Глава 9. Шрамы прошлого.
Чуя несомненно переживал за Дазая. Определённой причины сего волнения не было. Он волновался и из-за бинтов, и из-за его странного инфантильного поведения, и из-за этих мечтаний о суициде с прекрасной дамой. Нет, Накахара человеком сердобольным отнюдь не был, но кто ж его знает, что этот балбес ещё учудить может? Того гляди и вправду с моста с какой-нибудь девицей спрыгнет и утонет. Нет, этого рыжему совсем не хотелось. Возможно, нет, точно. Парню точно был нужен психолог, но предложить такое будет верхом неприличия, да и неудобно как-то. Можно просто поговорить с ним по душам, но учитель же обещал не ввязываться в это дело, всё-таки личное, сокровенное. Но всё же он решил таки нарушить данное себе обещание. А произошло это в вечер воскресенья, когда Дазай снова встретил Чую на улице.
– Опа, привет лилипутам! – даже если он и любил этого человека, искусство стёба было у него в крови, и никакие операции не смогли бы его оттуда извлечь.
– А ты у нас получается Гулливер? – старший перестал так остро реагировать на безобидные издёвки с его стороны, всё же со временем привыкаешь и смиряешься с тем, что этот человек никогда не будет воспринимать тебя всерьёз, как учителя.
– Вполне возможно. – ученик вдруг затих и начал изучать лицо своего спутника.
Тот через время не выдержал тишины и пристального взгляда, навалившихся на него, поэтому спросил:
– Что ты делаешь?
– А разве это не очевидно? Разглядываю твоё выражение лица, – он сделал небольшую паузу. – вид у тебя какой-то обеспокоенный. Ты чем-то озабочен и сильно волнуешься.
Да, его эмоциональность за последние полтора месяца довольно повысилась, так что теперь у него всё на лице было написано.
– Да, ты прав. – отрицать было бессмысленно.
– Могу я знать, о чём же ты так сильно волнуешься? – улыбнувшись, спросил шатен.
Нет, он конечно догадывался, что может быть причиной такого вида, но это было совсем неточно. А вот Чуе так и подмывало спросить про эти бинты, которые выглядывали у парня из-под одежды.
– Ну, если честно, мне бы хотелось знать, что конкретно скрывается под твоими бинтами. – и да, бинго! Дазай попал прямо в цель, угадав причину его беспокойства.
– Ну не знаю. Если тебе так хотелось бы это увидеть, то я мог бы конечно показать... – что-то в его тоне слегка напрягло Накахару. – но для того, чтобы это сделать, нужно будет пойти ко мне домой. – и в конце он по-лисьи так, заговорщически улыбнулся.
– Ладно, хитрый жук. – конечно, он предполагал, что увиденное вряд ли уймёт его волнение, но хотя бы интерес будет побеждён.
И вот они уже в его квартире. Чуя пока что топтался в проходе, а Дазай прошлёпал на кухню.
– Ну что ж ты там на пороге мнёшься? Иди сюда. – да, такую же фразу преподаватель говорил ему ровно полтора месяца назад.
Сняв верхнюю одежду, рыжий тоже прошёл на кухню. Дазай же, как гостеприимный человек, тут же поставил чайник. Разлив кипяток по чашкам, он спросил:
– Тебе какой? Чёрный? Зелёный?
– Давай чёрный. Без сахара.
– Ну хорошо.
И, заварив напиток, парень подал кружки на стол. Пили они его в тишине, думая, с чего бы начать разговор. Сделав глоток, гость поставил чашку перед собой и пристально посмотрел на хозяина квартиры. Тот же в свою очередь тоже отставил чай от себя. Спустя минуту игры в гляделки, Накахара напомнил:
– Осаму, мы не на чайную церемонию пришли. – шатен встрепенулся, будто вспомнил изначальную цель его визита, хотя он ничего толком и не забывал, просто пытался выиграть время: может быть он забудет об этом. Но нет, видно не судьба.
– Что ж, если ты так жаждешь узреть сей ужас, то пожалуйста.
Шатен снял кофту, открыв почти полностью забинтованный торс. Впалый живот, худые руки... Ладно, это не то, о чем сейчас нужно было думать рыжему. Парень постепенно начал разматывать повязки. И чем больше участков тела он оголял, тем мрачнее становилось выражение лица инициатора сих его действий. В итоге весь слой бинтов был снят с него и Чуе открылся такой, не сказать, что прекрасный, вид: несколько длинных шрамов на спине, чуть маленьких на груди, множество различных шрамов на руках, так же и в районе запястий, две длинные полосы на шее. Вид, мягко говоря, не для слабонервных.
– Доволен? – Дазай чуть усмехнулся.
– Ну, по крайней мере, я узнал, что там было, – как-то грустно произнёс гость. – Слушай, могу я поинтересоваться, откуда они у тебя?
– Да так, из "старого доброго" прошлого, да и следов селфхарма здесь немало. – чего уж там таить с причинением вреда своему телу, это же было очевидно! Учитывая то, с каким рвением и желанием он постоянно говорил о собственной смерти.
– Понятно... – и Накахара задумался.
Пока он думал, Дазай замотал себя обратно, надел кофту и сел за стол, хлебнув чая.
– Слушай, Чуя, ты пить то будешь? Остынет ведь.
– Да-да, сейчас. – отвлёкся он от своих раздумий. Дома на эту тему поразмышляет.
– Ну так, что думаешь?
– В смысле "что думаю"?
– Ну, как по-твоему? Это отвратительно?
– И вовсе нет. Это скорее... – он немного подумал. – грустно. Грустно, что человек осознанно и по собственному желанию может так навредить себе.
– Хм, интересные у тебя выводы. – Осаму снова отхлебнул из кружки.
Если бы у Чуи было чуть больше времени подумать, то поверьте, его выводы из этой ситуации стали бы ещё намного интереснее. А пока что он лишь пил чай думал, что же такого случилось в жизни этого мальчишки, что у него появилось такое странное для семнадцатилетнего парня желание покончить с собой? Потом Накахара обязательно разберётся, и плевать он хотел на когда-то данное себе обещание "не встревать в это мутное дело".