Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 101.
- ... - Цзян Цинмань не понял, что означало это слово.
Самец даже не дал ему времени на реакцию.
Фу Наньцзе вытащил свою руку из руки Цзян Цинманя и оттолкнул нависшего над ним самку.
Цзян Цинмань пошатнулся на пару шагов и твердо встал, его губы разомкнулись:
- ...Что?
Фу Наньцзе, казалось, ничего не услышал, он просто встал и направился к выходу:
- Ложись пока спать.
Его рука скользнула по тыльной стороне ладони Цзян Цинманя, самка пошевелил кончиками пальцев, но так и не ухватился за Фу Наньцзе.
Шаги постепенно затихли вдали.
Цзян Цинмань опустил глаза, уставившись на складки на кровати.
Спустя некоторое время до его ушей донесся шум льющейся воды.
Самка хотел поднять ногу, но не смогл.
Ноги онемели.
Когда Фу Наньцзе вышел из ванной, Цзян Цинмань уже лежал в кровати.
В воздухе висела тишина, дверь комнаты по-прежнему была полуоткрыта, свет из коридора освещал угол кровати, простыня была ровной.
Как будто только что ничего не произошло.
Фу Наньцзе закрыл дверь и тихо лег в кровать.
Он облизнул уголки губ и осторожно спросил:
- Ты спишь?
Прождав довольно долго, он слышал лишь звук дыхания.
Изначально Фу Наньцзе планировал просидеть в ванной до рассвета, но раз уж избежать участи невозможно, он все же заставил себя выйти.
Раз уж теперь Цзян Цинмань не поднимает эту тему, можно как раз проигнорировать это.
Как только Фу Наньцзе закрыл глаза, самка заговорила:
- Почему?
Фу Наньцзе:
- !
Цзян Цинмань смотрел в одну точку в темноте:
- Только что, ты оттолкнул меня.
- ...
- Можешь назвать мне причину?
- ...
Цзян Цинмань прикусил внутреннюю сторону щеки:
- Хорошо.
Фу Наньцзе широко открыл рот, но не смог выдумать ни единого слова, лишь тщетно облизав нижнюю губу.
Цзян Цинмань не стал продолжать допросы.
Спальня погрузилась в полную тишину.
Однако вскоре раздался тихий шорох.
Под одеялом было слишком тепло, и жар, который Фу Наньцзе изначально подавил, снова вспыхнул в нем.
Этот холодный душ оказался бесполезным: открываешь глаза - Цзян Цинмань, закрываешь глаза - Цзян Цинмань, протянешь руку - и можешь дотронуться до Цзян Цинманя, нос тоже вдыхает запах Цзян Цинманя.
Фу Наньцзе дернулся в одну сторону, затем в другую, и в конце концов не выдержал, засунул руку под пижаму и с силой почесал свой живот.
Шшш - больно.
Но так и должно быть больно!
Движения были очень тихими, но, лежа на одной кровати, Цзян Цинмань, даже не используя духовную силу, мог понять, чем занимается Фу Наньцзе.
В его голове пронеслось несколько мыслей, и сердце внезапно упало.
- ... - самка сильно прикусила кончик языка, чтобы заставить себя успокоиться, успокоиться настолько, чтобы суметь заговорить.
На кончике языка образовалась ранка, Цзян Цинмань проглотил привкус ржавчины и произнес:
- Очень неприятно?
- Я тебя разбудил? - неловко остановил руку Фу Наньцзе. - Про...
- Прости. - почти одновременно Цзян Цинмань прервал его слова. - Только что я не учел твои желания, впредь я больше не буду принуждать тебя к этому.
Фу Наньцзе остолбенел:
- А?
Больше не будет этого делать?
Самка, говоря это, повернулась спиной к Фу Наньцзе:
- Это было лишь мое желание, я думал, ты...
Он сделал паузу:
- ...думал, что ты тоже хочешь.
Сердце Фу Наньцзе дрогнуло, он повернул голову, глядя на размытый силуэт спины напротив, остро почувствовав подавленность самки:
- Н-нет...
- Да. - уверенно произнес Цзян Цинмань. - Ты чешешь то место, которого я только что касался, я знаю.
Сказав это, он решительно откинул одеяло, собираясь уйти:
- Если тебе все еще так противно, давай временно спать раздельно.
Даже прозвучало слово «противно»!
И еще спать в разных комнатах!
Фу Наньцзе немедленно поднялся и схватил Цзян Цинманя за запястье, заговорив быстро и торопливо:
- Мне не противно.
Цзян Цинмань резко остановился, с оттенком едва уловимой надежды спросив:
- А что тогда?
- Просто, просто чешется. - Фу Наньцзе поспешно поднял правую руку, хотя в темноте никто ничего не мог разглядеть. - Честно, клянусь.
Цзян Цинмань уже давно выработал иммунитет к словам Фу Наньцзе, и вспоминая о многочисленных проступках самца, он ни капельки не верил.
Но если Фу Наньцзе не хотел о чем-то говорить, он бы ничего не добился дальнейшими расспросами.
Цзян Цинманю нужно было привести в порядок свои чувства, Фу Наньцзе тоже нужно было немного пространства, поэтому временно разделиться на одну ночь было лучшим решением.
Он высвободил свою руку из хватки Фу Наньцзе, но когда повернулся, чтобы уйти, его запястье снова схватили, резко потянув на кровать.
В мгновение ока Цзян Цинмань оперся другой рукой о кровать, чтобы не столкнуться с Фу Наньцзе, которому не нравились его прикосновения.
Но Фу Наньцзе добивался именно того, чтобы тот столкнулся с ним.
Он одним движением привлек Цзян Цинманя в свои объятия; тяжелый вес навалился на него, два сердца бились вразнобой.
Цзян Цинмань хотел было снова приподняться, но неожиданно в следующий миг Фу Наньцзе прижал его голову и, склонив голову, впился в его губы -
Горячие, мягкие.
Цзян Цинмань замер без движения.
Частое дыхание ударило по щеке.
Немного обжигающее.
Нужно ли что-то сказать?
- Ты... - Цзян Цинмань только приоткрыл губы, как в мгновение ока поцелуй Фу Наньцзе обрушился на него подобно яростному шторму.
Его собственный язык по-прежнему оставался мягким, однако мягкий язык самца оказался словно разящее оружие, прорывающее вражеский строй, в одно мгновение сметающее все на своем пути.
Тем более, что это место всегда было территорией Фу Наньцзе.
Неизвестно, сколько времени прошло, но стремительный натиск постепенно ослаб, словно завершив патрулирование территории, готовясь к отступлению.
Одурманенный Цзян Цинмань последовал за ним, его кончик языка выскользнул наружу, потянувшись за губами самца.
А затем был в один укус зажат зубами.
Фу Наньцзе легонько лизнул ранку, которую Цзян Цинмань прокусил, отпустил кончик языка и очень нежно дважды поцеловал губы самки:
- Как ты поранился?
На этот раз лишился дара речи Цзян Цинмань.
Он не хотел говорить, что ему было неприятно из-за действий Фу Наньцзе, что он потерял самообладание, это было бы слишком... слишком...
Похоже на жалобу.
Цзян Цинмань не мог этого произнести, но и не мог пока придумать оправдание, поэтому, как ему показалось, сурово ответил:
- Из-за тебя.
И это была правда, именно из-за Фу Наньцзе.
Фу Наньцзе помнил, что не кусал Цзян Цинманя, но зубы и языки неизбежно трутся друг о друга, поэтому он подыграл самке и признал:
- Моя вина.
Сказав это, он снова дважды поцеловал Цзян Цинманя, в качестве извинения.
Но извиняясь, он вновь проник между губами, мягко вылизывая внутри.
Спустя неизвестно сколько времени, когда два жука уже какое-то время как отстранились друг от друга, Цзян Цинмань наконец осознал, что он снова лежит на своем месте, а его обе руки все еще покоятся на плечах Фу Наньцзе.
Теперь убирать их было уже слишком поздно.
Цзян Цинмань с затекшими руками продолжил сохранять эту позу.
Фу Наньцзе все еще опирался по бокам от самки, понимая, что то уже пришел в себя.
Он обиженно произнес:
- Мне не противно.
- ...
Фу Наньцзе взял руку Цзян Цинманя и засунул ее под свою одежду, приложив к напряженным мышцам живота, и повторил:
- Мне не противно.
Только тогда Цзян Цинмань понял, о чем говорил самец.
Оказывается, тот поцелуй только что был нужен Фу Наньцзе, чтобы доказать это?
Самка моргнул:
- Мгм.
Фу Наньцзе остался доволен, он завалился на бок рядом с Цзян Цинманем и незаметно отодвинул свой зад немного назад.
Цзян Цинмань заговорил:
- Тогда почему ты оттолкнул - Ммм!
Фу Наньцзе не дал ему шанса договорить.
Через несколько минут.
Цзян Цинмань тяжело дышал:
- Так значит - Мм-мм!
.
В то время как с этой стороны большие жуки страстно «сражались», с другой стороны маленький жучок тоже не ложился спать.
В спальне Ань Синцяо были включены все большие и маленькие лампы, а дверь в туалет в комнате также должна была быть распахнута, и внутри горел свет.
Потому что Цзян Цяньло боялся, что в туалете прячутся жуки-призраки.
Ань Синцяо редко покупал кукол, но часто получал подобные подарки, поэтому жуки-слуги символически выбрали несколько штук для украшения комнаты.
Однако теперь все они были отправлены Цзян Цяньло в соседнюю игровую комнату.
Ань Синцяо, воспользовавшись тем, что Цзян Цяньло не обращал внимания, тайком забрал Лайсина от изголовья кровати и, скрепя сердце, спрятал его под кровать.
Этого Лайсина они выиграли в прошлый раз, когда вместе ходили в парк аттракционов и играли в метание колец.
Ему нравилось спать в обнимку с ним.
Но Цзян Цяньло действительно был очень напуган, так что пусть пока полежит под кроватью.
Ань Синцяо потянул за маску для сна и беспомощно вздохнул:
- Ло-Ло, ты слишком крепко держишь.
- Ох... - пробормотал Цзян Цяньло, разжимая руки, но по-прежнему плотно свернувшись калачиком рядом с Ань Синцяо.
Ань Синцяо тоже не мог уснуть, ему все казалось, что в руках чего-то не хватает.
Он повернулся, обхватил двумя короткими руками свернувшегося в комок Цзян Цяньло, поправил позу и обнял Цзян Цяньло так же, как обычно обнимал Лайсина.
Над макушкой Цзян Цяньло был подбородок Ань Синцяо, за спиной - его руки, почти все тело находилось под одеялом, он был завернут, словно ветчина в круассане.
Очень-очень спокойно.
Ань Синцяо тоже было очень-очень уютно.
Он похлопал Цзян Цяньло по спине:
- Спи.
Ань Синцяо натянул маску для сна, и когда он уже почти заснул, подушка-обнимашка в форме жука в его руках начала извиваться.
Цзян Цяньло жалобно сказал:
- Я хочу в туалет.
Ань Синцяо изначально хотел, чтобы тот пошел сам, но встретившись взглядом с глазами Цзян Цяньло, произнес:
- ...Пойдем.
Они вместе дошли до туалета, Ань Синцяо отвернулся и стал ждать.
Движения Цзян Цяньло были молниеносными: снял штаны, слил воду, надел штаны, вымыл руки и вытер их - все на одном дыхании!
Он быстро вернулся к Ань Синцяо и крепко схватил его за руку:
- Готово.
Ань Синцяо повел Цзян Цяньло к двери и остановился:
- Я тоже захотел в туалет.
- О, - кивнул Цзян Цяньло, подождав немного и не увидев, чтобы Ань Синцяо возвращался в туалет, он поторопил его: - Иди скорее.
- ... - Ань Синцяо опустил голову и посмотрел на руку Цзян Цяньло, которая крепко за него держалась.
- Хе-хе, - смущенно рассмеялся Цзян Цяньло и отпустил.
Ань Синцяо вернулся к писсуару, но стоял неподвижно.
Цзян Цяньло был очень терпелив, терпелив настолько, что Ань Синцяо не выдержал и заговорил:
- Ло-Ло.
- Что такое?
- Тебе нужно отвернуться.
- ...Ох, - Цзян Цяньло почувствовал себя глупо, покраснел и отвернулся, а за спиной вскоре послышался журчащий звук воды.
Как же неловко.
Чувство стыда быстро завладело разумом, смыв весь страх.
- Я первый в кровать, - не дожидаясь ответа, Цзян Цяньло дал деру, но подбежав к кровати, поскользнулся и упал.
- Ай!
- Что случилось? - издалека из туалета донесся голос Ань Синцяо.
Цзян Цяньло твердо решил, что нельзя говорить о том, что он упал, иначе будет еще более стыдно:
- Ничего!
Ань Синцяо не поверил и выбежал, даже не вытерев руки насухо, как раз вовремя, чтобы увидеть Цзян Цяньло, который еще не успел подняться.
Он присел на корточки, чтобы осмотреть голову Цзян Цяньло:
- Встать можешь?
Цзян Цяньло глухо угукнул через нос.
Ань Синцяо схватил Цзян Цяньло за руку, помогая ему подняться, но на полпути замер.
Его рука даже дрогнула.
- ?
Ань Синцяо опустил голову и увидел, что Цзян Цяньло смотрит под кровать, его зрачки дрожат:
- А-а-а! Призрак!!!
.
На следующий день, когда Фу Наньцзе и Цзян Цинмань приехали забирать Цзян Цяньло, он все еще спорил с Ань Синцяо.
- Призраков не существует.
- Существуют!
- Это правда не призрак, это Лайсин.
- Я знаю, что это Лайсин, но он тоже призрак! Иначе как бы он сам снова вернулся под кровать?
- ... - Потому что он сам положил его под кровать. Рот Ань Синцяо на мгновение плотно сжался, словно раковина моллюска.
Увидев это, Цзян Цяньло обрел полную уверенность и немедленно вынес окончательный вердикт:
- Это призрак.
Цяо Ми своевременно вмешался, указывая неподалеку:
- Ло-Ло, посмотри, кто пришел?
- Отец-самец! Отец-самка! - Цзян Цяньло побежал очень быстро и вжик - забрался в объятия Цзян Цинманя. - У-у-у, я хочу домой
Цзян Цинмань погладил детеныша по спине:
- Сейчас же поедем домой.
Цзян Цяньло изо всех сил потерся в объятиях отца-самки.
- Что случилось? - подошел Фу Наньцзе. - Вчера было не весело?
Как только об этом зашла речь, Цзян Цяньло невольно вспомнил вчерашний ночной ужас:
- Быстрее уходим, быстрее уходим! Домой!
Он поднял голову, чтобы поторопить их, и вдруг обнаружил, что и отец-самка, и отец-самец выглядят странно:
- Почему вы носите маски?
Цяо Ми тоже с большим интересом уставился на маски обоих жуков:
- Простудились?
По голосу не похоже.
Цзян Цинмань:
- ...
Фу Наньцзе даже глазом не моргнул:
- Температура поднялась.
Цзян Цинмань немедленно подхватил разговор:
- Ло-Ло доставил вам много хлопот, мы пойдем первыми.
Он слегка кивнул, развернулся и ушел, очень небрежно наступив Фу Наньцзе на ногу.
- ! - Фу Наньцзе тихо зашипел под маской, помахал Цяо Ми рукой, а обернувшись, увидел, что Цзян Цинмань уже отошел на несколько метров.
Он быстрым шагом догнал его:
- Ты тоже недоволен?
- ...
- Температура и простуда - это ведь почти одно и то же.
- Температура звучит слишком фальшиво.
- Что здесь фальшивого? Дай посмотрю. - Фу Наньцзе быстро приподнял маску Цзян Цинманя и снова натянул ее обратно. - Очень даже правдоподобно.
- ...
- Ай-йо!
Фу Наньцзе снова наступили на ногу.
...
Цзян Цяньло отказывался оставаться дома один.
Поэтому Цзян Цинмань высадил отца с сыном у дверей дома, а сам отправился обратно в армию.
......Встречая на всем пути едва уловимые взгляды, он вошел в кабинет.
Адъютант и военврач уже были на месте.
- Маршал.
Цзян Цинмань кивнул, отодвинул стул и сел, некоторое время не произнося ни слова.
Впрочем, в последнее время, собирая этих двоих жуков вместе для обсуждения, речь шла не иначе как о делах сердечных.
Адъютант был полностью уверен в себе.
Он строил глазки и подмигивал военврачу: почему маршал надел маску?
Медицинский офицер посмотрел на Цзян Цинманя, затем бросил взгляд на адъютанта.
Адъютант: ?
Как раз когда он собирался спросить, что это значит, Цзян Цинмань постучал по столу.
Адъютант немедленно выпрямился.
Цзян Цинмань заговорил:
- При каких обстоятельствах самец может отвергнуть ухаживания?
- ?
- ??
У адъютанта верхняя и нижняя губы задрожали, ударяясь друг о друга.
Медицинский офицер взял себя в руки:
- Маршал хочет сказать, что вы выразили любовь Фу Наньцзе, а затем были отвергнуты?
Цзян Цинмань ответил сдержанно:
- Ухаживания в постели.
- ??
- ???
Верхняя и нижняя губы адъютанта в течение короткого времени не могли выявить победителя в своей драке.
Медицинский офицер в одиночку взял на себя главную ответственность:
- Во-первых, с медицинской точки зрения, существует определенная вероятность, что это мужская импотенция.
Цзян Цинмань опустил ресницы, дважды постучал указательным пальцем по столешнице и уверенно сказал:
- Нет.
Что?
Даже с эрекцией отказывается переспать?
Адъютант тут же чуть не вскочил, хлопнув по столу.
Медицинский офицер ущипнул адъютанта за плоть на бедре, и у адъютанта от боли дернулись уголки глаз.
Медицинский офицер:
- Маршал, не могли бы вы описать ситуацию на тот момент?
Цзян Цинмань чопорно произнес:
- Между десятью и одиннадцатью часами вечера он лежал в комнате, я открыл дверь и вошел, он сел, затем я подошел к кровати, левой рукой вдавил его обратно в постель, а правую руку засунул под одежду, начиная в дюйме ниже пупка...
- Хорошо. - Адъютант справился с дрожащими губами.
Если он промолчит, то боится, что маршал опишет даже то, как и каким именно пальцем он прикасался.
- Хотя согласно «Драгоценной книге ухаживаний самок насекомых», в обычной семье постельные упражнения инициируются самкой насекомого, но - Адъютант потрогал свой подбородок. - Вы, очевидно, не обычная семья.
Цзян Цинмань нахмурился:
- Значит, мне не следовало проявлять инициативу?
- Возможно, Фу Наньцзе нравится самому брать на себя инициативу, - подхватил медицинский офицер.
Поразмыслив мгновение, Цзян Цинмань покачал головой:
- Нет, тогда он мог бы перехватить инициативу.
На самом деле Фу Наньцзе действительно перехватил инициативу.
Ему это явно не было противно, но он просто отказывался это делать, почему?
Дальнейшие разговоры ни к чему не приведут, Фу Наньцзе изначально нельзя подогнать под ответы на основе образцов широкой публики.
Ответ кроется только в самом Фу Наньцзе.
Адъютант и медицинский офицер один за другим встали.
Когда они уже собирались уходить, адъютант вернулся:
- Маршал, я думаю, иногда не стоит слишком много беспокоиться.
На его взгляд, все это было лишь частью плана Фу Наньцзе.
Увидев, что Цзян Цинмань кивнул, вероятно поняв, адъютант удалился.
.
С другой стороны, в резиденции маршала кипела работа.
Цзян Цяньло сидел в дверях и руководил, заставляя слуг-насекомых убрать все игрушки из его спальни в игровую комнату.
Вещи с двумя глазами не должны были оставаться ни в едином экземпляре.
Наволочка с глазами-бусинками?
- Не нужно.
Подставка для ручек в форме насекомого?
- Не нужно.
Коврик в виде овечки?
- Не нужно.
Набор из свиньи и обезьяны?
- Не надо, надо, надо. - Ребенок быстро сгреб в охапку свинью и обезьяну.
Они как раз свернулись клубочком на ковре и спали, как вдруг их неожиданно схватили.
Макака крепко обнимал Мими.
Фу Наньцзе опустил голову и встретился взглядом с этой парой братьев от разных отцов и матерей.
Макака обнял еще крепче.
Фу Наньцзе развернул братьев в другую сторону.
Он вернулся со складным стульчиком и сел рядом с Цзян Цяньло:
- Ло-Ло, ты действительно собираешься их выбросить?
Ребенок серьезно кивнул и объявил:
- Отныне мы не можем ходить в дом Син-Сина.
Фу Наньцзе спросил:
- Почему?
Детеныш очень тихим голосом предупредил:
- Там привидение.
Фу Наньцзе приподнял бровь:
- Разве тогда ты не должен спасти его тем более? Если ты не пойдешь, что будет с Син-Сином?
Брови детеныша крепко сдвинулись, он погрузился в проблему вселенского масштаба:
- Но он же мне не верит.
Фу Наньцзе тяжело вздохнул:
- Эх, так что же делать?
Цзян Цяньло повернул голову:
- Ты тоже не знаешь, что делать?
Фу Наньцзе моргнул:
- Да.
Детеныш внезапно обрел уверенность:
- Если большое насекомое не знает, то маленькое насекомое тем более не знает.
Фу Наньцзе: ?
Пустые места нужно было чем-то заполнить, и слуги-насекомые заменили их непримечательными предметами быта, все они были однотонными или с геометрическими узорами.
К тому времени, когда Цзян Цинмань вернулся домой вечером, резиденция маршала уже завершила великую чистку.
Было так чисто, словно здесь и не было ребенка.
Цзян Цинмань притянул к себе Фу Наньцзе, чтобы расспросить.
- Ребенок вырос, - проникновенно произнес Фу Наньцзе. - В будущем он также не пойдет во дворец спать с Син-Сином.
«?» В три года уже появилось осознание пола?
Неверно.
Цзян Цинмань на мгновение запнулся:
- Я все же пойду и спрошу Ло-Ло.
Фу Наньцзе резко ухватил самку:
- Цк, он просто посмотрел фильм ужасов и боится привидений.
Ребенок, который боится привидений, с наступлением ночи тем более должен спать, прижавшись к родителям.
Искупавшись, Цзян Цяньло забрался на кровать и лег на свое эксклюзивное место посередине.
Слева отец-самка, справа отец-самец, тепло и очень спокойно.
Фу Наньцзе тоже был очень спокоен.
Сегодня вечером не придется браться за копье *(испытывать эрекцию/ вступать в интимную связь).
Он выключил свет:
- Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, отец-самка, спокойной ночи, отец-самец!
- Спокойной ночи.
Фу Наньцзе закрыл глаза и погрузился в страну снов.
Неизвестно, сколько он проспал, но когда его разбудили, на улице все еще было темно.
Со стороны подушки донесся звук, за
тем матрас сбоку стал легче - детеныша унесли.
Фу Наньцзе лежал неподвижно с закрытыми глазами.
Легкие шаги вышли за дверь, и свет из коридора упал ему на веки.
Через мгновение он услышал, как еще более легкие шаги вернулись в спальню.
Дверь закрылась, и поле зрения снова погрузилось во тьму.
Фу Наньцзе почувствовал, как край кровати прогнулся, и знакомый легкий аромат проник в его ноздри.
Цзян Цинмань заговорил:
- Ты проснулся.
Фу Наньцзе оставался совершенно неподвижным, притворяясь черепахой.
Цзян Цинмань откинул одеяло Фу Наньцзе, однако самец насекомого быстро натянул его обратно.
Фу Наньцзе сжимал одеяло, словно щит, и с закрытыми глазами произнес:
- Я сплю.
Цзян Цинмань снова попытался откинуть одеяло Фу Наньцзе, но не смог сдвинуть его с места.
Руки Фу Наньцзе под уголком одеяла тайно напряглись.
Цзян Цинмань просто перестал тягаться силами с самцом, он забрался на кровать с другой стороны, скользнул под одеяло Фу Наньцзе и лег рядом с ним.
Обжигающее дыхание ударило Фу Наньцзе в лицо.
- ... - Он молча отодвинулся, Цзян Цинмань сдвинулся следом за ним, и, добравшись до края кровати, Фу Наньцзе был вынужден остановиться.
Он повернулся на бок лицом к двери, так за спиной снова освободилось немного места.
......А затем оно снова сократилось.
Теплое тело прижалось к спине Фу Наньцзе, руки обвили его талию, и две длинные ноги тоже переплелись с его ногами. В тесном контакте без единого зазора.
- Осторожно, не упади, - напомнил Цзян Цинмань на ухо самцу насекомого.
Не успел Фу Наньцзе ответить, как Цзян Цинмань потянул его назад, вернув на середину кровати.
- Ладно, давай спать. - Фу Наньцзе попытался на этом закончить, однако под подол его одежды проскользнула рука и начала гладить вверх. Он немедленно схватил хулиганящую руку, но вместо этого его самого обездвижили, подняв его руки над головой.
Цзян Цинмань перевернулся и сел на напряженный живот Фу Наньцзе, удерживая руки Фу Наньцзе и наклонив голову, чтобы поцеловать его.
Фу Наньцзе крепко сжал зубы, Цзян Цинмань клевал его раз за разом, кончик его языка непрерывно патрулировал в поисках щели.
- Ты не боишься, что завтра губы опять распухнут? - едва Фу Наньцзе выдавил из себя несколько слов сквозь зубы, как Цзян Цинмань воспользовался лазейкой.
Гибкий и мягкий язык проник прямо вглубь территории, прошелся по его чувствительному верхнему небу, подцепил его язык, сплетаясь и посасывая.
Цзян Цинмань, похоже, выучил все, чему Фу Наньцзе учил его вчера, и даже превзошел своего учителя.
Фу Наньцзе захотел высвободить руки из хватки Цзян Цинманя, чтобы взять самку за лицо и как следует поцеловать, но стоило ему пошевелиться, как его прижали еще крепче.
Он просто в этом же положении пошел в атаку снизу вверх.
Губы и языки сплелись, не проглоченная слюна стекла из уголка губ Фу Наньцзе, была слизана Цзян Цинманем, и поцелуй продолжился.
Прошло, казалось, четверть часа, и когда Цзян Цинмань сел прямо, дыхание обоих насекомых сбилось с ритма.
Фу Наньцзе сохранял спокойствие:
- Спи...
Не успел он договорить, как его прервали, Цзян Цинмань заговорил:
- Давай займемся этим.
Фу Наньцзе тактично отказался:
- Не стоит.
- Ты хочешь этого.
- Нет, я не хочу.
Цзян Цинмань оперся на грудь самца и сдвинулся вниз, садясь на уже давно поднятое оружие Фу Наньцзе.
- Ты не хочешь?!
Комментарии