[BL] Бесконечный город

После возвращения Ан Яня в съёмочную группу они с Сюй Шаоцянем с каждым днём всё лучше взаимодействовали друг с другом. Сильный актёрский талан обоих и раньше помогал им хорошо понимать партнёра по съёмочной площадке, но теперь между ними появилась особая связь, благодаря которой работа над продолжением «Бесконечного города» пошла ещё легче.

Чем дальше продвигались съёмки, тем реже режиссёр Гао кричал «Стоп!». Многие сцены удавалось снять с первого дубля, без исправлений и повторов, что заметно ускорило работу всей команды.

Та сцена под дождём, которую снимали несколько дней назад, на самом деле была важным сюжетным поворотом.

Человек, которого доктор Коэн встретил тогда на улице, вовсе не был Сяо Ци. Это оказался Пятый — клон, сбежавший из лаборатории ещё в восемнадцать лет.

Все клоны были созданы на основе одного и того же генетического материала, поэтому выглядели абсолютно одинаково. Именно поэтому измученный тоской по Сяо Ци доктор Коэн на мгновение поверил, что любимый человек вернулся к нему.

Сюжет «Бесконечного города 2» постепенно приближался к финалу.

Вернувшийся в лабораторию Пятый специально выдавал себя за Сяо Ци. Но его целью была вовсе не любовь и не встреча после долгой разлуки — он жаждал мести.

Они с Сяо Ци выросли вместе в одной лаборатории. До побега жили бок о бок, словно настоящие братья-близнецы. Между ними существовала глубокая привязанность, и каждый считал другого единственным родным человеком в своей жизни.

Пятый знал, что Сяо Ци искренне любил доктора Коэна. Знал и другое — для самого Коэна этот человек был всего лишь экспериментальным образцом. Именно он без колебаний распорядился пересадить все органы Сяо Ци другому пациенту.

От боли и ярости Пятый был готов на всё. Он хотел собственными руками убить человека, которого считал виновником смерти своего брата.

Съёмки стремительно приближались к развязке, и вскоре настал день работы над финальной сценой.

Это был один из самых сложных эпизодов фильма. Ан Яню предстояло снять маску добродушного и открытого Сяо Ци и перевоплотиться в холодного, безжалостного Пятого. В финале он должен был достать спрятанный пистолет и выстрелить доктору Коэну прямо в сердце.

***

На съёмочной площадке, сохраняя привычную улыбку Седьмого, Ан Янь взял Сюй Шаоцяня за руку и мягко произнёс:

— Доктор Коэн, покажите мне вашу лабораторию.

Сюй Шаоцянь удивлённо посмотрел на него.

— Почему тебе вдруг захотелось туда?

— Потому что это место, где я появился на свет, — с улыбкой ответил Ан Янь. — Я хочу увидеть это ещё раз.

Доктор Коэн некоторое время молчал.

Затем осторожно провёл рукой по его волосам и тихо сказал:

— Хорошо. Я отведу тебя туда.

Они вместе подошли к дверям лаборатории. Сюй Шаоцянь набрал код доступа, и тяжёлая дверь медленно открылась.

Внутри царили холод и тишина. В центре помещения стояла прозрачная капсула, похожая на стеклянный саркофаг. Внутри неподвижно покоился человек. Лицо его было бледным, словно лишённым последних следов жизни. Тело сохранилось именно таким, каким было в момент смерти.

Это и был настоящий Сяо Ци.

Тот самый Сяо Ци, который умер на операционном столе после извлечения органов. Позже доктор Коэн перенёс его тело в эту капсулу, словно пытаясь сохранить его навечно.

Сюй Шаоцянь долго смотрел на него в молчании.

Потом медленно повернулся к стоящему рядом человеку.

— Ты...

Улыбка исчезла с лица Ан Яня, его взгляд стал холодным и чужим.

— Доктор Коэн... давно не виделись. Я тот самый клон, которому удалось сбежать из лаборатории много лет назад, — он сделал короткую паузу, — пятый номер.

С этими словами он достал из кармана пистолет и направил его прямо в грудь Коэну.

Пальцы Ан Яня едва заметно дрожали. По сценарию он должен был полностью войти в образ Пятого — смотреть на противника с ненавистью, нажать на курок и собственноручно убить его.

Пистолет был бутафорским. Кровь, которая должна была расплескаться по груди Сюй Шаоцяня после выстрела, тоже была всего лишь спецэффектом. Но Ан Янь всё равно не мог заставить себя спокойно сыграть этот момент. Даже понимая, что всё это лишь кино, он никак не мог представить, что собственными руками убивает Сюй Шаоцяня.

До этого все сцены между ним и Сюй Шаоцянем были наполнены теплом. Их герои держались за руки, обнимались, целовались — со стороны они и вовсе выглядели как влюблённая пара, понимающая друг друга без слов. Но теперь сюжет резко менялся. Правда наконец раскрывалась, и Ан Яню нужно было отказаться от образа Сяо Ци, вновь стать Пятым — холодным, мстительным и безжалостным. Переключиться на такую противоположную роль оказалось гораздо труднее, чем он ожидал.

Неудивительно, что режиссёр Гао довольно быстро крикнул:

— Стоп!

Он подозвал Ан Яня к себе и терпеливо объяснил:

— Ан Янь, постарайся забыть всё, что было раньше. Не думай о Сяо Ци. Сейчас ты — Пятый. Человек, которого ты считал единственным родным существом в этом мире, погиб от рук стоящего перед тобой доктора Коэна. Ты вернулся только ради мести. Между вами нет ни чувств, ни привязанности. Есть только ненависть. Настройся и попробуй ещё раз.

— Хорошо, — тихо ответил Ан Янь.

Он отошёл в зону отдыха, сел и сделал несколько глотков воды. Такая эмоциональная перестройка действительно была невероятно сложной. В одной и той же картине ему сначала приходилось играть человека, который безоглядно любит доктора Коэна, а затем — того, кто ненавидит его всем сердцем и хочет собственноручно убить.

Две роли, два совершенно противоположных эмоциональных состояния. Это было похоже на раздвоение личности.

Заметив, как Ан Янь хмурится, Сюй Шаоцянь подошёл к нему и мягко положил руку на плечо.

— Не торопись. Играть сразу трёх разных персонажей в одном фильме само по себе очень трудно. Ты и так справляешься отлично.

Ан Янь опустил взгляд.

— Просто... этот финал слишком тяжёлый. Мне приходится стать другим человеком и своими руками убить Коэна. От этого почему-то очень неприятно на душе.

Сюй Шаоцянь немного помолчал, прежде чем ответить:

— В этом и заключается смысл истории. В первой части Сяо Ци безнадёжно любил Коэна и в итоге погиб от руки того, кого любил больше всего на свете. Во второй части Коэн наконец понимает, что тоже любит Сяо Ци, но осознаёт это слишком поздно.

Он ненадолго замолчал и посмотрел на Ан Яня особенно внимательно.

— На самом деле Коэну сейчас тоже больно жить. Возвращение Пятого и его месть — это своего рода освобождение. История заканчивается там же, где началась. Наверное, для них это лучший возможный конец.

Ан Янь долго смотрел на него, прежде чем тихо спросить:

— Неужели ничего уже нельзя изменить?

Сюй Шаоцянь некоторое время молчал, задумавшись, прежде чем ответить:

— Есть вещи, которые невозможно вернуть после того, как потерял.

Сердце Ан Яня болезненно сжалось.

«А тебя?.. Тебя, которого я когда-то оттолкнул... можно ли ещё вернуть?» — невольно подумал он.

Сюй Шаоцянь слегка сжал его руку.

— Не думай слишком много. Это всего лишь фильм. Давай вместе доведём историю Коэна и Сяо Ци до конца.

Ан Янь кивнул.

— Хорошо... Дай мне ещё немного времени.

Он глубоко вдохнул и постарался окончательно избавиться от эмоций Сяо Ци. Шаг за шагом погружаясь в чувства Пятого, он долго настраивал себя на нужное состояние и лишь спустя некоторое время сообщил режиссёру, что готов к новому дублю.

Съёмки возобновились.

Лицо Ан Яня стало холодным и непроницаемым.

— Доктор Коэн, давно не виделись. Я тот самый клон номер пять, который когда-то сбежал из лаборатории.

Он медленно достал пистолет и направил его в грудь Коэну.

— Это ты убил Сяо Ци собственными руками. Я вернулся только ради того, чтобы отомстить за него, — его голос звучал ровно и безжалостно. — Здесь он появился на свет. Здесь всё началось. И здесь всё должно закончиться.

Едва последние слова сорвались с губ, он нажал на спусковой крючок — прозвучал выстрел.

На белоснежной рубашке Сюй Шаоцяня мгновенно расплылось алое пятно крови. Под холодным светом лабораторных ламп эта краснота выглядела настолько яркой и настоящей, что резала глаза.

На лице Коэна сначала промелькнуло потрясение. Но постепенно оно исчезло, а на смену ему пришло странное спокойствие. Не обращая внимания на Пятого, он прижал ладонь к груди и медленно, шаг за шагом, направился к капсуле, в которой покоился настоящий Сяо Ци.

— Отлично! Снято! Следующая сцена! — крикнул Гао Синь.

По команде режиссёра члены съемочной группы сразу же приступили к подготовке съемочной площадки к финалу, а Ан Янь вышел, чтобы подправить макияж, и, вновь перевоплотившись в уже мёртвого Сяо Ци, лёг в прозрачную капсулу.

Кровь из груди Коэна продолжала вытекать, и по полу за ним тянулся ярко-красный след. Шаг за шагом, с трудом удерживаясь на ногах, он дошёл до капсулы и, подняв дрожащую руку, бережно коснулся волос Сяо Ци.

— Сяо Ци... — в глазах Сюй Шаоцяня застыла такая боль, что от неё невозможно было отвести взгляд.

Он наклонился и оставил на лбу Ан Яня лёгкий, почти невесомый поцелуй.

— Я... люблю... тебя...

После этого, держась за последние остатки сил, Коэн вошёл в прозрачную капсулу и осторожно заключил в объятия холодное тело Сяо Ци.

— Я люблю тебя... — по его щеке скатилась прозрачная слеза.

Алая кровь уже полностью пропитала рубашку на его груди, наконец Коэн закрыл глаза. Но руки, обнимающие любимого, лишь крепче сомкнулись вокруг бездыханного тела, словно он хотел навсегда связать их судьбы воедино.

Холодная лаборатория, залитая белым светом ламп, прозрачная кристальная капсула и два человека, застывшие в последних объятиях — этот кадр стал последним в фильме «Бесконечный город 2». Так их история подошла к концу.

— Отлично! — довольно объявил Гао Синь. — Финальная сцена снята. Наконец-то можем праздновать завершение съёмок!

Вся съемочная группа тут же взорвалась аплодисментами.

Но лежавший внутри капсулы Ан Янь вовсе не выглядел счастливым. Пока сотрудники съёмочной группы занимались оборудованием и реквизитом, он продолжал лежать, уткнувшись лицом в грудь Сюй Шаоцяня, явно пытаясь сдержать подступающие слёзы.

Сюй Шаоцянь мягко погладил его по волосам.

— Всё хорошо. Это всего лишь фильм.

Ан Янь кивнул, но тяжесть в груди всё не исчезала. Наверное, за последние месяцы он слишком глубоко вжился в роль. Он всё чаще воспринимал себя как Сяо Ци. И сцена, в которой Коэн наконец признаётся ему в любви, целует его в лоб и спокойно принимает смерть, оставила в душе слишком сильный след.

Сделав несколько глубоких вдохов и кое-как успокоившись, Ан Янь кашлянул и вместе с Сюй Шаоцянем выбрался из капсулы.

— Вы оба сегодня отлично поработали! — улыбнулся Гао Синь. — Наконец-то всё закончено. Сегодня вечером угощаю всех ужином. Считайте это нашим банкетом по случаю окончания съёмок!

Эта новость была встречена с энтузиазмом. Все быстро привели площадку в порядок, заехали к себе переодеться а приведя себя в порядок, вместе с режиссёром отправились в ближайший ресторан.

Настроение на банкете было приподнятым. Пять месяцев непрерывных съёмок наконец остались позади, и каждый чувствовал огромное облегчение. Гао Синь снял большой отдельный зал, заказал множество фирменных блюд, и вскоре за столами воцарилась шумная, непринуждённая атмосфера. Особенно доставалось двум главным актёрам — тосты в их честь звучали один за другим.

Сюй Шаоцянь выглядел привычно холодным и немного недоступным, поэтому далеко не все решались подходить к нему с бокалами, а вот с Ан Янем всё было иначе. За время съёмок он успел подружиться практически со всей командой. Постоянно шутил, смеялся, поддерживал разговоры — словом, был своим человеком для каждого. Поэтому и наливали ему без всякого стеснения.

— Ан Янь, ты просто невероятен! — восхищённо заявил один из администраторов, поднимая бокал красного вина. — Сыграть сразу трёх персонажей и при этом не заработать раздвоение личности — это талант! Моё уважение!

После таких слов отказаться от тоста было невозможно.

Шумный праздник продолжался почти до одиннадцати вечера, и только тогда компания начала понемногу расходиться.

Номера Ан Яня и Сюй Шаоцяня находились рядом. К тому времени Ан Янь уже заметно опьянел и едва держался на ногах. Сюй Шаоцянь поддержал его за плечи, довёл до комнаты и помог добраться до кровати.

Ловко сняв с него пиджак и брюки, он уложил его под одеяло и заботливо поправил край покрывала.

— Хорошенько выспись, — тихо сказал он. — Завтра ещё ехать в аэропорт.

Сюй Шаоцянь поставил на тумбочку у кровати стакан воды для Ан Яня и уже собирался уйти, как вдруг тот резко сел на постели и, вытянув руки, крепко обнял его за талию.

— Шаоцянь...

Сюй Шаоцянь замер и обернулся.

Глаза Ан Яня покраснели, будто он вот-вот расплачется.

— Мне... мне так тяжело...

Сюй Шаоцяню пришлось снова присесть на край кровати. Он мягко провёл рукой по его волосам и тихо спросил:

— Что случилось?

— История доктора Коэна и Сяо Ци слишком печальная... — невнятно пробормотал Ан Янь. — Пусть это всего лишь фильм, но мне всё равно больно... Они могли стать такой хорошей парой... Сяо Ци так сильно его любил... Если бы они были вместе, всё было бы совсем иначе... — из-за выпитого вина его взгляд был слегка расфокусирован, а слова путались. — Сяо Ци такой несчастный... И доктор Коэн тоже... Почему всё закончилось именно так?..

После завершения съёмок актёры нередко ещё долго не могут выйти из образа, особенно если слишком глубоко прожили судьбу своих персонажей. Ан Янь же на этот раз сыграл сразу три роли, и психологическая нагрузка на него оказалась куда тяжелее, чем у остальных.

Сюй Шаоцянь с жалостью гладил его по спине, утешая:

— Не думай об этом слишком много. Это всего лишь фильм, выдуманная история. Она уже закончилась...

Но Ан Янь неожиданно поднял голову и спросил:

— А мы?

Сюй Шаоцянь слегка опешил.

— Что?

— Наш конец... — тихо продолжил Ан Янь. — Мы ведь не упустим друг друга, как они?

В глазах Сюй Шаоцяня мелькнуло удивление.

— Что ты имеешь в виду?

От алкоголя щёки Ан Яня залились красивым румянцем. Он посмотрел на него необычайно серьёзно и спросил:

— Я... я хочу сказать... если бы я был таким же глупым, как Коэн... Если бы только спустя много лет понял, что люблю Сяо Ци... Как ты думаешь, Сяо Ци согласился бы быть с ним?

— ...? — Сюй Шаоцянь окончательно запутался.

«Неужели Ан Янь просто несёт пьяный бред?» — что-то в этих словах совершенно не сходилось. — «Сяо Ци ведь умер ещё в первой части. Какие тут могут быть «если»? И как он вообще мог бы быть вместе с Коэном?»

Увидев, что Сюй Шаоцянь не отвечает и смотрит на него всё более недоумённо, Ан Янь покраснел ещё сильнее.

Он и без того нервничал до невозможности. Это было его первое признание в любви, и он совершенно не знал, какими словами говорить. Все эти обходные намёки и запутанные сравнения только ещё больше всё усложняли — неудивительно, что Шаоцянь ничего не понял.

Не выдержав его взгляда, Ан Янь отвёл глаза в сторону, глубоко вдохнул и наконец решился:

— Я хочу сказать... если... если после того, как я причинил тебе боль... только потом понял, что уже давно... давно люблю тебя... — он запнулся, набираясь смелости. — Ты... ты всё ещё смог бы... продолжать любить меня?

Фраза прозвучала рвано, с бесконечными паузами и заиканиями. Совсем не похоже на обычного беззаботного Ан Яня. Видимо, перед человеком, которого любишь, даже у него язык начинал заплетаться.

Сюй Шаоцянь просто застыл на месте в полном шоке: «Что это за ситуация? Ан Янь признаётся мне в любви? Или я сплю?»

Ан Янь опустил голову ещё ниже, пряча лицо, которое горело так сильно, будто в следующий момент могло вспыхнуть настоящим огнём.

Он долго ждал ответа, но Сюй Шаоцянь всё молчал. Сердце Ан Яня сжалось от тревоги.

— Шаоцянь... — тихо повторил он. — Раньше я был слишком глупым. Я просто не понимал, что уже давно люблю тебя... — он нервно сжал пальцы, прежде чем продолжить. — Ты... можешь дать мне ещё один шанс? Я не хочу, чтобы всё закончилось так же, как у Коэна и Сяо Ци... Не хочу сожалеть о том, что мы разминулись... — его голос дрогнул. — Я хочу остаться рядом с тобой. Я хочу... быть с тобой.

Он поднял глаза.

— Можно?

Только теперь Сюй Шаоцянь окончательно осознал смысл услышанного — Ан Янь действительно признавался ему в любви.

Это было невероятнее, чем выиграть миллион в лотерею. Человек, которого он любил столько лет... оказывается, тоже полюбил его в ответ? Разве может быть на свете подарок лучше этого?

Сюй Шаоцянь глубоко вдохнул, пытаясь сохранить спокойствие, затем осторожно приподнял пальцами подбородок Ан Яня и тихо сказал:

— Ан Янь, я уже говорил тебе, что никогда тебя не брошу, — его взгляд был тёплым и серьёзным. — Независимо от того, любишь ты меня или нет, мои чувства к тебе никогда не изменяться.

Он смотрел прямо ему в глаза и отчётливо произнёс:

— Быть рядом с тобой было самым большим желанием всей моей жизни.

Ан Янь замер, и в тот самый миг, пока он ещё не успел осознать услышанное, губы Сюй Шаоцяня мягко коснулись его губ.

Это прикосновение было таким тёплым и нежным, что отпускать его совсем не хотелось, и Ан Янь обнял его в ответ. С пылающим лицом он сам подался вперёд и неловко, но искренне ответил на поцелуй.

— Мм...

Такой Ан Янь — смущённый, застенчивый и при этом удивительно смелый — растрогал Сюй Шаоцяня до глубины души. Ему казалось, что ещё немного — и он действительно расплачется от счастья. Он любил Ан Яня уже очень давно и всегда знал, что тот считает его лишь хорошим другом.

Раньше Сюй Шаоцянь думал, что никогда в жизни не сможет получить любовь Ан Яня... Но он и представить не мог, что Ан Янь тоже полюбит его и даже сам признается ему в своих чувствах.

Это, без сомнения, был самый лучший подарок, который Сюй Шаоцянь получил за всю свою жизнь.

____________________