Глава 36.
- Что ты такое говоришь?
Голос Цзян Цинманя был чистым и холодным, как ледяной источник. Он пронёсся мимо ушей сторонних наблюдателей, гася бушующий в их груди пожар, переполненный сумбурными эмоциями.
Место происшествия погрузилось в мёртвую тишину, картинка в комнате трансляции тоже замерла, ни один жук не отправил ни единого всплывающего комментария. Все взгляды были прикованы к этой знакомой и в то же время незнакомой фигуре.
Это было подобно тому, как если бы тяжелая бомба материализовалась из воздуха и была сброшена в спортивный комплекс, мгновенно взорвавшись вокруг беловолосого самки-жука.
Капитан широко раскрыл глаза, его рот раскрылся так широко, что мог бы вместить гусиное яйцо. Неудивительно, что Розовая свинья водил его за нос.
Режиссёр и толпа полицейских жуков были неописуемо потрясены.
Цзян Цинмань?!
【Охренеть, охренеть, охренеть, а-а-а-а-а-а!!!】
【Этот жук выглядит так знакомо? И голос звучит так знакомо, как он может быть так похож на Маршала? Я не верю, мне нужно взглянуть ещё несколько раз.】
【Ха-ха-ха, у меня определённо проблемы с экраном, у меня точно проблемы с глазами, что происходит, как я могу видеть Маршала, как Маршал может быть здесь, ха-ха-ха!】
【У Маршала короткие волосы, а у этого жука-самки длинные волосы, дело раскрыто, Фу Наньцзе нашёл жука для косплея Маршала, это подтверждённый факт.】
【Значит... он и правда замужем на Фу Наньцзе, да?... Это он прямо вышел, чтобы ответить?】
【2 года не было никаких вестей, а в итоге мы увидели Маршала на детском реалити-шоу, к тому же он ещё и женат, у него есть ребёнок, я сейчас расплачусь.】
【Чья-то фанатская мечта о Маршале разбилась вдребезги, я промолчу, это всего лишь несчастная любовь, я могу помнить об этом всю жизнь.】
【Шок, значит, всё, что говорил Фу Наньцзе, было чистой правдой, а не попыткой хайпануть на чужой славе! У кого лицо опухло от пощёчин? Ах, оказывается, у меня, ну тогда ладно.】
【Неудивительно, что Фу Наньцзе скрывал это с самого начала, это действительно колоссальная новость, первоклассная.】
【Если бы сам Маршал не явился собственной персоной, я бы тоже не поверил. В конце концов, даже перешагнув установленный законом возраст для принудительного вступления в брак, он получил особое разрешение оставаться одиноким и всегда был кумиром для жуков-самок, не желающих вступать в брак.】
【Чёрт, Фу Наньцзе, должно быть, потому, что его словам раньше никто не верил, сегодня прямо сказал, что это дворецкий? Из-за этого меня так жестоко обвели вокруг пальца!】
【Раз Фу Наньцзе сказал, что это дворецкий, я и правда подумал, что это дворецкий, какой же наивный, у чьего дворецкого боевые навыки прокачаны настолько высоко.】
И в самом деле, у какого дворецкого поведение внезапно станет аномально неразговорчивым, да ещё и уровень боевой мощи резко возрастёт, заставляя смотреть на него новыми глазами.
Оказывается, всё потому, что Свинья вообще не был дворецким.
Фу Наньцзе смотрел на белый высокий конский хвост перед собой, и ему было несложно представить, какое выражение лица было у отвернувшегося от него жука-самки.
Пара пронзительно-холодных аквамариновых глаз вспыхнула в его сознании.
Фу Наньцзе подумал о вопросе, который он только что задал на ухо Розовой свинье, ведь на самом деле он спрашивал самого Цзян Цинманя, и к тому же он еще и вздохнул, словно сетуя на то, что Цзян Цинмань не помогает прояснить ситуацию.
Память Фу Наньцзе прокручивалась, словно вращающийся фонарь, перематывая события от утренней поездки в летающем катере до недавнего момента, когда он спросил на ухо самого Цзян Цинманя.
Черт.
Фу Наньцзе вежливо улыбнулся, сгорая от стыда.
В то же самое время Лю Дунди, который только что вовсю насмехался, в шоке уставился на Цзян Цинманя, его лицо побледнело, губы задрожали, и он не мог вымолвить ни слова.
Что происходит?
Он и подумать не мог, что такой самец, как Фу Наньцзе, может быть как-то связан с Цзян Цинманем.
С самого первого дня выхода передачи в эфир Фу Наньцзе оказался в водовороте общественного мнения, а после того, как Лю Чан выложил видео, он и вовсе стал мишенью для всех стрел.
Образ и статус Цзян Цинманя были очевидны, и он совершенно не собирался выступать в его защиту, поэтому любой бы подумал, что Фу Наньцзе не соразмеряет свои силы и предается несбыточным мечтам.
И именно поэтому он со спокойной душой и смело бил по больному месту Фу Наньцзе.
Кто же знал, что под маской Розовой свиньи скрывался сам Цзян Цинмань.
Ему потребовались едва ли не самые большие усилия в жизни, чтобы под пристальным взглядом Цзян Цинманя постараться сохранить на поверхности штиль и спокойствие.
Лю Дунди сглотнул слюну и заговорил:
- Я, я имею в виду, что из-за того, что ваша женитьба на Фу Наньцзе кажется настолько невероятной, я всегда думал, что это неправда, да и в сети в догадках говорилось то же самое, мол, Фу Наньцзе сам отфотошопил...
Его голос становился все тише и тише.
Цзян Цинмань не сказал ни да, ни нет, глядя на Лю Дунди так, словно смотрел на возомнившую себя умной мышь.
Лю Дунди хотел опустить голову, чтобы избежать его взгляда, но забыл, что лежит на земле и прятаться ему негде. Он стиснул зубы:
- Извините, мне правда очень жаль. Но кроме этого, всё, что я сказал - правда. Я, как глава семьи, и отец-самка, и небо и земля могут засвидетельствовать мою любовь к родным.
Лю Дунди вновь обрел уверенность в своих доводах и заговорил, обливаясь слезами.
Цзян Цинмань холодно осмотрел лежащего на земле самца и вдруг произнес совершенно бессвязную фразу:
- Я очень в тебе разочарован.
Лю Дунди ничего не понял.
Лицо Цзян Цинманя было суровым, он повернулся и как раз встретился взглядом с Фу Наньцзе. У Фу Наньцзе от улыбки уже свело лицо, а пальцы ног готовы были продырявить обувь.
Он поднял руку и указал на себя: «А? Ты про меня? Разочарован, что я тебя не узнал?». Фу Наньцзе облизнул губы, на мгновение показав кончик языка:
- Вообще-то...
Цзян Цинмань на мгновение опешил, незаметно покачал едва уловимо головой, сделал шаг влево и посмотрел за спину Фу Наньцзе.
Фу Наньцзе замолчал, не меняясь в лице и продолжая улыбаться, повернулся, поджав пальцы ног, и по направлению взгляда Цзян Цинманя обнаружил Подсолнуха, который неизвестно когда встал в стороне и наблюдал за происходящим.
Подсолнух стоял в самом конце толпы, и когда все внезапно уставились на него, он неосознанно сделал шаг назад.
Но вскоре, словно приняв окончательное решение, Подсолнух под взглядами толпы подошел к Цзян Цинманю и снял маску.
Гу Хэн держал маску-голову в левой руке, а правой рукой со сведенными и слегка согнутыми пальцами отдал безупречное воинское приветствие.
Он поджал губы:
- Маршал.
Его голос звучал глухо и горько, будто он очень давно не разговаривал.
Или же это простое слово было слишком тяжелыми, оно свинцовым грузом легло на корень языка, разливая горечь.
【Этот парень выглядит так знакомо, никак не могу вспомнить!】
【Мне кажется, я видел его несколько лет назад, где же это было?】
【Это же Гу Хэн, Гу Хэн! Друзья! Это тот самый Гу Хэн, которого, по слухам, изо всех сил взращивал Маршал!】
【Да-да, раньше он всегда следовал за Маршалом, а потом в один прекрасный день внезапно исчез.】
【О, это же награжденный самка-военный, не удивлен, что он показался знакомым. Слышал, что после женитьбы он ушел в отставку, так он, оказывается, законный супруг-самка Лю Дунди!】
【Вау, значит, Гу Хэн и Маршал не виделись несколько лет? Кто бы мог подумать, что они воссоединятся на семейном шоу.】
Гу Хэн не ожидал, что снова встретит здесь Цзян Цинманя.
Если бы это было возможно, он скорее предпочел бы на всю жизнь исчезнуть из поля зрения Маршала, чем позволить Цзян Цинманю увидеть себя нынешнего, не желая разочаровывать его.
Гу Хэн прикусил изнутри щеку, изо всех сил стараясь сохранить самообладание:
- Я не оправдал вашего воспитания.
Цзян Цинмань молча смотрел на своего бывшего подчиненного, спустя долгое время покачал головой и сказал:
- Ты подвел самого себя.
Гу Хэн резко зажмурился. Да, он уже совершил слишком много ошибок.
Быстро взявший себя в руки самка - военный принял решение и подошел к Лю Дунди.
Лю Дунди с улыбкой на лице радостно смотрел на Гу Хэна.
Он был абсолютно уверен в успехе, ведь Гу Хэн так сильно любил его, что ни за что бы не предал.
Лицо Гу Хэна выражало сдерживаемую муку, он до боли вонзил ногти в ладони, заставляя себя посмотреть прямо в глаза своего главы семьи, и с болью произнес:
- Признай свою вину.
Приподнятые уголки губ Лю Дунди застыли на его лице.
- Ты всегда был упрямым сторонником теории генетического превосходства, никогда ни во что не ставил других, а уж Фу Наньцзе презирал еще сильнее. Ты не любишь меня, тебе просто нужна была моя духовная сила А-ранга, чтобы произвести на свет высококачественное потомство следующего поколения. И Шань-Шаня ты тоже не любишь, он для тебя лишь предлог, чтобы шантажировать меня. Ты использовал Шань-Шаня, угрозами заставив меня уйти и хранить в тайне твои эксперименты, и я подчинился. Каждый божий день я жил в чувстве вины и раскаяния, засыпая, закрывал глаза и молил о прощении. Я виноват перед теми студентами, которых ты обманом заманил к нам домой для проведения экспериментов, я виноват перед невинными жителями.
Каждое слово Гу Хэна ложилось невероятной тяжестью, но по мере того, как он разоблачал преступления Лю Дунди и признавался во всем сам, его тело словно становилось легче, а давно замершее сердце вновь забилось.
Договорив, он закрыл глаза и глубоко, затяжно выдохнул, словно пытаясь вытолкнуть из себя всю накопившуюся за эти мрачные дни удушливую тоску.
Когда он снова открыл глаза, мрачность с лица Гу Хэна бесследно исчезла, уступив место стойкости, подобной скале, которую тысячи раз омывали морские волны, а в глубине его глаз вновь загорелся огонек.
Он отчетливо и твердо произнес:
- Давай разведемся.
Эти два слова тяжелым молотом ударили Лю Дунди прямо в сердце, хлестнули по лицу, разбили вдребезги его сладкие грезы и лишили последней соломинки.
Шея Лю Дунди затекла, глаза с трудом поворачивались, когда он обводил взглядом собравшихся вокруг инсектов.
От решительного лица Гу Хэна до презрительных взглядов зевак в толпе, от безразличного выражения лица Цзян Цинманя до исполненного жалости взора Фу Наньцзе, которого он презирал больше всех.
Фу Наньцзе действительно жалеет его?
Ха, какой абсурд, ничтожество F-ранга без духовной силы смеет его жалеть?
Уголок рта Лю Дунди дернулся, после чего он разразился диким хохотом, едва не выворачивающим внутренности наизнанку:
- Ха-ха-ха-ха-ха!
В этот миг он вспомнил ту необъяснимую силу, которая заломила ему руку за спину прямо перед тем, как Фу Наньцзе спрыгнул с третьего этажа и ударил его ногой.
Смех Лю Дунди резко оборвался, застряв посреди горла.
Его глаза медленно расширились, черты лица исказились, и его облик, который прежде можно было назвать утонченным, сейчас выглядел на редкость уродливо.
Неужели это была... духовная сила Фу Наньцзе?
- Невозможно! Это абсолютно невозможно!
Самец, казалось, лишился рассудка, его вид стал безумным. Однако собравшимся здесь полицейским было плевать, сошел он с ума или нет, они просто скрутили его и увели в наручниках.
【Боже мой, образ любящего отца и заботливого супруга разлетелся в щепки, Лю Дунди - самый настоящий подонок.】
【На публике корчит из себя мягкого профессора, а на самом деле конченый извращенец.】
【Давно было понятно, что Лю Дунди та еще гнида. Чего стоил только случай с готовкой рыбы на планете Ялань, когда он даже не потрудился вытащить кости для Шань-Шаня! А ведь Шань-Шань еще совсем кроха!】
【Поверить не могу, что была фанаткой такого ничтожества, у меня истерика, слезы текут ручьем, что мне делать?】
【Какая мерзость, меня тошнит от одной мысли, что я считал этого отброса своим профессиональным идеалом.】
【У-у-у, а я ведь даже взял у него автограф, пойду скорее сожгу его и перешагну через жаровню *(обряд для очищения от скверны и избавления от несчастий)!】
【...Сколько студентов-самок в нашем учебном заведении в итоге пострадало от рук Лю Дунди? Требуем тщательного расследования, дайте внятный ответ их семьям, а также преподавателям и учащимся, спасибо.】
【Если бы он по-настоящему любил своего законного супруга, то точно держался бы подальше от других самок, а он крутил шашни со студентками, тьфу, тошнит.】
【Он же просто прикрывался статусом преподавателя и самца, чтобы намеренно завлекать студентов для опытов, верно? Какой кошмар.】
Истинное лицо Лю Дунди было раскрыто. Из обожаемого студентами мягкого профессора, идеального самца, о котором грезили самки, и заботливого отца для своего малыша, он превратился в сточную крысу, которую презирают и жуки, и собаки.
Развешанные по всей школе плакаты с его изображением студенты перечеркнули огромными крестами, выведя поверх: «Убийца»; его рабочий кабинет разнесли в щепки и залили въедливой красной краской.
Руководство школы незамедлительно уволило Лю Дунди и выступило со строгим заявлением, полностью открестившись от него. Администрация признала халатность в надзоре, сокрушаясь, что позволила существу с порочными наклонностями и аморальным поведением занимать должность преподавателя и калечить жизни учащихся.
Уважаемые мэтры в области генетики также публично высказали свою позицию, заявив, что этот проходимец лишь прикрывался авторитетом науки ради воплощения своих преступных замыслов, а не питал искреннюю любовь к знаниям, поэтому они убедительно просили не клеймить генетику из-за этого случая.
Всего за один день Лю Дунди рухнул с небес в сточную канаву, в то время как Фу Наньцзе, которого он так отчаянно пытался растоптать, но не преуспел, вознесся на недосягаемую для него высоту.
После того как Лю Дунди увезли, находившиеся на месте инсекты тоже начали понемногу расходиться.
Полиция переписала данные всех присутствующих для последующей связи.
Гу Хэн в нерешительности замер перед Цзян Цинманем. Ему хотелось что-то сказать, но казалось, что любые слова сейчас будут неуместны.
В конце концов он просто вытянулся по струнке перед своим бывшим командиром и, опустив голову, твердо отчеканил:
- Ваш подчиненный виновен и готов понести любое наказание.
Несмотря на твердость тона, ресницы военной-самки мелко подрагивали.
В самой глубине души он все еще отчаянно жаждал одобрения Цзян Цинманя - хотел, чтобы тот признал, что он все еще представляет хоть какую-то ценность, пусть даже когда-то и сбился с пути.
Если бы маршал пожелал покарать его, он принял бы это с величайшей радостью.
Цзян Цинмань заговорил спокойным, ровным голосом, будто перед ним стоял совершенно чужой:
- Ты больше не мой подчиненный.
Сердце Гу Хэна оборвалось, словно он рухнул в бездну.
Что ж, это вполне справедливо, ведь он подвел маршала..
Цзян Цинмань нахмурился и добавил:
- Чего застыл? Живо забирай ребенка и иди домой.
Эмоции в душе Гу Хэна взметнулись от отчаяния к бурной радости, и, осознав смысл слов, он с благоговением и восторгом посмотрел на Цзян Цинманя:
- Слушаюсь!
Он стремительно развернулся, отбежал на несколько шагов, но затем снова повернулся и отдал глубокий, по высшему разряду, поклон, после чего окончательно покинул спортивный комплекс.
Цзян Цинмань провожал взглядом удаляющуюся спину Гу Хэна, как вдруг совсем рядом раздался тяжелый вздох.
Это вздыхал Фу Наньцзе.
Цзян Цинмань повернул голову, с недоумением глядя на главу семьи.
Фу Наньцзе пожал плечами:
- Ничего особенного. Просто подумал, что ты бываешь излишне упрям на словах, хотя внутри совсем не такой холодный, каким кажешься.
Его взгляд скользнул по мягким губам супруга.
Цзян Цинмань послушно кивнул, в мгновение ока превратившись из грозного маршала, внушающего трепет окружающим, в покорного и заботливого спутника жизни:
- Глава семьи, нам тоже пора возвращаться?
Фу Наньцзе только диву дался такой резкой перемене в поведении Цзян Цинманя:
- Ох, верно, давай заберем Ло-Ло.
Они вышли на улицу, где теперь оставалось всего трое малышей - Шань-Шаня уже забрал Гу Хэн.
Цзянь Цяньло стоял плечом к плечу с Ань Синцяо слева и Сюй Маомао справа. Трое малышей сдвинули головы вместе, оживленно обсуждая развернувшуюся драму.
Сюй Иньху изо всех сил тряс Ань Линмо за плечи, бурно возмущаясь, точь-в-точь как обманутый юноша-самец, которого обобрали до нитки и совратили.
- Так ты, оказывается, всё знал заранее! И почему ты мне ничего не сказал?! Законным супругом Лю Дунди действительно оказался Гу Хэн! Мы после этого друзья или кто?! Отвечай!
У Ань Линмо от этой тряски уже кружилась голова:
- Да ладно тебе, ладно, моя вина, признаю! Только отпусти меня поскорее!
В глазах Сюй Иньху блеснул хитрый огонек, и он решил воспользоваться моментом ради собственной выгоды:
- А можно тогда во втором полугодии снизить мне налог на HT пять процентов?
Ань Линмо мгновенно пришел в себя:
- Исключено.
Сюй Иньху, разумеется, и не рассчитывал на такие огромные уступки, это был лишь отвлекающий маневр:
- Ну ладно, тогда хотя бы на один процент, плюс тот земельный участок.
Ань Линмо безжалостно отрезал:
- Раскатал губу.
Сюй Иньху снова вцепился в Ань Линмо, собираясь продолжить торг, как вдруг их прервал раздавшийся сзади голос. Цзян Цинмань спросил:
- Тебе известно, где сейчас находится Гу Хэн?
Сюй Иньху этот голос показался смутно знакомым. Он обернулся и увидел Цзян Цинманя, а рядом с ним - Фу Наньцзе. Последний лишь загадочно улыбнулся.
Взгляд Сюй Иньху перемещался туда-сюда между Фу Наньцзе и Цзян Цинманем, и чем больше он смотрел, тем шире становились его глаза.
Фу Наньцзе улыбался так, словно его овевал весенний ветерок, но Сюй Иньху находил это до ужаса пугающим.
Шок, Фу Наньцзе действительно женился на Цзян Цинмане!
Сюй Иньху пробормотал:
- Фу Наньцзе и Цзян Цинмань женаты? Розовая свинка - это Цзян Цинмань?
Фу Наньцзе с жалостью посмотрел на Сюй Иньху: Да уж, не ожидал? Я тоже не ожидал.
Ладно бы просто поиграть, но как все дошло до серьезного?
Ань Линмо привычно усмирил Сюй Иньху, не слишком изящно покашлял несколько раз и сказал:
- Не лучше ли нам сначала пойти домой и поесть?
Цзян Цинмань не стал расспрашивать дальше и продолжил идти вперед, пока не оказался перед детенышами.
Цзян Цяньло заметил, что в нижней части экрана появилась пара длинных розовых ног.
Детеныш поднял голову и, увидев лицо Цзян Цинманя, преисполнился одновременно удивления и радости. Он счастливо бросился к отцу-самке, обнял его за ногу, прыгая и крича:
- Это отец-самка! Как ты здесь оказался! Оказывается, Мими - это отец-самка!
Только в этот момент ребенок окончательно отбросил сегодняшний кошмар.
Цзян Цинмань посмотрел на прыгающий маленький комочек, и его ледяной вид словно медленно растаял:
- Да, пойдем домой.
Ань Линмо непрестанно качал головой: кто бы мог подумать, что у маршала тоже бывают моменты доброты?
Ань Синцяо, увидев Цзян Цинманя, тут же встал, сжав кулаки подобно маленькому воину. Цяо Ми с улыбкой смотрел на Ань Синцяо, представляя, как ребенок будет выглядеть, когда вырастет.
Глаза Сюй Маомао все еще следили за перемещением оптического компьютера в руках Цзян Цяньло, а голова крутилась из стороны в сторону:
- Ой, совсем нисего не видно.
Чжан Юэ включил мультфильм на своем оптическом компьютере и протянул его Сюй Маомао. Сюй Иньху внезапно словно понял, откуда взялся этот эксцентричный характер Сюй Маомао.
Три семьи инсектов попрощались на этом и отправились на свои звездные корабли, чтобы отчалить домой.
Фу Наньцзе все казалось, что он что-то забыл.
Он медленно шел позади Цзян Цинманя и Цзян Цяньло, плотно нахмурив брови.
Что же это все-таки было?
Когда Фу Наньцзе уже собирался ступить на борт звездного корабля, по его затылку внезапно что-то прилетело.
Пум!
Знакомая сила, знакомый размер твердого предмета, знакомый глухой звук.
Фу Наньцзе медленно обернулся и увидел знакомую обезьяну с совершенно новым бананом в руках.
Находясь под его взглядом, она откусила половину банана.
Теперь даже банан был знакомой половинкой.
Следом за этим обезьяна привычным движением подняла надкусанный наполовину банан и открыла рот...
- Эй, привет.
Фу Наньцзе улыбнулся:
- При. вет.