Кто кого переучит?

— С твоим днём! — Подошла к Вове после поздравлений Наташи Еся. — Это вот просто символический подарочек. — Девушка передала коробочку с ножиком Адидасу.

— Спасибо, Еська. — Парень аккуратно приобнял Громову, и открыл коробку. — Ничё себе! Еся, емае! Спасибо тебе! Не стоило так тратиться! Рад, что пришли. Проходите, располагайтесь. Там вон Зима лимонад разливает.

Есения кивнула, проходя вглубь зала. Она чувствовала на себе взгляды парней. Некоторые смотрели с интересом, некоторые — с откровенной опаской, зная, что Кащей за ней ухаживает.

Сквозь толпу, небрежно раздвигая плечами пацанов, к ней направлялся Костя. Он был, как всегда, одет с иголочки, с неизменной сигаретой в зубах и хитрым, изучающим прищуром. Его авторитет ощущался в каждом неторопливом движении.

— А вот и ты. — Голос Кащея был с легкой хрипотцой, от которой у Есении всегда пробегали мурашки по спине. Он подошел вплотную, не обращая внимания на окружающих, и по-хозяйски положил руку ей на талию. — Скучала, Громова?

— Мы не виделись всего сутки, Кость. — Есения лукаво улыбнулась, не отстраняясь от его руки. Что уж таить, было приятно. — Я не успела.

— А я успел. — Кащей выпустил струю дыма в сторону. — Ты сегодня слишком красивая. Мне это не нравится. Придется всем глаза завязывать, чтоб не пялились. — Добавил мужчина тише, чтобы услышала только блондинка.

— Не придумывай. — Усмехнулась она, окидывая взглядом зал. — Надо за стол садиться. Все только нас и ждут.

Кащей нехотя убрал руку с ее талии, скользнув взглядом по ее лицу. Отодвинул стул, помогая сесть девушке. Получилось так, что справа от Еси сидел Костя, а слева Вахит. Наташа с Вовой сели напротив девушки.

Застолье проходило интересно. Смешные тосты, весёлые истории пацанов. Но вдруг, в одной истории Марат упомянул Жёлтого, Вадима. Еся моментально напряглась, сердце предательски забилось от тревоги. Кащей не упустил перемену в настроении девушки. Его рука, которая лежала на спинке стула Громовой, аккуратно дотронулась до спины Есении. Она вздрогнула от неожиданности.

— Что случилось? — Спросил мужчина на ухо.
— Всё в порядке. — Пыталась успокоиться Есения. Кащей понимал, что она что-то недоговаривает.
— Мне надо тебе кое-что расска...— Девушку перебили с новым тостом. Она замялась.
— Что? — Интересовался Костя.
— Ладно, потом. — Не могла решиться блондинка. Заметив это, Наташа, что-то смело начала рассказывать Вове. Рука Адидаса резко сжалась в кулак. Он поднялся из-за стола и направился в сторону Кащея.

— Никуда не уходи. Я сейчас вернусь. — Бросил Костя и, поправив воротник, направился за Адидасом, на ходу здороваясь с другими парнями из группировки.

Есения осталась сидеть за столом, наблюдая за весельем. Музыка сменилась на ритмичный трек группы «Мираж». Наташа подсела к Громовой и честно призналась.

— Я всё Вове рассказала. Извини, что не предупредила. — Ната взяла руку подруги, которая лежала на столе. — Не могу уже смотреть, как тебя совесть мучает, хотя ты и ничего не сделала.

Есения молча налила себе в пластиковый стаканчик немного лимонада и прислонилась к спинке стула.

— Возможно это и к лучшему. — Злости на подругу не было.

— Вижу же, как ты весь вечер пытаешься правильные слова подобрать. Сейчас Вова ему всё объяснит. Он поймёт.

— Надеюсь на это. Не хотелось бы драк и разборок. Особенно из-за меня.

— Прекращай, всё хорошо будет. Я до туалета и назад. Жди. — Наташа только отошла от Громовой, как в этот момент к ней вразвалку подошел Турбо. Валера уже успел изрядно выпить: его лицо раскраснелось, глаза блестели шальным огоньком, а от спортивной куртки разило портвейном. Он всегда отличался горячим нравом и тем, что сначала делал, а потом думал. А сегодня, подогретый алкоголем, он явно решил перейти черту.

— Скучаешь, Еська? — Турбо уселся прям на стул Кащея. — Че сидишь тут одна, как не родная?

— Я не одна, Валер. Жду Костю. Садись на свой стул, пожалуйста. — Есения постаралась сказать это спокойно, но в голосе прозвенел металл. Она терпеть не могла пьяную фамильярность. Особенно вспоминая недавнюю ситуацию.

— Да брось ты. — Турбо криво усмехнулся, его взгляд скользнул по фигуре. — Че тебе этот старый сдался? Кащей уже отработанный материал. Тебе молодой нужен, горячий. Такой, чтоб кровь кипела, понимаешь?

Турбо протянул руку и нагло попытался накрутить на палец прядь ее волос. Есения резко дернула головой и с силой оттолкнула его руку.

— Ты че, берега попутал, Турбо? — Прошипела она, сузив глаза. — Иди проспись.

— Да ладно тебе! — Валера, обозленный отказом, грубо схватил ее за запястье, притягивая к себе. — Че ты из себя недотрогу строишь, а? Думаешь, раз Кащей с тобой таскается, так тебе цены нет?

Есения открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

Воздух в подвале словно заледенел. Чья-то рука, подобно стальным тискам, сомкнулась на воротнике олимпийки Турбо и с чудовищной силой рванула назад. Валера пошатнулся, отпустив Есению, и едва устоял на ногах.
Перед ним, заслонив собой девушку, стоял Кащей. Его лицо побледнело от ярости, скулы заострились, а в глазах полыхал такой черный, первобытный гнев, что музыка, казалось, стихла сама по себе.

— Ты че, рамсы попутал, кучерявый? — Голос Кащея был тихим, но от этого ледяного тона по спинам стоящих рядом пацанов пробежал холодок. Зал мгновенно затих. Все обернулись в их сторону. Зима перестал жевать, Марат напрягся, готовый в любой момент сорваться с места.

Турбо, с трудом сфокусировав взгляд, понял, что натворил.

— А че такого, Кащей? — С вызовом бросил Валера, выпячивая грудь. — Че ты кипишуешь? Она свободная девчонка. Не жена же она тебе!

— Она — моя, — Чеканя каждое слово, процедил Кащей. Он шагнул вперед, вплотную приблизившись к Турбо. — И если ты, гнида, еще раз к ней свои культяпки протянешь, я тебе их по самый локоть отрублю и сожрать заставлю. Ты меня понял, чушпан?

Назвать члена группировки «чушпаном» было сильным оскорблением. Лицо Турбо перекосило от бешенства. Он сжал кулаки и дернулся вперед. Кащей мгновенно перенес вес на правую ногу, его рука скользнула в карман брюк, где, как знали многие, он всегда носил выкидной нож.

— А ну, блять! — Громовой голос Вовы Адидаса разрезал напряженную тишину. Он вклинился между ними, как бетонная стена, жестко упираясь руками в грудь обоим. — Вы че устроили?! Убрали руки! Турбо, остынь, баран пьяный, пока я тебе сам челюсть не свернул!

— Вов, он края не видит, — Кащей не сводил убийственного взгляда с Турбо, но нож из кармана не достал.

— Я сказал — остыли оба! — Рыкнул Адидас. — Турбо, пошел вон на улицу, проветрись. Зима, выведи его, чтоб глаза мои не видели.

Зима и подоспевший Марат схватили упирающегося, матерящегося Валеру под руки и поволокли к выходу. Вова тяжело выдохнул и посмотрел на Кащея.

— Всё, успокойся. Понимаю ты сейчас заведён после разговара. — Есения тут же поняла, что за разговор. — Извини за него, перебрал пацан. Красивая девчонка, сам же понимаешь. Вот и полез к ней. Есь, нормально всё? — Парни уставились на девушку. Блондинка лишь махнула головой, понимая, что всю эту картину Наташа проспустила, пока была в туалете. Придётся пересказывать.

Кащей перевел дыхание. Его грудь тяжело вздымалась. Он повернулся к Есении, которая сидела молча, плотно сжав губы. В ее глазах не было страха, только напряжение.

Мужчина молча протянул руку девушке, она без сомнения поднялась, и взяла руку в ответ — его пальцы были ледяными — и, не говоря больше ни слова, потянул в сторону лестницы.

— Мы на воздух. — Бросил он через плечо Адидасу.

Пара вышла из душного подвала на ночную улицу. Холодный ветер сразу ударил в лицо, освежая и немного снимая нервное напряжение. Небо было ясным, усыпанным колкими, яркими звездами.
Кащей отошел на несколько шагов, остановился под светом желтого уличного фонаря и достал пачку сигарет. Чиркнула спичка, огонек на секунду осветил его резкие, красивые черты лица. Он глубоко затянулся, выпуская густое облако пара и дыма в морозный воздух.

Есения подошла к нему, кутаясь в пальто. Она молчала, давая ему время остыть.

— Испугалась? — Наконец хрипло спросил он, не глядя на нее, устремив взгляд в темноту двора.

— Нет. — Спокойно ответила Есения. — Я испугалась того, что ты мог с ним сделать. Из-за глупого, пьяного трепа.

Кащей резко повернулся к ней. В его глазах все еще тлели отголоски той самой ярости.

— Из-за трепа?! — Он выкинул недокуренную сигарету в снег. — Он тебя трогал, Есения! Он лапал то, что принадлежит мне. Ты понимаешь, что я тут любого положу в землю, если кто-то посмеет на тебя не так посмотреть? Любого! Завтра и Жёлтый поймёт про что я сейчас тебе говорю.

Он шагнул к ней, обхватив ее лицо, жесткими ладонями, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Я не позволю никому к тебе приближаться. Ты меня слышишь? Я тебе клянусь, завтра, каждый из группировки Жёлтого узнает про это. И сам Жёлтый.

Есения смотрела в его глаза — темные, бездонные, полные какой-то отчаянной, почти звериной привязанности. Она видела за этой агрессией его уязвимость. Он держал эти улицы, но сейчас, рядом с ней, он боялся потерять контроль над самым важным.

— Ты правда переживала, что я не пойму? Он пытался домогаться до тебя. И ответит за это. Ответит за каждое слово в твой адрес.

— Кость. — Тихо, но твердо произнесла она, накрывая его ладони своими. — Мне не нужно, чтобы ты убивал за меня. Мне не нужны эти разборки. Если мы вместе... если я с тобой, то это мой выбор. Тебе не нужно ничего доказывать кулаками и ножами. Твоя сила в другом.

Он слушал ее, и его лицо медленно расслаблялось. Напряженные желваки перестали ходить ходуном. Он тяжело вздохнул, утыкаясь лбом в ее лоб.

— Ты не понимаешь, Есь. — Прошептал он, и его голос сорвался, выдавая глубоко спрятанную нежность. — В этом мире по-другому не понимают. Здесь если дал слабину — сожрут. А ты... ты единственное светлое, что у меня есть. И если кто-то попытается это забрать... я за себя не ручаюсь.

— Никто меня не заберет. — Есения приподнялась и мягко поцеловала его в холодные, пахнущие табаком губы. Это был короткий, но очень важный поцелуй, который говорил больше, чем тысячи слов. — Я сама решила быть здесь. С тобой. Но ты должен доверять мне. Если мы строим отношения, а не просто играем в «пацана и его девчонку». Ради нас.

Кащей обнял ее, крепко прижимая к себе, зарываясь лицом в ее волосы. Морозный воздух щипал щеки, где-то вдалеке выла собака, а из подвала все еще доносились приглушенные ритмы Миража.

— Хорошо. — Глухо ответил он, не отпуская ее из объятий. — Но если эти гады, еще раз на тебя хоть посмотрят, я заставлю их асфальт грызть. Договорились?

Есения тихо рассмеялась, утыкаясь носом в его колючую щеку. Это был компромисс. Кащей оставался Кащеем, со своими уличными правилами и жестким кодексом, но ради нее он был готов попытаться наступить на горло собственным демонам.

— Договорились. — Прошептала она. — Идём к ребятам? — Мужчина кивнул, и за ручку пара двинулась внутрь качалки.

Сейчас же мужчина чётко понимал, что Жёлтый получит своё. Не сегодня, так завтра. И Есения об этом не узнает.