я чувствую, как эти глаза сверлят дыру в моем лбу так настойчиво и больно, что я чувствую жар в голове. Это мозг закипает или моя голова действительно начала гореть?

Он бы мог вечность смотреть на меня, как и я на него, но меня тянет Харпер.

— Чего ты встала, словно призрака увидела? — мямлит девушка. — Пошли, я уже вижу Мию!

По телу пробегает табун мурашек, и я невольно вздрагиваю, чтобы прийти в себя.

— Вы где были? — Хмурится Мия.

— Расслаблялись, — смеется Харпер.

— Господи, опять ты надралась. За тобой следить надо, как за драгоценностями в Лувре! — отчитывает ее Мия, но Харпер вообще не до этого. Она виснет на мне, как мартышка на ветке, и дрыгается в такт музыке.

— Ей весело, — улыбаюсь я.

Девушка закатывает глаза, тяжело вздыхая. Мия сейчас похожа на маму, которая отчитывает непослушных дочерей, это даже забавно.

— Потащили эту пьянь на улицу.

Мия подхватывает Харпер под локоть, и мы обе выводим подругу на улицу и сажаем на траву. Харпер все еще смеется с любой херни, которую увидит или же просто без причины, а меня это пугает. Мы с Мией сидим рядом с Харпер, пока ту роняет мне на плечо голову, хохоча.

— Полли, ты все-таки крутая девчонка. Не зря ты к нам приехала. — Сыпятся изо рта девушки комплименты. — Надеюсь, ты не свалишь через год, как делают другие... по тебе я точно буду скучать.

— Харпер, ты пьяна. — Мия поглаживает девушку по спине. — Может, мы поедем домой?

— Чтобы Полли пропустила заезд?! Ну уж нет! — Громко восклицает она.

Харпер подносит к губам пластиковый стаканчик с алкоголем, но я отбираю его из ее руки.

— Думаю, тебе хватит на сегодня.

Она хнычет, ложась спиной на траву.

— Какие вы скучные!

— Она всегда такая? — Обращаюсь я к Мие.

— На вечеринках — да. Здесь она чувствует себя королевой, а не принцессой. Под алкоголем мы все чувствуем себя выше других и смелее мы в разы, правда эта чудила не знает меры. — С губ Мии срывается смешок. — Но ее нельзя за этом винить. Харпер постоянно принижали в семье, а ее сестру всегда ставили в пример.

Это похоже на мою ситуацию. Мама тоже постоянно ставит в пример Кимберли. Она говорит, что Ким не была такой наглой и избалованной в моем возрасте. Всегда напоминает о том, что в мои девятнадцать Ким уже купила на свои деньги мотоцикл, а я до сих пор выпрашиваю карманные деньги у папы. Я знаю, что папа любит меня, для него я единственная и любимая дочка, но вот мама больше любит Кимберли, я знала это с четырнадцати лет, когда она начала рассказывать про Ким все больше и больше, даже если я и не просила. Меня это сильно раздражает, потому что я ревную. Я завидую этой дуре, ведь мама душу готова за нее отдать, а меня только отчитать.

Из мозгового штурма меня выводят возгласы за домом. Я оборачиваюсь, чтобы лучше расслышать и разобрать крики, но слышу рев моторов.

— Заезд начинается, — оповещает Мия. — Иди, я посижу с Харпер.

— Спасибо. — Я встаю с земли и бегу на другую часть двора.

Здесь не так много людей, как в доме, видимо не всем интересна гонка так сильно, как мне. В ряд стоят пять машин, а рядом с ними их хозяева: Оливер, Остин, Клинтон, Дилан и еще какой-то парень, которого я вижу впервые. Блин, может он и есть тот идиот, который следит за мной?

— Твою мать, я не смогу поехать! — Я слышу, как ругается Дилан. — Колесо проткнули, суки!

— У них не хватает пятого. — Говорит кто-то из толпы. — Похоже в этом году заезд перенесут или его вообще не будет.

Нет, нет, нет. Я не просру этот момент! Да я сейчас сама буду участвовать!

Я проталкиваюсь через толпу, чуть ли не падая в ноги Дилана, но парень ловит меня.

— Крошка Полли, ты что здесь забыла?

— Я хочу участвовать, — четко произношу я.

— А ты уверена? — недоверчиво косится на меня Клинтон. — У тебя же машины нет.

Черт, здесь машина нужна.

— А никто мне ее не даст?

Клинтон смеется.

— Разве что тот, у кого этих машин жопой жуй.

— Йоу, подружка чудилы Харпер. — Слышу я над головой знакомый голос, а когда поднимаю глаза, вижу Фэй. — Возьми мою. — Девушка протягивает мне ключи.

— Ты уверенна? А если я ее разобью? — Я не решаюсь взять ключи.

— Пофиг, развлекись. У меня вторая есть.

Как-то странно, что она дает мне свою машину, но раз она сказала, чтобы я развлекалась, то с радостью приму от Фэй эту возможность.

Я широко улыбаюсь, забирая у девушки ключи.

— Спасибо!

Разглядывая ключи, я замечаю на них значок «Феррари». Если бы эта машина принадлежала кому-то другому, то мне бы пришлось продать почку, чтобы покрыть половину ущерба. Я нажимаю на кнопку для разблокировки и слышу неподалеку звук из машины, в глаза бросается желтая машина, которая всем своим видом зазывает меня к себе. Нет смысла ломаться и думать, надо действовать. Шанса прокатиться на такой тачке у меня больше не будет. Но для начала нужно взять маску, не хочу попадаться в новостные каналы.

Я срываюсь с места и бегаю к Мие. Надеюсь, они еще там. На переднем дворе Мия до сих пор сидит с Харпер, точнее, Харпер спит на траве, а Мия полностью погружена в ленту Instagram.

— Мия! — подбегаю я к девушке. — У тебя еще осталась маска Дилана?

— Да... — растерянно отвечает она. — Зачем она тебе?

— Дай мне ее! Срочно! Я потом все объясню!

Она начинает шустро открывать сумку и протягивает мне маску.

— Спасибо!

Я опять убегаю за дом, надеваю маску на лицо и сажусь в машину. Господи, какой же кайф, сидеть в такой дорогой тачке. Завожу мотор и подъезжаю к пяти машинам, встав рядом с Оливером.

Парень видит меня, и его лицо искажает смесь злости и мерзости.

— Какого хрена ты участвуешь, Хайдер?

— Дилана подменяю, — с гордостью заявляю я.

Оливер продолжает сводить свои густые брови ближе к переносице, это единственное, что он может сейчас сделать.

— Водители на старте? — Девушка в мини-юбке встает напротив машин. — Готовы к заезду? — Кричит она, а толпа лишь громче кричит.

Блондинка заводит руки под свою юбку и медленно снимает с себя трусики под рев моторов, пока мое лицо искажает шок от увиденного. Хорошо, что мои эмоции скрывает маска. Она поднимает ярко-красную ткань, а потом роняет на асфальт, сигнализируя о начале гонки.