Под тенью заражённых

«Зейн»

— Плечо... ноет, — тихо прохрипела она, кое-как усаживаясь на кровати и прижимая здоровую руку к раненой ключице.

По её лицу пробежала судорога боли. Она посмотрела на нас абсолютно затуманенными, заспанными глазами, переводя взгляд с моей перекошенной физиономии на бледного, прижатого к стене Ноа.

Было очевидно, что спросонья и из-за действия лекарств она вообще не соображает, какого чёрта мы тут устроили и что кошкой между нами пробежало.

— Вы чего?.. Что случилось-то? — хриплым от сна голосом растерянно спросила она, переводя взгляд с одного на другого.

Я мгновенно разжал пальцы, выпуская куртку парня. Ноа тут же судорожно вздохнул, нервно поправил воротник и, попытавшись вернуть себе уверенный вид, быстро заговорил, опережая меня:

— Да я... я просто зашёл спросить, Ари. Проверить, как ты себя чувствуешь после укола, — соврал он, даже не поморщившись, хотя поймал мой обещающий проблемы взгляд.

Я тут же сделал шаг вперёд, заслоняя его от Арии, и сел на край её постели, аккуратно поправляя сползшее одеяло. На моём лице не отразилось ни единой эмоции, голос звучал ровно и спокойно:

— Всё нормально, принцесса. Ноа уже уходит, — отрезал я, даже не повернувшись в его сторону. — Ему пора в зал, помогать парням со снаряжением перед завтрашним выходом.

Ноа за спиной злобно заскрипел зубами, но спорить при Арии не решился. Он шумно выдохнул сквозь нос и быстрым шагом направился к выходу. Дверь за ним закрылась с глухим щелчком.

Как только этот придурок испарился, Ария со вздохом откинулась назад на подушки, потирая виски здоровой рукой.

— Ничего не понимаю... Чего он такой дёрганный? — тихо пробормотала она, морщась от приступа боли. — Ладно, Зейн, лучше найди мне ещё одно обезболивающее, пока я окончательно не взвыла. Наш разговор подождёт.

Я молча поднялся с кровати, чувствуя, как внутри медленно улетучивается остаточное раздражение на Ноа, уступая место привычной собранности.

— Сейчас всё будет, сиди смирно, — тихо сказал я, направляясь к комоду, где стоял наш медицинский кейс.

Я быстро подошёл к комоду, выудил из аптечки нужную ампулу и шприц. Вернувшись к кровати, я аккуратно сделал ей укол.

Ария даже не поморщилась, только тяжело выдохнула, когда лекарство начало расходиться по венам, притупляя эту адскую боль в плече.

— Спи дальше, принцесса, — тихо сказал я, бережно поправляя на ней одеяло и собираясь подняться. — Тебе восстанавливаться надо.

— Погоди... — она слабо перехватила меня за руку, упрямо пытаясь сфокусировать на мне взгляд. — А что там... с вылазкой? Вы договорили? Куда идёте? Каков план?

Я замер, глядя на эту девчонку, и внутри шевельнулось какое-то дикое, восхищённое удивление. Сама бледная как смерть, едва от боли не воет, слабая, хрупкая — а в голове всё равно одни приказы, карты и вылазки. Командир до мозга костей, даже когда сил нет просто глаза держать открытыми.

— Поговорили, принцесса, не переживай, — я мягко накрыл её ладонь своей, заставляя расслабиться. — Всё с нами будет хорошо. План надёжный, парни готовы. А ты пока полежишь, отдохнёшь, и даже не заметишь, как нас нет. Мы быстро вернёмся.

Ария вдруг нахмурилась, и её заспанные глаза мгновенно округлились, а в голосе прорезалось возмущение:

— В смысле «посплю»?! В смысле «не заметишь»?! — она попыталась дёрнуться и сесть, но тут же шикнула от боли в плече. — Я иду с вами!

— Куда ты собралась? Идти она со мной решила, — я упрямо, но аккуратно надавил ладонью ей на здоровое плечо, заставляя лечь обратно на подушки. — Ты себя в зеркало видела, вояка? Тебя от одного укола качает, а в секторе «Б-12» нам придётся бегать и, возможно, отстреливаться. Ты автомат своей левой рукой даже не поднимешь!

— Зейн, пусти! — Ария злобно зыркнула на меня, пытаясь сбросить мою руку, но куда там — сил у неё сейчас было не больше, чем у котёнка. — Какой я командир, если мои люди пойдут под пули и к тварям, а я буду здесь на нарах прохлаждаться и пускать слюни в подушку? Я вывела их из того ада, я за них отвечаю!

— Твои люди идут с моими проверенными пацанами! Итан и Карел вменяемые мужики, мы всё чётко разделили, — я уже сам начинал заводиться, чувствуя, как внутри всё сжимается от одной мысли, что она потащится раненая в эту глухомань. — Ты не понимаешь, что ли? Я за тебя головой отвечаю. Если твоё плечо там заклинит в самый неподходящий момент, ты подставишь и себя, и всех остальных. Я тебя туда не пущу, Ария. И точка.

— А я тебя и не спрашиваю, Зейн! — она упрямо выпрямилась, тяжело дыша и бледнея от боли, но взгляд её оставался кремнёвым, не прошибаемым ни одним моим доводом.
— Это мои люди, это моя вылазка в том числе. Я не останусь на базе. Я пойду, даже если мне придётся ползти за вами след в след!

Я смотрел на эту невозможную, упрямую девчонку, и у меня внутри просто всё кипело от смеси злости и дикого, глухого страха за неё. Стоит на своём, хоть ты тресни.

Я замолчал, тяжело и шумно дыша, несколько секунд просто буравил её взглядом. Наконец, сокрушённо выдохнул и потеребил ладонью лицо.

— Ладно. Хорошо, чёрт с тобой, — сдался я, процедив слова сквозь зубы. — Ты идёшь. Но только со мной в третьей группе прикрытия! Сидишь в машине, контролируешь рацию и периметр. С места не двинешься, поняла? Если ослушаешься — я сам тебя свяжу и запру в подвале.

Ария вдруг замерла, её суровое лицо командира мгновенно оттаяло. На губах появилась слабая, торжествующая улыбка. Прежде чем я успел договорить свои угрозы, она подалась вперёд, здоровой рукой перехватила меня за затылок и притянула к себе.

Её губы — сухие, слегка покусанные — накрыли мои в быстром, но невероятно горячем и искреннем поцелуе. От неё пахло лекарствами и тем самым едва уловимым, родным ароматом, который сводил меня с ума. Этот поцелуй был её безмолвным «спасибо» и признанием того, как сильно она ценит, что я уступил.

Когда она неохотно отстранилась, её затуманенные глаза блестели уже совсем по-другому.

— Поняла, — тихо, почти шёпотом ответила она, не выпуская мою шею из пальцев. — Из машины ни шагу. Обещаю.

Я замер, всё ещё чувствуя на своих губах вкус её поцелуя. Вся моя злость, накопленная за это утро, окончательно растворилась, оставив после себя только какую-то дурную, глухую нежность. Я обречённо вздохнул, качая головой, и осторожно убрал её руку со своей шеи, чтобы она случайно не потянула раненое плечо.

— Хитрый ты чёрт, Ария, — негромко сказал я, но в голосе уже не было прежней жёсткости. — Знаешь ведь, на что давить. Поцелуями она от меня откупается.

Она только слабо, но довольно усмехнулась, снова откидываясь на подушки.

Обезболивающее, которое я уколол ей пару минут назад, наконец-то подействовало в полную силу: её веки потяжелели, а бледные щёки чуть порозовели. Моё согласие явно принесло ей облегчение — теперь её упрямая командирская совесть была чиста.

— Ладно, засыпай давай, — я бережно натянул одеяло до самого её подбородка, укутывая как следует. — Тебе нужно набраться сил до рассвета. Вы выходим ровно в пять ноль-ноль. Если я замечу, что ты на ногах не стоишь, моя уступка аннулируется, поняла?

— Поняла, шеф... — уже совсем сонно пробормотала она, закрывая глаза. Её дыхание выровнялось, становясь глубоким и мерным.

Я посидел рядом с ней ещё пару минут, просто глядя, как она спит. Раненая, измотанная, но совершенно несгибаемая девчонка. Настоящая беда на мою голову, от которой я теперь никуда не денусь.

Аккуратно поднявшись с кровати, чтобы не скрипнуть половицами, я забрал пустой шприц и направился к выходу.

Я швырнул пустой шприц в медицинский утиль у входа и зашёл в общий зал. Парни и девчонки занимались делом: кто-то чистил стволы, кто-то перебирал магазины, Итан с Карелом в углу проверяли рации. Густая, рабочая атмосфера перед выходом.

Я подошел к кулеру, налил себе полный пластиковый стакан ледяной воды и осушил его в несколько глотков. В горле всё ещё пересыхало от недавней злости. Держа стакан, я направился к дальнему столу, где устроились Раф, Амир и Джен. Они как раз пересчитывали патроны калибра 5.45.

Джен сразу подняла на меня глаза. Женская интуиция — штука паршивая, она мгновенно считала моё наэлектризованное состояние.

— Ну как она? — спросила Джени, откладывая в сторону снаряжённый рожок. В её голосе слышалось искреннее беспокойство. — Ноа туда ходил, вернулся сам не свой, злой как чёрт. Что там у вас стряслось?

Я тяжело опустился на свободный стул рядом с Рафом, опёрся локтями о колени и потеребил шею.

— Всё нормально, спит, — глухо ответил я, качнув головой. — Еле уложил. Она упёрлась, что едет с нами. Хоть ты тресни.

Раф прекратил снаряжать магазин и удивлённо присвистнул. Амир, сидевший напротив, коротко усмехнулся, покачав головой, но в глазах его уважения к нашей мелкой явно прибавилось.

— Едет? С развороченной ключицей? — Раф скептически прищурился. — Зейн, ты шутишь? Ей из автомата сейчас разве что от отдачи второе плечо выбьет.

— Да знаю я, — раздражённо огрызнулся я, вспоминая, как она упрямо блестела глазами и доказывала мне свою правду. — Спорил с ней до посинения. Но вы же её знаете — командир включился, «я своих людей не брошу, какой из меня лидер». Короче, нашли компромисс. Она едет в третьей группе, со мной в тачке. Будет сидеть на рации и контролировать периметр по стёклам. Из машины — ни шагу. Я лично за этим прослежу.

Джен понимающе улыбнулась, качнув головой, и снова взялась за патроны.

— Кто бы сомневался, — тихо сказала она.
— Ария скорее сама себя добьёт, чем позволит Итану и Карелу подумать, что она дала слабину. Хорошо, что ты рядом будешь, Зейн. Хоть удержишь её, если приспичит в пекло лезть.

— А она будет, — подал голос Амир, коротко кивнув своим мыслям. — В смысле, контролировать периметр из тачки. Характер у девчонки — дай бог каждому. Другая бы радовалась, что есть легальный повод в тылу отлежаться, а эта в бой рвётся.

Я только хмуро угукнул, глядя на свои ладони. Вода в стакане уже закончилась, а внутри всё ещё подгорало.

— Так чё там с тем Ноа? Он едет с нами? — спросил Раф, ловко загоняя очередной патрон в магазин. Он мельком глянул в сторону угла, где этот суслик как раз о чём-то тихо переговаривался с Итаном.

— Не знаю, — процедил я, и мой голос невольно упал на пару тонов, становясь жёстким. — Но он меня жутко бесит. Крутится возле Арии как пёс ручной. Проверить он её, видите ли, зашёл, пока она спала. Волосы ей наглаживал, ублюдок. Ещё раз увижу — точно руки переломаю.

Джен хмыкнула, переглянувшись с Амиром, но шутить никто не рискнул — парни прекрасно видели, что я на грани.

— Ну, то, что он на неё дышать боится, ещё с первого дня понятно было, — Раф пожал плечами, щёлкнув пружиной магазина. — Он из её старой группы, они через такое дерьмо вместе прошли, вот он и считает себя её защитником. Только масштаб не рассчитал. Против тебя-то куда лезть?

— Мне плевать, через что они там прошли, — отрезал я, поднимая взгляд на парней. — Сейчас правила изменились. Ария — мой командир на вылазке и... моя забота. А этот пусть под ногами не путается, если жить хочет. Завтра в секторе «Б-12» из-за его соплей мы все можем лечь.

— Тогда пусть просто остаётся здесь, на базе, и всё, — хмуро подытожил я, откидываясь на спинку стула. — В секторе от него пользы никакой, только головой крутить будет не туда, куда надо. Пускай сидит тут, караулит стены.

Парни спорить не стали. Амир понимающе кивнул, а Раф просто молча отложил в сторону уже полный магазин.

Мы просидели в зале ещё добрых часа полтора. Разговор как-то сам собой перетёк на более приземлённые, рабочие вещи.

Обсудили, сколько горючего осталось в баках наших броневиков, прикинули маршрут в обход завалов на центральной улице и ещё раз прошлись по частотам раций. Джени ворчала, что медицинский клей почти на исходе и из сектора «Б-12» нужно в первую очередь выпотрошить аптечный склад, если от него хоть что-то осталось.

Я слушал их вполуха, механически кивая, а сам то и дело косился на наручные часы. Стрелки неумолимо близились к полуночи.

Когда Итан с Карелом наконец закончили возиться со снаряжением и зал начал понемногу пустеть — народ расходился по комнатам, чтобы урвать хотя бы пару часов сна перед тяжёлым днём — я тоже поднялся.

— Ладно, давайте сворачиваться, — сказал я парням, хлопнув Рафа по плечу. — В четыре тридцать сбор здесь. Без опозданий.

Попрощавшись с ребятами, я вышел из зала. В коридорах базы уже царила густая, сонная тишина, нарушаемая только далёким гулом генератора. Я шёл не торопясь, баюкая в кармане куртки рацию.

Подойдя к нашей двери, я нажал на ручку максимально аккуратно. Дверь поддалась без единого звука. Я скользнул внутрь и тихо прикрыл её за собой.

В комнате было темно, лишь блёклый лунный свет из узкого окна прорезал полумрак, падая на край кровати. Я сделал несколько бесшумных шагов и остановился рядом.

Ария спала. Обезболивающее сделало своё дело — её лицо больше не было искажено гримасой боли, оно разгладилось и выглядело удивительно безмятежным.

Она с головой укуталась в огромное армейское одеяло, оставив снаружи только нос и растрёпанные тёмные волосы, разметавшиеся по подушке. Одна её рука была спрятана, а вторая — здоровая — лежала поверх одеяла, согнутая в кулачок.

Она выглядела такой маленькой, хрупкой и... милой, что в груди снова защемило. Глядя на неё сейчас, ни за что бы не поверишь, что эта девчонка ещё пару часов назад готова была рвать меня зубами за право идти в бой.

Я тихонько опустился на край постели, стараясь даже не дышать в её сторону. Склонился чуть ближе, просто разглядывая её в полумраке. Вся дневная суета, злость на Ноа, страх перед завтрашней вылазкой — всё это отступило куда-то на задний план.

Существовал только этот момент. Я аккуратно, едва касаясь, протянул руку и кончиками пальцев поправил выбившийся локон, убирая его с её щеки. Ария сонно вздохнула, чуть повернула голову навстречу моей руке, но не проснулась, продолжая мерно и глубоко дышать.

Спи, моя принцесса,— подумал я, чувствуя, как губы сами собой расплываются в улыбке. Завтра я сделаю всё, чтобы этот сон ничего не нарушило.

***
Я мгновенно окончательно пришёл в себя, весь сон как рукой сняло. Протерев глаза, я резко сел на кровати. Картина, которую я застал, мне жутко не понравилась.

Ария сидела на стуле у комода, бледная, в лосинах и майке, упрямо закусив губу. Она пыталась здоровой рукой аккуратно развязать бинты на раненом плече. Но повязка за ночь пропиталась сукровицей, край намертво засох и наглухо прилип к коже. При каждом её осторожном движении бинт тянул рану, и Ария тихо, едва слышно шипела сквозь зубы, но упрямо продолжала ковырять узел.

— А ну-ка стоп! Ты что творишь, сумасшедшая? — хриплым со сна голосом прикрикнул я, быстро поднимаясь на ноги и в два шага преодолевая расстояние между нами.

Я бережно, но твёрдо перехватил её здоровую руку, убирая её пальцы от окровавленного бинта.

— Зейн, пусти, время поджимает, скоро сбор, — попыталась строго сказать она, но по голосу было слышно, как ей больно. — Мне нужно перевязать плечо до выхода, чтобы свежий бинт был. А узел не поддаётся...

— Он не не поддаётся, он присох, Ария, — уже мягче сказал я, опускаясь перед её стулом на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Если ты его сейчас так рванёшь, то сдерешь всю молодую кожу и рана по новой закровоточит. Кто так делает?

Я заглянул в её упрямые глаза, качая головой. Ну что за девчонка — ни капли жалости к себе.

— Сиди ровно и не шевелись. Сейчас я всё сделаю, командир, — тихо проворчал я, поднимаясь за перекисью водорода и чистыми салфетками.

Я быстро достал из медицинского кейса флакон перекиси водорода, ножницы и стерильную упаковку новых бинтов. Вернувшись к ней, снова опустился на корточки.

— Будет немного щипать, терпи, — предупредил я, откручивая крышку.

Я аккуратно направил струю перекиси прямо на засохшую бурую корку, где марля намертво въелась в края раны. Жидкость мгновенно зашипела, запенилась, растворяя запекшуюся кровь. Ария сильно зажмурилась и резко втянула сквозь зубы воздух, её пальцы судорожно впились в край деревянного сиденья стула, но она не издала ни единого звука. Хватка у неё была железная.

— Молодец, маленькая моя, ещё чуть-чуть, — тихо приговаривал я, аккуратно, миллиметр за миллиметром, подрезая ножницами размякшие слои старой повязки.

Когда последний кусок присохшей марли наконец отошёл от кожи, я с облегчением выдохнул.

Сама рана выглядела паршиво — воспалённая, припухшая, но, к счастью, швы были целы и кровь не хлестала. Я осторожно промокнул кожу чистой салфеткой, убирая остатки пены.

— Ну вот, а ты хотела её просто так содрать, — я поднял на неё взгляд, слегка улыбнувшись, чтобы хоть как-то её приободрить. — Ты бы мне тут половину швов ликвидировала своим упрямством.

Ария открыла глаза, тяжело дыша, и посмотрела на своё плечо, а потом на меня. В её взгляде уже не было той утренней злости — только глухая, свинцовая усталость и... капля благодарности, которую она, конечно же, пыталась скрыть.

— На часах сколько? — хрипло спросила она, кивая на окно, где небо уже начинало окрашиваться в грязно-серые предрассветные тона.

— Четыре пятнадцать, — ответил я, принимаясь накладывать свежий, чистый бинт. Я действовал максимально нежно, аккуратно оборачивая марлю вокруг её хрупкого плеча и фиксируя повязку через грудь. — Через пятнадцать минут сбор в зале. Давай, я сейчас помогу тебе натянуть чистую футболку и куртку, и пойдём. Парни уже, небось, копытами бьют.

Я бережно продел её левую, здоровую руку в рукав плотной флисовой кофты, а затем аккуратно, едва дыша, натянул ткань на раненое правое плечо.

Ария только плотно сжала губы, сдерживая стон, когда воротник коснулся свежей повязки. Поверх я помог ей набросить её командирскую куртку, оставив правый рукав пустым — так плечо оставалось зафиксированным и не двигалось при ходьбе.

— Ну вот, теперь ты похожа на человека, а не на подбитого воробья, — тихо пошутил я, легонько прищёлкнув её по носу.

Ария криво усмехнулась, вставая со стула. Её слегка качнуло от резкого подъёма, но она мгновенно взяла себя в руки, выпрямила спину и упрямо вскинула подбородок. Взгляд затуманился лишь на секунду, после чего в нём снова зажёгся тот самый ледяной огонёк лидера.

— Идём, Зейн. Опоздаем — пацаны подумают, что мы там проспали, — твёрдо сказала она, направляясь к двери.

Мы вышли в коридор и вместе зашли в общий зал ровно в четыре тридцать. Наш приход мгновенно заставил всех замолчать. За столом сидели Раф, Амир , снаряжённые до зубов, а чуть поодаль стояли Итан и Карел.

Ноа тоже был здесь — он сидел на ящике в углу, хмурый как туча, и стоило нам войти, его взгляд сразу въелся в Арию, а потом с глухой ненавистью перескочил на меня. Я лишь мазнул по нему холодным взглядом, пропуская Арию вперёд.

— Всем доброе утро, — её хрипловатый, но уверенный голос разнёсся по залу, заставляя парней подобраться. — План все помнят? Итан, Карел, ваши люди готовы?

— Готовы, командир, — коротко отозвался Итан, уважительно кивнув. Было видно, что то, как она держится, несмотря на ранение, затыкает любые лишние вопросы.

— Отлично, — Ария перевела взгляд на меня. — Зейн, распределяй по машинам. Нам пора выдвигаться. Сектор «Б-12» ждать не будет.

Я смотрел на неё и просто не мог насмотреться. В голове не укладывалось, откуда в этом хрупком теле, в этих тонких плечах берётся столько глухой, несгибаемой силы. Едва стоит на ногах, бледная, раненая, но спину держит так, словно за ней стоит целая армия, а во взгляде — ни капли сомнения или слабости.

Парни ловили каждое её слово, и я видел, как даже мои бывалые бойцы невольно подтягивались под её ледяным командирским взором.

В груди с новой силой заворочалось то самое горячее, щемящее чувство, которое я так долго пытался глушить в себе. Чёрт возьми, как же сильно я её люблю. До безумия, до боли под рёбрами. И именно поэтому внутри всё сжималось от дикого страха за неё.

— Ладно, народ, план вы все знаете, — уверенным, жестким тоном произнёс я, переводя взгляд на карту и заставляя себя переключиться на работу. — Расклад по машинам, как и договаривались раньше: Раф, ты за рулём первой, с тобой идёт Карел. Амир, забираешь Итана во вторую тачку.

Я сделал небольшую паузу, чувствуя, как атмосфера в зале мгновенно натянулась.

— Ария едет со мной в третьей, на прикрытии, — отрезал я, обводя зал взглядом. — Всё, народ, по коням.

И тут из угла, где до этого хмуро молчали люди Арии, вперёд резко шагнул Ноа. Лицо бледное, глаза горят упрямством, кулаки сжаты.

— Я еду в третьей машине! — выпалил он, нагло глядя мне прямо в глаза.

У меня внутри аж всё заклокотало от такой наглости. Этот суслик реально страх потерял.

— Твоё имя в списках не звучало, — осадил я его холодным, не терпящим возражений тоном. — Ты остаёшься здесь, на базе. Будешь с Эриком на периметре дежурить, караулить стены. Нам в секторе «Б-12» балласт не щнужен.

— Я не балласт! — Ноа аж затрясло от злости, он сделал ещё шаг, сокращая дистанцию. — Я еду со своим командиром. Я её один на один с твоими головорезами не оставлю!

Я уже готов был сократить дистанцию в ответ и популярно, на пальцах объяснить ему, кто здесь командует и куда именно ему стоит пойти со своим «прикрытием».

Атмосфера в зале мгновенно накалилась, парни замерли, готовые вмешаться. Но Ария едва заметно коснулась моей здоровой руки своей ладонью. Этот короткий жест подействовал как ушат ледяной воды.

— Пусть едет, Зейн, — тихо, но твёрдо сказала она, переводя свой кремнёвый взгляд с меня на Ноа. — В третьей машине лишний ствол не помешает. Чем больше людей, тем безопаснее. Ноа, садись назад и не отсвечивай. Слушаешь команды Зейна.

Ноа недовольно дёрнул желваками, но спорить с ней не посмел — только кивнул и быстрым шагом направился к выходу в гараж, стараясь не смотреть в мою сторону. Прилип всё-таки, клещ хренов.

Я тяжело выдохнул сквозь зубы, провожая его спину уничтожающим взглядом, а потом повернулся к своей принцессе и аккуратно приобнял её за здоровую талию, увлекая к дверям.

— Ну что, принцесса, — тихо сказал я, наклоняясь к её уху, пока народ расходился. — По коням. Посмотрим, на что способен твой ручной пёс в настоящем деле. И помни наш уговор: из кабины — ни шагу.

Мы спустились в подземный гараж, где вовсю эхом отдавался тяжёлый, утробный рык заведённых движков. Запах бензина, гари и сырого бетона мгновенно ударил в нос. Раф и Амир уже сидели за рулём своих броневиков, фары которых прорезали полумрак гаража мощными белыми лучами.

Я довёл Арию до нашей машины — тяжёлого, обваренного стальными листами внедорожника. Ноа уже сидел на заднем сиденье, прижав к груди автомат и буравя меня взглядом через лобовое стекло. Парень буквально излучал враждебность, но мне сейчас было глубоко плевать на его подростковые обиды.

— Так, аккуратно, — я открыл переднюю пассажирскую дверь и придержал Арию за талию, помогая ей забраться на высокое сиденье так, чтобы она не потревожила раненое плечо.

Она тихонько охнула, когда усаживалась, но тут же перевела дыхание и кивнула мне, показывая, что всё в порядке. Я захлопнул дверь, обошёл машину и сел на место водителя.

В салоне было тесно и наэлектризовано. Я бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида — Ноа сидел неподвижно, как каменное изваяние.

— Пристегнись, — бросил я ему, даже не оборачиваясь, и перевёл взгляд на Арию. Я протянул руку, перехватил ремень безопасности со стороны её здорового бока и сам аккуратно защёлкнул его в замке, стараясь не задеть повязку.

— Рация настроена на нашу частоту. Как только выдвинемся, держи гарнитуру. Твоя задача — слушать Рафа и Итана. Если на периметре начнётся шевеление — сразу маякуй мне.

— Я справлюсь, Зейн, не маленькая, — тихо ответила она, но её пальцы благодарно сжали мою ладонь на рычаге переключения передач до того, как я тронул машину.

Я включил первую скорость, рация на приборной панели коротко хрипнула голосом Рафа: «Третий, мы на выезд. Ворота открываются».

Массивная гермодверь гаража со скрежетом поползла вверх, впуская внутрь блёклый, холодный туман предрассветного утра. Колонна тронулась. Наш внедорожник плавно поехал следом за машиной Амира, покидая относительную безопасность базы и направляясь прямиком в неизвестность сектора «Б-12».