Чёртова химия!

Подойдя к подъездам, они попрощались и разошлись по квартирам.
Оказавшись дома, Чуя начал готовить ужин, попутно раздумывая над тем, что же всё таки у Дазая под бинтами? Нет, это было почти очевидно, ведь его пристрастие к самоубийству для рыжего далеко не новость. Вообще, в народе говорят, что шрамы украшают мужчину, но шатен так, похоже, не считал. Ну, если под бинтами действительно были шрамы.

В то же время объект его мыслей находился у себя в ванной. Пришло время менять перевязку. Принеся новый рулон бинтов, он поставил их на край ванны, а сам оперся руками о раковину, посмотрев на себя в зеркало. Парень как-то язвительно и с насмешкой улыбнулся сам себе. «Ну что ж, пора бы и к делу приступать.» — проскочила в его голове очевидная мысль. Осаму аккуратно разматывал бинты, стараясь не смотреть на то, что было под ними. Это вызывало у него отвращение. Размотав наконец старую повязку, он потянулся за материалом, чтобы сделать новую. Что ж, теперь ему придётся вслепую завязывать её. Но тут по всему телу прошла случайная судорога, и бинт выпал из руки. «Чёрт!» — мысленно выругался Дазай. Он попытался ощупать пол, но всё было тщетно. Похоже, эти тряпки закатились под ванну. Ладно, теперь ему в любом случае придётся смотреть на этот ужас.

Узрев свои руки, его лицо сморщилось, демонстрируя отвращение к увиденному. Вся его правая рука от плеча и до кисти была исполосована шрамами. Какие-то из них были глубже, какие-то мельче, какие-то из них были старые, затянувшиеся, а какие-то были получены совсем недавно, на днях. На руке буквально не было живого места: везде были эти багровые толстые полосы, нередко пересекающиеся между собой, прогибающиеся под обычную кожу и тем самым образующие на руках маленькие «рвы». Вторая рука была, к слову, ничем не лучше. И как же иронично, что весь этот «ужас» в большинстве своём Осаму сотворил самостоятельно.

Наварив наконец-таки бинт-потеряшку, Дазай начал заматывать «уродство». Интересно, Чуя испугается, если увидит? Да нет... Не в его стиле. Он скорее всего с упрёком посмотрит на непутёвого ученика или начнёт причитать, ну либо сделает вид, что ему абсолютно наплевать. Но, даже если он и увидит всё это, он точно не откажется от него, как от друга. Это сильно утешало.

Убрав оставшиеся бинты обратно в шкафчик, а старые выкинув, парень прошёл на кухню и принялся готовить на ужин салат. Колдуя над овощами, он задумался: «А может воткнуть нож себе в горло? И тогда я наконец-то умру. Да, в прошлые разы мне всегда не везло: либо приходил кто-нибудь, либо травма была не смертельной, но сейчас то кто может мне помешать? Соседка уехала на курорт, поэтому за солью заходить некому, а с остальными я не знакомился, так что им и вовсе нечего у меня делать. Подумать только, такая превосходная возможность! Но вдруг... А что будет с Чуей? Вдруг он и вправду ко мне привязался? Будет ли он скормить обо мне, сожалеть о моей гибели? Возможно.». Ему вдруг расхотелось сводить счёты с жизнью. По крайней мере не сегодня. Ведь и правдашний с Накахарой стали настоящими... Друзьями? За тот промежуток времени, что Дазай с ним познакомился, он впервые узнал, каково это на самом деле «дружба». Конечно было бы лучше, если бы их первая встреча прошла более благоприятно, но сделанного не воротишь. А ведь если он умрёт... Если он умрёт, будет ли Чуя страдать? Вполне возможно. Нет, Осаму не хотел, чтобы его возлюбленный, но пока ещё друг страдал из-за него. Дазай и сам не заметил, как начал прокручивать в голове одни и те же мысли в разной формулировке. Если он сейчас умрёт, то не исключено, что потом станет невидимым призраком с незаконченными делами, который обречён вечно скитаться по миру людей, неся тяжёлое бремя, в его случае страданий рыжика. Жизнь после смерти, что может быть хуже? Парень представил, как наконец отправляется на вечный упокой, вспоров себе Вены канцелярским ножом, а потом аномально живёт дальше, просто невидимый, не осязаемый и не способный умереть окончательно. Жуть. Если призраки и существуют, то шатену их и правда очень жаль, но разделять с ними их горькую судьбу он не хотел.

Доев под свои мысли и помыв тарелку, Осаму лёг на диван и принялся листать книгу, что он запланировал прочесть ещё месяц назад. Ох, сильно же он отбился от своего графика, надо скорее навёрстывать упущенное.

В соседнем подъезде, в своей квартире, Чуя тоже обдумывал очень важные вопросы.

«Кто вообще этот Дазай? Как человек? Как личность. Он как бы и идиот, коим постоянно прикидывается, но всё же умён. Взрослый, умный, очень инфантильный и порой чересчур раздражающий. Возможно, когда-нибудь мне удастся узнать, что же он скрывает под своими бинтами, но это дело не моё так что и лезть мне в него не стоит: один раз спросил и достаточно. Сам захочет, сам покажет. А кто для него я? Он ведь сказал, что любит, но это как-то странно, познакомились то мы всего месяц назад. Разве возможно влюбиться в человека за столь короткий срок? И что мне стоит делать? Он ведь правду сказал, да? Значит ли это, что я для него сейчас важнее всех остальных?» — глаза Чуи загорелись, но тут же потухли. — «Да ну, бред какой. Этот дурень сейчас все мои мысли занимает, надо бы и отвлечься, ей богу.» — после еды Накахара почувствовал смертельную усталость, да ещё и рука ныла, как не в себя, поэтому его выбором было пойти спать, ведь, как говорят: «утро вечера мудренее».