Педаль в пол

Я выхожу из разбитой тачки, хлопая дверью.

— Обязательно хлопать? — недовольно бурчит Никита, хмуря брови.

— Да ладно тебе. — Я вытягиваю руки кверху, чтобы избавиться от напряжения в теле. — Ей все равно пропуски на кладбище уже ставят, но эта старушка вытянула гонку.

— Пошла ты на хер, Полли, — показывает Ник средний палец, продолжая злиться на меня. — В следующий раз я ни за что не дам тебе свою тачку.

— Не дают — отнимай. Знаешь такое правило? — широко улыбаюсь я, упирая руки в бока.

— Бывай, — рявкает парень.

Он поднимает окно машины и уезжает, оставляя за собой столб дорожной пыли и визг шин.

Достав телефон из огромной сумки через плечо, на которой развешено множество значков, найденных на улице, купленных в каких-то небольших киосках или украденных у школьниц в автобусе, я проверяю время, попутно убирая множество уведомлений о пропущенных звонках от мамы. Уже пять утра. Меня однозначно ждет выговор или что похуже. В любом случае, я провинилась еще в десять часов вечера, поэтому решила, что не буду возвращаться домой, все равно получу. Все это время я тусовалась на квартире у друзей, а потом случайно разбила машину одного из них.

Я открываю подъездную дверь и бегу на нужный мне этаж, перешагивая через одну ступеньку. Своим ключом пытаюсь тихо повернуть замок, аккуратно открываю дверь и захожу в квартиру. Дома темно, значит, родители еще спят, что странно. Обычно в такое время папа во всю собирается на работу. Может, у него сегодня выходной?

Урчание в животе заставляет выбросить из головы лишние вопросы и пойти на кухню в поисках еды. В холодильнике я сразу заприметила свои любимые котлеты. Разогревать я их не собираюсь, а то мама точно проснется. Сколько себя помню, у нее всегда был чуткий сон, когда я чихнула в три часа ночи, она прибежала ко мне в комнату, чтобы проверить, не открыто ли у меня окно, а потом еще минуту трогала мой лоб в попытке понять, какая у меня температура.

Вытащив из холодильника тарелку с котлетами, я также достаю хлеб и делаю импровизированный бутерброд. Охренительное сочетание мяса и хлеба, за которое я готова душу продать. Может, если бы в колледже делали такую еду, то я бы не пропускала скучные пары, на которых подохнуть можно.

Как только я открыла рот, чтобы вкусить этот гастрономический фейерверк, на кухне загорается свет, а когда я поворачиваю голову, то вижу в дверном проеме злых родителей. Нет, я вижу злую маму, а папа никак проснуться не может и выглядит, как слепой котенок.

— Доброе утро? — Я кусаю бутерброд, пока мне не влетело по первое число.

— Пелагея, ты хоть время видела? — бубнит мама со скрещенными руками на груди.

— А я проснулась пораньше, чтобы в колледж не опоздать. — Вру я, но как же это хорошо получается.

— Сегодня воскресенье, — подмечает она.

Упс. Ошибочка вышла. Теперь я поняла, почему папа сегодня спит.

— Ты снова ослушалась меня, не отвечала на звонки, и что хуже, даже не отписалась мне, чтобы я не переживала!

— У меня телефон разрядился, — отвечаю с набитым ртом.

— Ты вся в Кимберли, — вздыхает она. — Чай хотя бы налей.

— Ага, — поддакивает папа. — Хотя родилась она от меня.

Мама легонько хлопает папу по груди, чтобы тот не говорил всякой ерунды. Только вот от одного упоминания про свою сестру сражу портит мне настроение.

Мама рассказывала, что Ким часто проводила со мной время, когда я была совсем маленькой, где-то до моих пяти лет, а потом забыла о моем существовании. В отличие от Дерека, который навещает меня раз в два месяца, она даже не звонит мне и не пишет.

— Иди в свою комнату и отсыпайся. Через пару часов Кимберли приедет, а на тебе лица нет.

От маминых слов я давлюсь едой, отчего стучу себя кулаком по груди, но когда это не помогает, я наливаю себе воды.

— Кимберли?! — Я прочищаю горло. — Зачем она приедет?

— Все вопросы потом, а сейчас иди в свою комнату.

Это самое жестокое наказание, которое я могла получить в своей жизни.

Я удрученно вздыхаю, но все же слушаюсь маму и плетусь в свою комнату. Родители снова легли досыпать до утра, а вот у меня сна так и нет. В голове закрался лишь один вопрос: зачем она приедет?

***

Звук будильника резко поднимает мою голову с подушки. Посмотрев на телефон замыленным взглядом, я еле различаю цифры на экране: «5 ноября. 10:20». Я поспала четыре часа и мне этого недостаточно. Роняю голову на подушку и сильнее укутываюсь одеялом.

Как только я начала засыпать, в комнату заходит мама.

— Полли, вставай, милая.

— Мам, еще пару минуточек, — сонно бубню я.

Стоп. Это не мама. Она всегда называет меня полным русским именем. Я знаю лишь одного человека, чей голос похож на мамин.

Я открываю глаза и смотрю прямо на старшую сестру. Она сильно изменилась. Я видела ее лишь на фотографиях, где ей было лет двадцать: черные длинные волосы, вечно хмурый или тяжелый взгляд и шрам на щеке. Когда я спрашивала у мамы, откуда у Кимберли такой огромный шрам на лице, то та постоянно умалчивала или переводила тему. Видимо, об этом в семье предпочитают умалчивать.

— Даже не обнимешь сестренку? — склоняет она голову набок.

У Ким больше нет тех длинных прядей, у нее каре, и теперь я могу получше разглядеть ее порез. Хоть она и пытается выдавить из себя улыбку, у нее все равно это плохо выходит.

Есть люди, которым не идет улыбка, и Ким одна из них. Она у нее вовсе не милая, наоборот, устрашающая, будто Ким скалится, как собака с бешенством.

— У меня нет настроения.

Я накрываюсь одеялом с головой, но его сразу же стаскивают.

— Ким, какого хрена?

— Пелагея, неприлично так разговаривать с сестрой, — отчитывает мама.

Чувствую, что день будет дерьмовым.

***

— Я никуда не поеду! — хлопаю я ладонями по столу. — Я не хочу в Ливерпуль!

— Прости, сестренка, но мы уже все решили, — скучающе произносит Ким, подпирая щеку ладонью.

— Мама, зачем мне туда ехать?

— Пелагея, послушай, это всего лишь на пару месяцев, — пытается успокоить меня мама. — Ты поедешь по обмену с другим учеником.

— А вы меня спросить не хотели?!

— Все вышло слишком сумбурно. Я подумала, что ты была бы рада увидеть город, в котором живет Кимберли.

— Подтянешь английский, — встревает сестра.

— А ты вообще не лезь!

Ким смотрит на меня удушающим взглядом, будто она сейчас убьет меня, и я понимаю, что мама мне здесь не поможет.

Женщина встает из-за стола и направляется в гостиную.

— Даю тебе двадцать минут на сборы, если нужна будет помощь, то попроси.

Единственное, о чем бы я ее попросила: сходить на хер, но позади меня стоит мама, поэтому я сглатываю злость, как самое горькое лекарство от кашля.

Может, Ким и является моей сестрой, но она мне не родная, хоть мама у нас одна, но вот отцы разные. Я не чувствую с ней никакой родственной связи.

— Не злись на нее, милая. — Мама опускает ладонь на мое плечо. — Вы же сестры.

— Не думаю, что сестра бы бросила меня, — оборачиваюсь я на маму. — Она забыла о моем существовании.

— Пелогея, она не бросала и не забывала тебя. Пойми, Кимберли живет в другом мире, таким, как нам, там нет места.

— Ты ее защищаешь. — Я хмурюсь из-за ревности.

— Нет. Я хочу донести до тебя, что твоя сестра добрая, но не хорошая. Но даже с этим минусом она все равно тебя любит, оберегает и защищает нашу семью.

— Почему она это делает? Что нам угрожает? Депортация?

Мама посмеивается, качая головой.

— Юмор у тебя точно папин.

— Ты снова переводишь тему.

— Вам нужно поговорить об этом самостоятельно, без меня или кого-то еще, но то, что тебе расскажет Ким, может ранить тебя.

Нам точно грозит депортация.

Я возвращаюсь в свою комнату, лениво вытаскиваю из шкафа чемодан, а следом на пол летит вся моя одежда.

Не знаю, какая погода в Англии, но лучше возьму с собой куртку. А если там нет такой зимы, как в Москве? Тогда захвачу футболки, кофту и джинсы. Из обуви у меня только кроссовки, я ненавижу ходить зимой в теплой обуви, выглядит некрасиво. Сложив одежду, я подхожу к столу, чтобы решить, что взять с собой. Если я еду туда учиться, придется взять тетрадь. Я кидаю толстую тетрадку в чемодан, а потом поднимаю взгляд на пробковую доску. На ней практически вся моя жизнь: детские фотки с родителями, грамоты за первые места из художественной школы, билеты с концертов, фотографии с друзьями, какие-то мотивационные цитаты из Pinterest, даже осталась валентинка от какого-то мальчика, когда я училась в пятом классе. На стене много постеров. Все это я забрать не смогу, но возьму хотя бы фото со своими подругами. Уверенна, они точно будут по мне скучать.

— Это твои друзья?

Я дергаюсь от испуга и оборачиваюсь на Ким.

— Тебя стучать не учили?

— Это ты еще Кая не знаешь. — Напоминает она про своего сына и моего племянника. — Он врывается в чужие комнаты в любое время и без стука, — хихикает она.

Мне неинтересен ее сын.

— Почему ты бросила меня? — От злости я сжимаю фото в руке. — Почему не интересовалась моей жизнью? Я все узнавала от Дерека или от мамы, хотя, они тоже говорили о тебе очень размыто, будто у них память отшибло.

— И что же они рассказывали тебе? — Кимберли прячет руки в карманы брюк.

— Что ты вышла замуж, у тебя есть дети и ты постоянно ездишь с Софией по больницам из-за ее болезни, а еще, что ты работаешь в очень странной компании.

— Ну да, — усмехается та. — Что-то они тебе да рассказали.

— Почему ты меня бросила?

— Я не бросала тебя. — Она меняется в лице за секунду. — У меня были обстоятельства, проблемы, и если ты знаешь про болезнь Софии, то должна понимать последствия.

— Знаю, но...

— Нет, не знаешь, — перебивает Ким. — Дерек приезжал к тебе так часто лишь по двум причинам: у него были дела в Москве, — оттопыривает сестра указательный палец. — А также Кесси просилась к тебе, — оттопыривает она средний палец.

Кесси тоже является моей племянницей, и видела я ее намного чаще, чем тех же Кая и Соф.

— Полагаю, ты уже собралась, поэтому жду тебя в машине.

Я что, задела ее? Это нечестно! Я должна тут обидные рожи корчить. Мы не виделись тринадцать лет, а она думает, что может ворваться в мою жизнь и порушить все планы. Ну уж нет, сестренка, ты и неделю со мной не протянешь. Взвоешь, как побитая собака и отправишь меня обратно в Москву.

Закрыв чемодан, я быстро складываю пару мелких безделушек в сумку и выхожу из комнаты, насупившись, чтобы всем показать свой недовольный вид.

***

— Ну все, мам, хватит. — Я пытаюсь вырваться из маминых объятий, но она слишком сильно сжимает меня.

— Дай еще немного потискать тебя, — шепчет она.

В этот момент нас с мамой обнимает и папа, а я мычу от неприятного сжатия.

— Мы будем скучать. — Папа целует меня в макушку.

Могли бы и не отдавать меня.

— Веди себя хорошо и слушайся Кимберли, — дает наставления мама.

Ох, не волнуйся, я точно не буду вести себя хорошо.

— Полли, время, — поторапливает Ким.

— Ну все, я пошла.

Родители отпускают меня и я могу видеть, как у мамы глаза на мокром месте.

Садясь в машину, мама шлет мне воздушный поцелуй, а потом я перестаю их видеть из-за уезжающей машины.

Всю дорогу я молчала, прожигая время в Tik Tok, а когда машина остановилась у аэропорта, мой телефон выхватили из рук.

— Да что ты делаешь?! — Я уже начинаю злиться.

— Отдам, как сядешь в самолет.

Я закатываю глаза, но все же выхожу из машины, забираю из багажника чемодан и сумку, а потом громко хлопаю дверцей.

— Спасибо, Леон, передавай Алексе привет.

— До свидания, миссис Хайдер.

Мы проходим на борт самолета, но здесь пусто, а вместо обычных кресел, расположены роскошные диванчики.

— Это бизнес-класс?

— Лучше, личный джет, — похлопывает меня Ким по плечу. — Располагайся, лететь будем долго.

— Нихера себе! — восклицаю я, но потом резко закрываю рот ладонью.

Родители не разрешают мне ругаться, может, Ким тоже начнет читать мне нотации?

— Думаешь, что ругать тебя буду?

— А не будешь?

— Нет, мне в общем-то насрать.

Ладно, она заслужила один плюс в свою сторону.

— Сколько тебе лет? — Она проходит мимо меня и присаживается на корточки, открывая дверцу мини-бара.

— Ты издеваешься? — возмущаюсь я. — Мне восемнадцать недавно исполнилось!

— Точно!

Сестра встает на ноги и оборачивается на меня. Я вижу, как в ее руке находится бутылка с моим любимым коктейлем. Мои глаза расширяются, а рот растягивается в широкой улыбке.

— Откуда ты знаешь?

— Полли, у меня есть глаза и уши во всем мире.

— Ты что, следишь за мной? — недоверчиво кошусь я на женщину.

— Не надо было снимать вирусные ролики будучи пьяной.

И тут я вспоминаю, как мы с друзьями прыгали через костер летом. Я решила это снять на камеру и за ночь видео набрало десять миллионов просмотров. У меня были опасения, что кто-то из семьи его увидит, но я даже представить не могла, что оно попадет Кимберли на глаза.

Она протягивает мне бутылку.

— Пей, пока мама не видит, — улыбается она.

— Ты меня так задобрить решила?

— Может быть.

***

В Ливерпуль мы прилетели уже под вечер. Нас снова встретила тонированная машина и повезла в другую сторону от города.

Я знаю, что муж Ким довольно богат, но я не думала, что настолько. И я не думаю, что у каждого богатого человека имеется какая-то странная эмблема на машине, как и у водителя, будто герб. Но я никогда и нигде не видела герб в виде меча, на рукоятках чаши, как на весах, а само лезвие что-то пронзает, я не смогла разглядеть. В Москве тоже есть богатеи, но я не видела у них никакого герба.

Что-то здесь не так.

Как только мы подъехали к дому, где живет моя сестра со своей сестрой, то у меня отвисла челюсть. Это не дом, это — дворец! Здесь не могут жить люди, только короли. Даже как-то неудобно будет, когда я его разнесу к чертям.

— Чего встала? Проходи.

Я пытаюсь открыть дверь, но ручка дергается сама, и дверь распахивается. Заглянув вовнутрь, я вижу дворецкого. А я точно к сестре приехала, а не к королеве Англии?

— Добрый вечер, Полли. — Ко мне подходит какая-то тетя в кухонном фартуке, а сзади нее стоят две девушки в такой же одежде, что и она. — Меня зовут Клэр, очень приятно с вами познакомиться.

— Да, я знаю английский, но сейчас я будто общаюсь с инопланетянами.

— Привет. Как твои дела? — говорю я на английском самую базовую фразу.

Женщина смотрит на меня растерянными глазами. Я что, сказала что-то не то?

— Придется тебе пользоваться переводчиком. — Ким смеется сзади меня.

— Отстань!

Два добермана чуть не сносят меня с ног, выбегая на улицу, а за ними бегут два ребенка, полагаю, это Кай и София. Когда меня замечает Кай, то резко останавливается, а в его спину врезается младшая сестра.

— Ай... Почему ты остановился?

Мальчик ей не отвечает, продолжая глазеть на меня, а от его взгляда у меня мурашки по коже. Нет, у него глаза точно не в Кимберли. У Кая они настолько голубые, что душу леденят.

— Ты кто? — Мальчик тычет в меня пальцем.

Слава богу! Я начала понимать английскую речь.

— Кай, неприлично тыкать пальцем в людей, — отчитывает того Ким. — Это Полли. Она моя младшая сестра и ваша тетя.

— Сестра?! — вскидывает Кай брови.

— Тетя?! — София отталкивает старшего брата и смотрит на меня с широкой улыбкой на лице. А вот у нее глаза Кимберли. — Еще одна тетя?! Ура! — хлопает она в ладоши, прыгая на месте.

— София, помнишь, что я тебе говорила?

— Ой, прости, мам.

Девочка перестает прыгать, но продолжает разглядывать меня.

Да, болезнь сильно сказалась на ее внешнем виде: София очень худая, но радует лишь то, что она в ремиссии. Надеюсь, эта херня не вернется к бедняжке.

— Тетя Полли, пошли играть! — София хватает меня за руку и тащит куда-то. Я лишь успеваю только разуться. — Я покажу тебе все свои игрушки!

Нет! Только не это!

Я хорошо отношусь к детям, но только не к таким гиперактивным.

— Соф, подожди...

Моя голова врезается в чью-то огромную грудь или спину, а когда поднимаю глаза, то вижу перед собой светловолосого мужчину, с щетиной на лице. Что за гребаный Аполлон передо мной? Мне нужно поклониться перед ним и преподнести какое-то подношение?

— Папа! — радостно кричит девочка. — У меня есть вторая тетя! Теперь у меня две тети: Алекса и Полли!

Это Кристиан?! Тот самый Кристиан Хайдер?!

Я конечно слышала про него, но никогда не видела.

— Ну и красавчика ты себе урвала, — говорю я на русском, чтобы Крис меня не понял.

Но реакция сестры заставила меня сомневаться в этом. Она начинает смеяться.

Только не говорите мне...

— Полли, я знаю русский. Говорить на нем не могу, но понимаю. Спасибо за комплимент, — посмеивается он.

— Папа, а почему мама смеется? Тетя Полли сказала что-то смешное? — не понимает София.

Крис берет свою дочь на руки, пока я сгораю со стыда и готова провалиться сквозь землю.

— Полли сказала, что твой папа очень красивый.

Как отмотать время назад?

— Да! Мой папа красивый!

— Я могу пойти в свою комнату? — бубню я, смотря в пол.

— Конечно, Клэр тебя проводит. Не стесняйся, будь как дома.

Ну уж нет. После такого я точно не буду ощущать себя как дома. Хочу обратно в Москву.

Клэр проводила меня в комнату. Она настолько большая, что присутствует эхо. Шкаф с зеркалом от пола до потолка, комод, письменный стол, кровать и личная ванная. Я в раю!

Нужно написать друзьям и похвастаться, ну еще и предупредить.

Я вытаскиваю телефон из кармана джинс и захожу в общий чат своей компании.

ПОЛЛИ: Угадайте, где я?

НИК: В обезьяннике?

ЕВА: Я не буду тебя забирать, так и знай.

ПОЛЛИ: Какие же вы противные. Как я только с вами дружу?

НИК: Мы сами в шоке.

Я отправляю в чат фото своей комнаты.

НИК: Как ты пробралась в спальню к Елизавете?

ПОЛЛИ: Я в Ливерпуле, придурок.

ЕВА: А учеба? А я?! *плачущий эмодзи*

ПОЛЛИ: Не волнуйся, я здесь по обмену на пару месяцев. К вам приедет ученик из Англии вместо меня.

ЕВА: Я не думаю, что такой студент захочет проходить курсы электромонтера.

НИК: Может, он придет к вам на дизайнера. Полли, на какую специальность ты переводишься?

ПОЛЛИ: Я только приехала. Я даже не знаю, когда в колледж пойду.

ЕВА: Держи нас в курсе и найди мне красивого англичанина.

НИК: Когда он увидит тебя, то попытается забыть Москву.

ЕВА: Мудак!

ПАВЕЛ: Что я пропустил?

КРИСТИНА: Полину депортировали.

ПАВЕЛ: Наконец-то.

*Пользователь Полли покинула общий чат*