Глава 68.
В 6 часов вечера звездный корабль прибыл в поместье.
Фу Наньцзе приземлился с багажом в руках и встретился взглядом с Цзян Цинманем, который ждал у главного входа.
Цзян Цяньло добежал до середины, снова остановился, повернулся и помахал рогатому оленю:
- Иди скорее!
Олень послушно подошел к Цзян Цинманю.
Цзян Цинмань с сомнением произнес:
- Это?
Детеныш представил своего нового друга отцу-самке:
- Теперь он будет жить с нами.
Фу Наньцзе, идя позади ребенка, сказал:
- Поместье скоро превратится в зоопарк.
Дворецкий кивнул с улыбкой:
- Оживленность - это хорошо.
Снежный рогатый олень последовал за жуком-слугой в свое новое жилище.
Детеныш повис на Цзян Цинмане и без умолку щебетал всю дорогу до обеденного стола.
Во время шоу с детьми, кроме еды, приготовленной родителями, они ели в ресторанах, среди которых было немало местных фирменных блюд, но, в конце концов, еда, приготовленная поваром в поместье, была самой вкусной.
После ужина Фу Наньцзе поднялся наверх, чтобы принять душ. Открыв дверь ванной, он сразу же увидел Цзян Цинманя, который сидел на диване и ждал его.
Цзян Цинмань, вероятно, принял душ в кабинете перед тем как прийти, и уже переоделся в пижаму.
На низком столике перед ним лежала стопка бумаг.
Фу Наньцзе сел напротив самки:
- Пань Чэнь? Так быстро?
Цзян Цинмань, однако, покачал головой:
- Слишком медленно.
Если бы чуть раньше, то можно было бы схватить его до того, как над Пань Чэнем поиздевались ростовщики. Сейчас Пань Чэнь восстанавливается в больнице из-за слишком тяжелых травм и еще не пришел в сознание.
Фу Наньцзе взял бумаги:
- Ничего страшного, как раз не придется марать собственные руки.
Он начал читать с первой страницы.
Происхождение Пань Чэня было обычным. Благодаря статусу самца он получил множество привилегий, однако не смог поступить в университет и после окончания средней школы пошел в индустрию развлечений.
После дебюта, хотя внешне он поддерживал образ идеального одинокого самца, на самом деле втайне он обрюхатил несколько самок, принудил их к абортам и выплатил им компенсацию.
На самом деле, то, что самцы не несут ответственности после того, как поиграют с самками, очень распространено не только в индустрии развлечений, но и во всем обществе.
Самкам остается только молча сносить обиды, не смея позволить другим жукам узнать о своей внебрачной беременности.
Самцы могут просто отряхнуться и уйти. Даже если их репутация распутников известна всем, все равно остается множество самок, которые следуют за ними по пятам.
Но если такая обычная для самцов проблема случится с Пань Чэнем, это будет похоже на обрушение дома во время землетрясения *(полный крах репутации).
Очевидно, что самец мог взять в жены нескольких самок, и наличие детенышей тоже было бы очень нормальным, но это преградило бы путь Пань Чэня к заработку денег.
Хотя неизвестно, почему Пань Чэнь не заставил родного отца-самку Цзян Цяньло сделать аборт, причина, по которой он тогда не забрал детеныша домой, уже ясна.
Пань Чэнь смотрел свысока на самок, которые сами бросались в объятия, но и не мог дотянуться до настоящих влиятельных лиц.
Вместо того чтобы жениться на обычных самках и получить их имущество, лучше было оставаться холостяком и получать больше финансовой поддержки от самок-поклонниц.
Фу Наньцзе долистнул до последней страницы и остановился.
На этой странице были записи о посещении Пань Чэнем казино в последние несколько лет.
Цзян Цинмань, видя, что он долго думает, произнес:
- Хотя Пань Чэнь заботился о своем имидже холостяка, из-за долгов от азартных игр его жизнь оказалась под угрозой. Поэтому он не остановился перед тем, чтобы разрушить свое собственное будущее, и рассказал публике, что у него есть детеныш, чтобы получить деньги от второго принца.
Фу Наньцзе только тогда поднял голову, но заговорил вовсе не о Пань Чэне:
- Нестабильность твоей духовной силы возросла?
Цзян Цинмань опешил, не понимая, почему Фу Наньцзе вдруг заговорил об этом. Откуда он узнал?
Фу Наньцзе пристально смотрел на него.
Цзян Цинмань быстро вернулся к своему нормальному состоянию:
- Проблема Пань Чэня еще не решена.
Фу Наньцзе кивнул:
- Твоя проблема намного важнее.
Слова были прямолинейными и искренними, отчего сердце Цзян Цинманя сильно екнуло.
Самка долго сдерживался, а затем сухо ответил:
- У меня нет проблем.
Фу Наньцзе вздохнул, развернул последнюю страницу из этой стопки материалов, перевернул ее и скользнул ею с этого края стола к Цзян Цинманю.
На листе бумаги была таблица курса лечения, составленная медицинским офицером. Ее содержание было очень подробным: от ежедневного питания и режима дня до количества и интенсивности приведения в порядок духовной силы самцом.
Рядом также были приложены данные медицинского осмотра Цзян Цинманя с подробными объяснениями и прогнозами того, на каком этапе до каких значений их можно повысить.
Зрачки Цзян Цинманя резко сузились, но в мгновение ока он снова успокоился. Внимательно подумав, он тоже понял, почему эта таблица оказалась здесь.
Он преуменьшая значение, сказал:
- Ничего страшного, просто плановый осмотр.
Фу Наньцзе не мог подумать, что самка все еще может упрямиться на словах. Он слегка расширил глаза и удивленно спросил:
- Ничего страшного?
Он решил больше не ходить вокруг да около:
- Почему ты не обратился ко мне, чтобы привести в порядок духовное море?
Цзян Цинмань кратко ответил:
- В последнее время расстройство не обострялось.
На самом деле, самки обычно раз в месяц ищут своего повелителя-самца, чтобы привести в порядок духовное море, принимая меры предосторожности заранее, чтобы предотвратить накопление излишков и возникновение бунта.
Эти слова Цзян Цинманя, напротив, действовали от обратного. Ждать, пока духовное море придет в расстройство, чтобы начать лечение - это в точности как чинить загон после того, как пропала овца.
Не может быть, чтобы самка не понимала эту истину.
Фу Наньцзе уставился на Цзян Цинманя, эта пара аквамариновых глаз походила на спокойную поверхность моря, где нельзя найти ни малейшей ошибки или изъяна.
Ладно, сколько ни говори, все это хуже, чем сделать.
- Твой медицинский офицер рекомендует один раз в неделю, тогда давай начнем с сегодняшнего дня. - Фу Наньцзе наклонился вперед и легко постучал указательным пальцем по строчке черных букв на бумаге.
Как только прозвучали эти слова, он выпустил щупальца духовной силы и направил их на того, кто сидел напротив.
Скорость была не быстрой, у Цзян Цинманя даже было время подумать, открывать ли барьер духовной силы.
Фу Наньцзе мог видеть, что на лице Цзян Цинманя было некое колебание, однако, когда его духовная сила протянулась к нему, она не встретила никаких препятствий.
Это и было молчаливым согласием.
Духовные щупальца обрели физическую форму и дружелюбно покачнулись перед глазами Цзян Цинманя, что считалось официальным предупреждением, а затем проникли в духовное море самки.
По сравнению с бушующими волнами при первой встрече, в этот раз картина была гораздо спокойнее. Хотя здесь и не было мощи цунами, повсюду сгустились темные тучи, предвещая, что шторм вот-вот нагрянет вновь.
Фу Наньцзе увидел периферию духовного моря, которую очистил ранее, и в некоторых местах уже начался возврат к прежнему состоянию.
Поэтому он снова начал упорядочивать его от периферии к центру.
Хотя воздействие было мягким, скорость была более чем в десять раз выше, чем в прошлый раз, и вскоре он продвинулся к еще более хаотичным и запутанным глубинам.
С тех пор, как Фу Наньцзе проглотил тот темно-синий камень, он через определенные промежутки времени измерял уровень своей духовной силы, и в последний раз результат показал ранг А.
Судя по тому, что сейчас его духовная сила действовала играючи и не проявляла ни малейших признаков усталости, вероятно, она уже достигла ранга S, вот только неизвестно, сможет ли он вернуться к рангу 3S, как в прошлой жизни.
Когда у Фу Наньцзе осталось две десятых духовной силы, похожее на руины духовное море Цзян Цинманя уже было большей частью восстановлено.
Если разделить духовное море изнутри наружу на пять колец, то сейчас упорядочивание достигло третьего круга.
Поскольку в прошлый раз упорядочивание проводилось в состоянии духовного буйства, Цзян Цинмань чувствовал лишь, как боль постепенно стихает, сейчас же казалось, словно приятное тепло разливается по всему телу.
Самка словно погрузился в горячий источник: на его щеках проступил розоватый румянец, от комфорта его клонило в сон, но в то же время он испытывал необъяснимое возбуждение; его прямая спина постепенно расслаблялась, оседая на спинку дивана позади.
Глаза, смотревшие на Фу Наньцзе, постепенно затуманились.
Закончив упорядочивание, Фу Наньцзе втянул свою духовную силу.
Он встал, подошел к Цзян Цинманю; в глазах самки стояла влага, и он бросил на него легкий, невесомый взгляд.
Видя, что Цзян Цинмань не выказывает намерений сопротивляться, он подхватил самку обеими руками под мышки и под колени и уложил на кровать.
Фу Наньцзе обернулся и только хотел уйти, как за подол его одежды ухватились со слабой, едва ощутимой силой.
Голос Цзян Цинманя звучал слабо, но не мог скрыть раздражения:
- Ты... что ты вообще сделал?
Цзян Цинмань крепче сжал ткань в руке:
- Нет, как обычное упорядочивание может привести к тому, что у самки слабеют конечности и кружится голова?
У первоначального владельца тела не было духовной силы, поэтому у него не было соответствующего опыта, а на уроках физиологии он и вовсе был объектом насмешек одноклассников и абсолютно ничему не научился.
Сюжет в книге также не вдавался в такие подробности, как реакция самки на упорядочивание духовного моря, поэтому Фу Наньцзе действительно не знал об этом; на мгновение он потерял дар речи и погрузился в раздумья.
Цзян Цинмань принял молчание Фу Наньцзе за подтверждение и сердито произнес:
- Ты... ты...
Фу Наньцзе пришел в себя.
Послушав, как самка долго твердит «ты», но так и не произносит никаких резких слов, он попросту сжал руку Цзян Цинманя, дергающую его за подол, и сел на край кровати, ожидая продолжения.
- ...Уйди!
Цзян Цинмань, увидев, как Фу Наньцзе всем своим видом демонстрирует спокойствие и невозмутимость, разозлился еще больше; он вырвал свою руку из широкой ладони самца и спрятался под одеяло.
Но и этого оказалось мало: он даже отвернул голову, уставившись в другую сторону, не удостаивая Фу Наньцзе ни единым взглядом, даже краем глаза.
Фу Наньцзе немного захотелось рассмеяться, но смеяться вслух было нельзя, лишь его кадык беззвучно дрогнул.
Хотя Цзян Цинмань и детеныш не имели кровного родства, в гневе они были очень похожи.
Не прошло и нескольких секунд, как Цзян Цинмань снова повернулся, настороженно глядя на самца.
Фу Наньцзе немного поразмыслил и все понял.
Цзян Цинмань так сильно боялся потерять контроль над своим телом, что, не видя его, начинал беспокоиться, как бы он не сделал чего-нибудь исподтишка.
Фу Наньцзе не возражал против подозрений самки и просто сидел, спокойно любуясь им какое-то время.
На всегда невозмутимом и холодном лице Цзян Цинманя отразились настоящие эмоции, что выглядело невероятно живо.
Видя, что гнев самки разгорается все сильнее, Фу Наньцзе решил остановиться на достигнутом:
- Я задам тебе несколько вопросов, и если ты ответишь мне на них, я скажу тебе, что я сделал.
Цзян Цинмань нахмурился, обдумывая это своими остатками разума в течение полуминуты:
- Хорошо.
Фу Наньцзе задумался:
- Ты говоришь, что у тебя слабость в конечностях и кружится голова, так?
- Да.
- Похоже на то, как будто ты выпил алкоголь? Возникает ли чувство возбуждения?
- Да.
- А сейчас тебе жарко?
Цзян Цинмань ответил не сразу; он сосредоточил взгляд, прислушиваясь к ощущениям, вытащил из-под одеяла только что спрятанную руку и положил обе руки поверх постели.
Только после этого он серьезно сказал:
- Жарко.
Фу Наньцзе кивнул, его рука, опирающаяся на край кровати, слегка шевельнулась и бесшумно скользнула под одеяло:
- Где именно жарко?
Цзян Цинмань немного подумал:
- Везде жарко.
В следующую секунду глаза самки широко раскрылись, а лицо залилось краской.
С тревогой и возмущением он воскликнул:
- Что ты делаешь!
Фу Наньцзе моргнул:
- Просто кое-что проверяю.
В Цзян Цинмане тотчас же вспыхнули остатки сил; он только приподнял верхнюю часть тела и руки, желая оттолкнуть руку самца, но тот слегка сжал его, и от этого легкого пожатия вся накопленная сила испарилась, и он снова откинулся назад.
Фу Наньцзе откинул одеяло и забрался на кровать, ложась рядом с Цзян Цинманем, а другой рукой обхватил стройную талию самки, притягивая его в свои объятия.
- Тшш, давай не спешить...
.
В гостиной на первом этаже световой экран транслировал финальную песню.
Цзян Цяньло досмотрел пропущенные за эти дни серии «Космического альянса» и был полностью удовлетворен.
Он отпустил духовную свинку, которая составляла ему компанию в его объятиях:
- Спокойной ночи, Мими!
- Хрю! - Мими потерся розовым пятачком о руку детеныша и выскользнула за дверь.
Детеныш поднялся наверх на подъемнике, почистил зубы в своей комнате и тут же выскочил за дверь, побежав к спальне родителей.
Однако не пробежав и полуметра, он влетел прямо в объятия ожидавшего его дворецкого.
Дворецкий подхватил ребенка на руки и понес обратно в комнату.
Детеныш брыкался двумя ногами, пытаясь вырваться:
- Я хочу пойти спать с отцом-самцом и отцом-самкой, дедушка, отпусти меня!
Дворецкий опустил детеныша на постель:
- Они только что ушли, их нет дома.
Цзян Цяньло только было хотел сползти с кровати, но снова подобрал ноги и уселся, с сомнением спросив:
- Правда? Когда?
Дворецкий кивнул:
- Они ушли, пока ты смотрел мультики.
Детеныш надул губы:
- Даже не сказали мне, и не взяли меня с собой.
Дворецкий вспомнил сообщение, отправленное Фу Наньцзе:
- Они сказали, что собираются пойти выпить свежего морковного сока. Ло-Ло тоже хочет пойти?
Как и ожидалось, детеныш немедленно замотал головой:
- Не пойду, не пойду, на такое я не пойду, я буду спать.
Не дожидаясь, пока дворецкий станет уговаривать его уснуть, малыш проворно юркнул под одеяло и притворился, что храпит:
- Хрр-хрр-
Вскоре детеныш крепко уснул.
Во сне он, казалось, столкнулся с какой-то большой проблемой; его правая нога дрыгнула, наполовину скинув одеяло:
- Я не буду пить!
Дворецкий снова укрыл ребенка одеялом и тихо закрыл дверь комнаты.
Проходя мимо главной спальни, он заметил свет, пробивающийся сквозь щель под дверью, и невольно улыбнулся.
Поместье все больше и больше становилось похожим на настоящий дом.
.
Раннее утро следующего дня.
Цзян Цяньло спустился вниз с иссиня-черными кругами под глазами.
Детеныш вошел в столовую и, увидев, что Фу Наньцзе завтракает один, удивился:
- Ой? А где отец-самка?
Фу Наньцзе улыбнулся:
- Твой отец-самка сегодня очень занят, он ушел спозаранку.
Малыш кивнул, не став особо задумываться над этим, и принялся есть яичный блинчик.
Вчера из-за некоторых непредвиденных обстоятельств их обсуждение прервалось, и Фу Наньцзе вспомнил, что о биологическом отце-самке детеныша все еще не было никаких вестей.
Позавтракав, он вернулся в комнату и снова взял стопку документов, перелистнув на графу межличностных отношений, где была описана история романтических связей Пань Чэня.
Из тех самок, что сделали аборт, двоих распределили для вступления в брак, а еще двое все еще находились на восстановлении.
Лишь один из них использовал фальшивую личность, а каждая его встреча с Пань Чэнем была крайне скрытной; в последний раз он появился на планете Одина.
Фу Наньцзе тут же открыл световой компьютер, чтобы сделать запрос.
Планета Одина была отсталым регионом на границе Империи, а также стала последним полем битвы, когда Цзян Цинмань уничтожал космических пиратов.
Некоторые жители не успели вовремя эвакуироваться и не смогли избежать внезапно обрушившегося града пуль.
Та самка с большой долей вероятности уже погиб.
Как бы то ни было, по крайней мере, больше не нужно было беспокоиться о том, что откуда ни возьмись выскочат какие-нибудь Ли Чэнь или Ван Чэнь!