[BL] Бесконечный город

Одежды на Ань Яне почти не осталось — лишь нижнее бельё. Он лежал на кровати в девичьей спальне, утопающей в розовых тонах, рядом с женщиной, которая с самого начала его обманывала. Одна только эта картина вызывала у Сюй Шаоцяня такую ярость, что ему хотелось буквально разорвать его на части.

— Что, молчишь? — холодно спросил он.

Ан Янь лишь нахмурился, не отвечая. Раздражение Сюй Шаоцяня стремительно росло. Ему хотелось схватить его и впиться в губы жёстким, наказывающим поцелуем. Но стоило пальцам коснуться щеки Ан Яня, как он почувствовал нечто странное.

Кожа была слишком горячей.

И это был не жар от простуды...

Сюй Шаоцянь резко отдёрнул руку и внимательнее посмотрел на него. Лицо Ан Яня пылало, губы были приоткрыты, дыхание — тяжёлым и сбивчивым. Из его рта вырывался горячий воздух, а взгляд был затуманен настолько, что в нём почти не осталось осознанности.

Сюй Шаоцянь мгновенно всё понял.

— Тебя что... накачали? — помрачнев, спросил он.

В ответ Ан Янь лишь невнятно застонал. Сознание уже почти покинуло его, оставив лишь самые примитивные инстинкты. Покрасневшими глазами он посмотрел на стоявшего рядом мужчину, внезапно схватил его за одежду и потянул к себе, пытаясь поцеловать.

Сюй Шаоцянь стиснул зубы и резко оттолкнул его. Затем, схватив лежавший рядом плед, он завернул в него Ан Яня, поднял на руки и быстрым шагом направился вниз.

Внизу всё ещё ожидали люди семьи Сюй. Увидев, как их молодой хозяин несёт на руках мужчину, тщательно укутанного в одеяло, все дружно сделали вид, будто ничего необычного не происходит.

Мо Ян подошёл ближе и тихо спросил:

— Молодой господин, что делать с теми двумя женщинами?

— Заберите их в дом Сюй. Завтра я сам с ними разберусь.

Он бросил взгляд на Ан Яня, который беспокойно ёрзал у него на руках, тяжело дыша, тот бессознательно старался прижаться ещё ближе.

В глазах Сюй Шаоцяня мелькнул холодный блеск.

— А вы все возвращайтесь. У меня ещё есть дела.

— Понял, — коротко кивнул Мо Ян и тут же начал отдавать соответствующие приказы.

Через несколько минут машины одна за другой покинули парковку.

***

Сюй Шаоцянь усадил Ан Яня на заднее сиденье своего автомобиля и, не теряя ни секунды, направился в сторону виллы в комплексе Юэху.

Замкнутое пространство машины действовало на Ан Яня удушающе. Тело и без того горело, а толстый плед лишь усиливал мучительное ощущение жара. Нетерпеливо дёрнув плечами, он сбросил его на пол.

Под действием препарата внутри всё пылало. Волны мучительного возбуждения накатывали одна за другой, не давая ни секунды покоя. Не осознавая собственных действий, он опустил руку и попытался хоть как-то облегчить своё состояние.

Тихие, хриплые стоны сами собой срывались с его губ.

Сюй Шаоцянь, сидевший за рулём, так сильно сжал челюсти, что заболели зубы. В какой-то момент ему захотелось просто остановить машину прямо посреди дороги и сделать то, о чём он потом, возможно, никогда бы не смог забыть. Но он только до упора вдавил педаль газа.

Автомобиль стремительно промчался через ночной город и вскоре въехал в подземный гараж жилого комплекса. Заглушив двигатель, Сюй Шаоцянь снова завернул Ан Яня в плед, поднял на руки и перенёс в свою виллу.

Под действием лекарства Ан Янь становился всё более беспокойным. Организм требовал разрядки, а мучительное напряжение лишь усиливалось. И потому прохладное тело Сюй Шаоцяня казалось ему удивительно приятным. Он невольно обвил руками его шею. Знакомый запах успокаивал, и уже через секунду Ан Янь снова потянулся к его губам.

На лице Сюй Шаоцяня проступило мрачное выражение. Не говоря ни слова, он занёс его в ванную комнату. Быстро наполнил ванну тёплой водой, сорвал плед и без малейшей жалости окунул Ан Яня с головой в воду.

Тот тут же захлебнулся.

— Кхе-кхе!.. Кхе... — он ещё не успел понять, что происходит, как сверху внезапно хлынул поток ледяной воды.

Сюй Шаоцянь сел на край ванны с душевой лейкой в руках и, сохраняя совершенно бесстрастное выражение лица, направил холодную струю прямо ему в лицо.

Контраст оказался настолько сильным, что сознание Ан Яня мгновенно прояснилось.

Тело оставалось в тёплой воде, но ледяные капли обрушивались на голову и лицо, заставляя кожу покрываться мурашками. Он резко тряхнул головой, стряхивая воду с ресниц, и наконец смог ясно увидеть человека перед собой.

Сюй Шаоцянь сидел совсем рядом и молча смотрел на него.

Лишь когда их взгляды встретились, он убавил напор воды и негромко спросил:

— Очнулся?

Ан Янь моргнул несколько раз.

— Я... где это? — в его голове царил полный хаос.

Он помнил, как купил подарок и поехал поздравить Сюй Кэ. Помнил свечи на торте, поздравительную песню, совместное чаепитие. Яо Лу собиралась открыть вино, но он отказался — после всего произошедшего недавно решил больше не пить. Тогда она предложила колу. Они подняли стаканы, чокнулись...

А дальше воспоминания обрывались.

Увидев растерянность на его лице, Сюй Шаоцянь почувствовал новый приступ раздражения.

— Не понимаешь, что произошло? Хорошо. Тогда я объясню.

Он снова поднял душевую лейку и направил поток ледяной воды прямо на голову Ан Яня.

— Эта женщина солгала тебе про день рождения. Специально заманила к себе домой. Подсыпала тебе препарат. Хотела оказаться в твоей постели и через тебя получить поддержку семьи Ан, чтобы раскрутить собственную карьеру.

Говоря это, он не сводил с него глаз. Затем вдруг усмехнулся — холодно и почти зло.

Наклонившись ближе, Сюй Шаоцянь произнёс у самого его уха:

— Вот она, твоя любимая девушка. Вот она, твоя добрая и невинная младшая сестрёнка по актёрской школе, — он сделал короткую паузу и тихо добавил, — ну что, Ан Янь... теперь ты её достаточно хорошо узнал?

И если ледяная вода лишь обжигала кожу, то слушать эти слова оказались куда больнее. Они словно осколки зимнего льда вонзались ему прямо в сердце.

«Неужели это и была та самая добрая, наивная младшая? Та, которую я хотел защитить? Та, которой искренне доверял? Оказалась женщиной готовой ради известности пойти на обман и интриги, используя любые средства?»

В этот момент Ан Яню показалось, что теперь он стал самым большим посмешищем на всём белом свете.

Сначала лучший друг, которому он доверял больше всех, проигнорировал его волю и причинил ему боль. Теперь девушка, которой он симпатизировал и которую хотел поддержать, тоже использовала его в своих целях. Один хотел получить его любой ценой, другая — воспользоваться его именем и связями.

«Неужели я действительно настолько слеп? Неужели дважды подряд так жестоко ошибся в людях? Почему те, кого я ценил, кому верил и кого искренне хотел защитить, снова и снова без колебаний причиняют мне боль?»

— Если бы я не успел вовремя, ты бы уже оказался с ней в одной постели. Ты хоть понимаешь это?!

Воспоминание о той сцене, которую он увидел, ворвавшись в комнату, окончательно сорвало последние остатки самообладания с Сюй Шаоцяня. Подняв подбородок Ан Яня, он заставил его посмотреть себе в глаза и ледяным голосом продолжил:

— Ты действительно веришь, что в шоу-бизнесе существуют такие безупречно чистые девушки, словно белый лист бумаги? А если бы она сняла фотографии или видео и использовала их против тебя? Если бы получила на тебя компромат? Ты понимаешь, что тогда всю жизнь был бы у неё на крючке?

Он горько усмехнулся.

— Вот она, девушка, которая тебе так нравится. Та, кого ты так стремился защитить, да?

Ан Янь не нашёлся с ответом. Каждое слово било точно в цель.

От этого беспощадного, почти издевательского тона внутри становилось так тяжело, что хотелось задохнуться. Сердце словно сжимала чья-то невидимая рука, и он невольно подтянул колени к груди, сворачиваясь в воде ещё плотнее.

Лекарство всё ещё действовало. Тело горело мучительным жаром, но в душе было холодно. Холодно настолько, будто его окунули в ледяную воду.

Он сидел обнажённый перед человеком, который когда-то причинил ему самую большую боль и унижение. Беспомощный перед действием препарата, он вынужден был терпеть, как Сюй Шаоцянь снова и снова обливает его холодной водой и безжалостно говорит вещи, от которых становится только больнее.

Внезапно Ан Янь почувствовал себя невероятно жалким.

Когда-то его избил и выгнал из дома любимый дедушка. Совсем недавно самый близкий друг растоптал его доверие. А сегодня младшая из его актёрской школы, которую он хотел поддержать, подсыпала ему наркотик и попыталась воспользоваться им. Каждый раз боль причиняли именно те люди, которые были ему дороги.

Под этим взглядом Сюй Шаоцяня ему хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю и больше никогда никого не видеть.

Наконец он хрипло произнёс:

— Хватит...

Сюй Шаоцянь замолчал.

— Да, я глупый. Вечно ошибаюсь в людях. Я и тебе когда-то точно так же доверял... — его голос неожиданно дрогнул, — а разве ты не сделал то же самое?

Он поднял покрасневшие глаза.

— Ты ведь тоже не спросил, чего хочу я. — В этих словах звучала такая усталость, что у Сюй Шаоцяня внутри всё болезненно сжалось, — когда ты насиловал меня... ты хоть раз подумал о том, что я чувствовал? Хоть раз подумал, насколько мне было больно?

Сюй Шаоцянь застыл. Перед ним сидел Ан Янь — свернувшийся в комок, дрожащий и измученный. Его голос охрип не только от действия лекарства, но и от накопившейся боли. Возможно, это была иллюзия, но ему показалось, что он вдруг увидел, как из уголка глаза Ан Яня скатилась прозрачная капля.

Сердце болезненно сжалось, и он сразу выключил воду.

Ан Янь крепко зажмурился. Его ресницы дрожали, а слёзы одна за другой скользили по щекам. Каждая из них словно раскалённое железо жгло Сюй Шаоцяня изнутри.

Всё раздражение и злость исчезли без следа. Осталась только мучительная жалость.

Он осторожно протянул руку и большим пальцем стёр влажную дорожку на щеке.

— Всё... хватит. Всё уже хорошо.

Ан Янь плакал крайне редко. За все годы Сюй Шаоцянь мог вспомнить лишь один случай — тот самый день в выпускном классе, когда дед выгнал его из дома. Обычно Ан Янь был упрямым и гордым: как бы ни было больно, он предпочитал терпеть молча. Даже после того, что произошло между ними раньше, он не проронил ни слезинки — только яростно ругался и смотрел на него с ненавистью.

Но сейчас всё было иначе.

Глядя на то, как Ан Янь молча сжимается в комок, словно пытаясь спрятаться от всего мира, Сюй Шаоцянь почувствовал такую боль, что едва мог её вынести.

Вероятно, на этот раз его действительно ранили слишком глубоко. И в этом была вина не только Сюй Кэ. Сам Сюй Шаоцянь тоже внёс свою долю.

Дважды подряд быть преданным людьми, которым доверял. Оказаться в таком унизительном положении перед человеком, который сам причинил тебе боль. Выслушивать от него упрёки именно тогда, когда и без того тяжело... Даже самый сильный человек не способен выдерживать это бесконечно.

— Не расстраивайся... — тихо сказал он и снова попытался коснуться его лица.

Но Ан Янь мягко отвёл его руку.

— Уходи, Сюй Шаоцянь.

Он торопливо вытер глаза ладонью и отвёл взгляд. Слёзы казались ему ещё большим унижением, чем всё остальное. Перед этим человеком у него будто не осталось уже ни достоинства, ни гордости.

— Да, ты прав. Я ошибся. Снова. Я слишком доверчивый идиот. Можешь считать меня кем угодно — глупцом, дураком, кем хочешь. Меня подставила какая-то девчонка. Это же смешно, правда? — он невесело усмехнулся. — Ты ведь сказал всё, что хотел сказать? Тогда уходи.

На несколько секунд в ванной воцарилась тишина. Сюй Шаоцянь долго смотрел на него, затем медленно выдохнул. А потом неожиданно начал раздеваться.

Ан Янь поднял голову и растерянно наблюдал за его действиями.

Широкая ванна легко могла вместить двоих взрослых мужчин. Когда Сюй Шаоцянь шагнул в воду, уровень сразу поднялся, и тёплые волны перелились через край, с шумом разбиваясь о кафельный пол.

Лицо Ан Яня мгновенно побледнело:

— Ты... что собираешься делать?

Но Сюй Шаоцянь ничего не ответил. Он просто сел рядом, притянул Ан Яня к себе и крепко обнял. Его руки спокойно сомкнулись вокруг его талии, притягивая его ближе, а затем пальцы точно обхватили ту часть тела, которая под действием лекарства была особенно возбуждена.

Тело Ан Яня тут же напряглось.

— Мм... Шао... Шаоцянь... — в его голосе прозвучало нарастающее возбуждение.

Под действием лекарства его чувствительное тело от прикосновения пальцев Сюй Шаоцяня испытывало такое дикое удовольствие, пронизывающее его до мозга костей, что голос Ан Яна слегка задрожал:

— Ты... отпусти меня...

Но Сюй Шаоцянь лишь сильнее прижал его к себе.

— Ты в таком состоянии. Как я могу просто оставить тебя и уйти, — проговорил он негромко, почти шёпотом.

Его губы коснулись виска Ан Яня, а голос впервые за долгое время прозвучал не жёстко, без ноток холода, а удивительно серьёзно и спокойно:

— Запомни одну вещь, Ан Янь, — он на мгновение замолчал. — Что бы ни случилось... при любых обстоятельствах... я тебя не брошу.

______________________________