Глава 59.
Сказав это, Фу Наньцзе не дал Цзян Цинманю времени отреагировать. Он поднялся и, взяв самца за руку, отвёл обратно на другую сторону кровати.
Цзян Цинмань послушно лёг под направляющим движением Фу Наньцзе и смотрел, как тот наклоняется, поправляя ему одеяло, ожидая, что сейчас он уйдёт.
Однако Фу Наньцзе так и не отстранился, опираясь рукой о край кровати.
Цзян Цинмань смотрел на него, чувствуя напряжение.
Слишком близко. Настолько близко, что ему казалось — он может пересчитать каждую ресницу самца.
В конце концов Фу Наньцзе лишь поправил его длинные волосы на подушке.
— Спокойной ночи.
Цзян Цинмань кивнул:
— Спокойной ночи.
Ночник погас, и комнату окутал полумрак.
Ночь прошла спокойно.
На следующее утро, когда Фу Наньцзе проснулся, вторая половина кровати уже пустовала.
Он коснулся одеяла — оно было совсем холодным.
Спящий посередине Цзян Цяньло почувствовал движение Фу Наньцзе, перевернулся и отпихнул одеяло в сторону, обнажив белый животик и босые пухлые ножки.
Фу Наньцзе с озорством пощекотал толстенькую ступню малыша.
Малышу было щекотно до смеха, но сонливость всё ещё тянула его обратно в сон, и веки дрожали, никак не желая открываться.
Он попытался выкрутиться влево — не получилось, дёрнулся вправо — тоже не помогло.
Цзян Цяньло сонно приоткрыл глаза и увидел Фу Наньцзе.
— Отец-самец, за мной кто-то гонится.
Фу Наньцзе убрал руку за мгновение до того, как малыш окончательно проснулся, и участливо спросил:
— Кто же это гонится?
Ребёнок нахмурился, старательно вспоминая:
— Красная... Морковка за мной бегала.
Фу Наньцзе поднял Цзян Цяньло с кровати:
— Да ну? Неужели морковка умеет так быстро бегать?
Малыш сердито топал тапочками так, что они громко шлёпали по полу:
— Она не только за мной бегала, она ещё и кусала меня за ноги!
Фу Наньцзе выдавил зубную пасту ребёнку на щётку:
— Такая противная? И ты ей не отомстил?
Цзян Цяньло, оскалившись перед зеркалом, начал чистить зубы и невнятно ответил:
— Я её пнул, но не попал.
Фу Наньцзе тоже принялся чистить зубы:
— Ничего, в следующий раз отец-самец поможет тебе её пнуть.
Глаза малыша тут же засияли:
— Угу-угу!
Всё, что говорил отец-самец, всегда сбывалось. Значит, вместе они точно смогут прогнать морковку!
Переодевшись, оба спустились вниз завтракать.
К Фу Наньцзе подошёл дворецкий:
— Доброе утро, господин. Звёздный корабль съёмочной группы прибыл 10 минут назад.
Сегодня снова был день съёмок шоу с детьми.
Фу Наньцзе кивнул, нарезая яйцо и просматривая новости на оптическом компьютере.
Позавчера Пэй Шуюнь со своего личного аккаунта репостнул запись из «Синхуа Чуньвэнь» — ту самую, где учёный перечислял проблемы и резко критиковал образовательный законопроект, предложенный бывшим председателем.
На следующий день он от имени Ассоциации защиты самцов встретился с учёным для подробного обсуждения.
Фу Наньцзе сначала бегло просматривал текст, но внезапно застыл.
— «Фу Наньцзе»? — нахмурившись, он перечитал внимательнее.
Пэй Шуюнь и учёный обсуждали не только образование детёнышей, но и невероятно популярное сейчас шоу с детьми. И в вопросе Фу Наньцзе они пришли к полному согласию.
Оба считали, что Фу Наньцзе — инсект, вышедшее за рамки традиционного образа самцов, новый иконический тренд поколения, разрушающий старый баланс между самцами и самками и дающий новое направление воспитанию самцов.
В заключение они написали, что он является объектом, достойным изучения и подражания.
По коже Фу Наньцзе побежали мурашки, а вкус яйца во рту стал словно жевание воска.
Комментарии под записью были очень оживлёнными.
Один из родителей написал с чувством:
[Не боюсь признаться, мой маленький самец — D-класса. Ни то ни сё, и раньше я очень переживал за него. Но Фу Наньцзе дал мне совершенно новый взгляд на вещи. Теперь я верю, что мой ребёнок тоже сможет хорошо прожить свою жизнь.]
Один из фанатов маршала неловко прокомментировал:
[Эх, даже не знаю, что сказать. Я надеюсь, что маршалу теперь живётся лучше. Расстройство духовного моря — это очень мучительно, но, как говорится, только сам знаешь, тёплая вода или холодная. Жизнь каждый проживает сам, поэтому я могу лишь молча пожелать ему счастья.]
На словах «расстройство духовного моря» Фу Наньцзе задержался на несколько секунд, после чего закрыл страницу.
Быстро доев завтрак, он откинулся на спинку стула и стал ждать малыша.
Внезапно в уголке его зрения появились две маленькие фигурки.
Мими поднял голову и пил воду, а обезьянка сидела к нему спиной, держа что-то в лапках.
Фу Наньцзе заметил, что жидкость в поилке духовной свинки выглядит странно, нахмурился и подошёл ближе.
Красная?
Он увидел, что обезьяна, сидящая рядом с Мими, обеими руками держит бутылочку с такой же красной жидкостью и с удовольствием пьёт её.
Макака покосился на Фу Наньцзе и тут же повернулся к нему спиной.
Фу Наньцзе поднял руку, и дворецкий сразу подошёл.
— У бутылочного молока появился новый вкус?
Дворецкий покачал головой:
— Это не молоко, а морковный сок.
Фу Наньцзе удивился:
— Откуда взялся морковный сок? Повар выжал?
Дворецкий снова покачал головой:
— Его прислал друг молодого господина — Сюй Маомао.
Фу Наньцзе обернулся и встретился взглядом с украдкой подглядывающим малышом.
Цзян Цяньло тут же опустил голову к миске и принялся усердно есть кашу.
Только вот Фу Наньцзе прекрасно видел, что миска уже пустая — малыш старательно зачерпывал воздух.
Сдерживая смех, он серьёзным голосом произнёс:
— Ло-Ло.
Цзян Цяньло крайне медленно поднял голову, но вдруг глаза его загорелись.
Он спрыгнул со стула и побежал к слуге неподалёку.
— Вау, это же Огг!
Вернувшись вчера домой, Фу Наньцзе отдал игрушку на чистку, и теперь она снова была чистой.
Малыш схватил Огга, закрыл игрушкой лицо и стремительно, обходным путём, помчался к подъёмной платформе...
Но его всё равно поймали.
Фу Наньцзе унёс ребёнка обратно в спальню:
— Я же не собираюсь тебя ругать.
Малыш внимательно посмотрел на выражение лица отца-самца:
— Правда?
Фу Наньцзе кивнул:
— Правда.
Ребёнок облегчённо пробормотал:
— Морковка невкусная.
— Нам пора ехать. — Фу Наньцзе застегнул чемодан. — Огга оставишь дома?
Малыш крепче обнял игрушку:
— Я хочу взять его с собой.
Так двое и один Огг поднялись на звёздный корабль съёмочной группы.
На этот раз место назначения было дальше обычного. Малыш поспал в дороге, а проснувшись, внезапно почувствовал прохладу.
Он сел и увидел Фу Наньцзе у окна. Стекло было затянуто белёсой дымкой, и ничего не было видно.
Ребёнок сполз с кровати и встал рядом с отцом-самцом, с любопытством глядя на окно:
— Что это?
Он ткнул пальцем в стекло и тут же вздрогнул от холода.
На поверхности осталось маленькое круглое пятнышко.
Фу Наньцзе рядом нарисовал пальцем большой кружок:
— Стекло запотело.
Он включил автоматический режим управления корабля, и стекло постепенно очистилось.
Цзян Цяньло снова ткнул пальцем — но ничего уже не осталось.
Зимой на Имперской звезде температура редко опускалась ниже 16 градусов, а все здания и улицы были оборудованы стеклом с постоянной температурой.
Малыш впервые видел, как стекло может запотевать.
Они почти прибыли, и корабль начал снижаться.
Фу Наньцзе открыл чемодан, достал куртку и помог ребёнку одеться, а потом надел ему на уши пушистые наушники.
— Жарко, — недовольно нахмурился Цзян Цяньло.
— Скоро станет прохладно.
Корабль плавно приземлился. Фу Наньцзе взял малыша за руку и встал у двери.
Дверь открылась, внутрь ворвался ледяной ветер.
Перед глазами всё было белым.
Снег.
Малыш широко распахнул глаза.
Ведущий-жук, одетый в туристическую куртку, стоял у входа и махал рукой:
— Добро пожаловать на планету Сисайя!！