Глава 5
Город Фэнду, раскинувшийся у подножия горы Лофэн, — воистину та земля Поднебесной, что хранит величайшее множество историй и даёт благодатную почву для людских пересудов. Это место — рубеж между миром людей и духов, врата в преисподнюю. Именно здесь сотню лет назад сошлись в яростной схватке Владыка демонов и Великий Император Бэйинь. Это важнейший транспортный узел, открытый всем ветрам, и священная обитель, которую обязан посетить каждый заклинатель — будь то в поисках странствий, сокровищ или достойного поединка. И, в довершение всего, — чёрный рынок и злачное место для сильных мира сего, баловней небес и людей с необычайными талантами.
С тех пор как Чжуаньсюй разорвал связь между Небом и Землёй, разделив три мира, эти края стали свидетелями бесчисленных историй. Расцвет и упадок Фэнду, его жуткие тайны и базарная суета, хмельной угар жизни и призрачные грёзы смерти, прославленные герои из мира людей и могущественные владыки духов — всё это сплелось воедино, породив этот обособленный мирок. В народе шутят: даже самому выдающемуся мастеру красноречия [1] и всей жизни не хватит, чтобы пересказать все предания Фэнду.
[1] 三寸舌 sāncùnshé — досл. язык в три цуня; обр. хорошо подвешенный язык, дар красноречия
На улице показались двое на редкость статных юношей, один в чёрном, другой в белом. Даже в плотной толпе они выглядели необычайно эффектно.
Се Биань, уже не раз здесь бывавший, со знанием дела знакомил Фань Ушэ с местными нравами и обычаями. С детства наблюдая за чужими жизнями и смертями, он видел слишком много тех, кто впустую тратил годы на погоню за обманчивым блеском и горько жалел в итоге. Поэтому смолоду он привык радоваться тому, что даёт судьба: любому цветку или травинке. Искусство игры на цитре и вэйци, стихи и картины, звёзды и луна, чай и вино, вкусная еда и праздные забавы — не было на свете того, чего бы он не любил.
Не успели они пройти и половины улицы, как Фань Ушэ узнал, где продают лучшие лепёшки с красными финиками, у кого самые точные весы для мяса, в какой лавке ткани высшего качества и какой портной лучший в городе. Зная это место как свои пять пальцев [2], Се Биань рассказывал обо всём с живым воодушевлением, а Фань Ушэ, не желая его перебивать, молча шёл рядом. В те последние годы этот человек разучился улыбаться. Фань Фань Ушэ думал, что никогда больше не увидит его таким живым и счастливым.
[2] 如数家珍 rú shǔ jiāzhēn — букв. будто подсчитывать семейные драгоценности; обр. прекрасно разбираться, ориентироваться, с полным знанием дела
— Хозяин, доставьте эти продукты к третьему дому в переулке Циньтай.
— Будет сделано, господин Се! Можете не переживать, мы не ошибёмся адресом.
Всю дорогу юноши делали покупки, большинство из которых торговцы должны были доставить прямо в городское жилище Се Бианя. Сам он нёс лишь всякие безделушки для Бо Чжу — и вскоре его руки уже были заняты.
Когда Се Биань потянулся за третьим сахарным человечком, Фань Ушэ не выдержал:
— Солнце печёт, они же сейчас растают.
— Ой, и правда, — спохватился Се Биань, выудил из-за пазухи талисман льда и прилепил его к сладостям. — А тебе не жарко? Хочешь такой же?
— Не нужно, — с мрачным видом отрезал Фань Ушэ.
— Да ты же весь взмок. Пойдём лучше выбирать ткань. Рядом с той лавкой, о которой я говорил, есть местечко, где готовят бесподобное лянфэнь [3]. Если закажешь одежду у них, сможешь есть бесплатно сколько влезет.
[3] 凉粉 liángfěn лянфэнь — холодная закуска из желатинообразной вермишели из бобового крахмала. Вкус блюду придает соус, состоящий из масла чили, соевого соуса, рисового уксуса, чеснока, сахара и кинзы.
В лавке тканей Се Биань наконец освободил руки и принялся перебирать рулоны. Хозяин засуетился:
— Господин Се, всё привезли только вчера. Посмотрите на эту парчу с узором из журавлей и облаков: цвет сочный, стежки плотные. Я поначалу заказал только серо-зелёный, но как увидел образец, сразу дозаказал ещё три цвета.
Се Биань погладил ткань и улыбнулся:
— Хороша. Шиди, как тебе этот отрез?
— Всё равно.
— А какой цвет тебе нравится? Как насчёт этого лазурного? Такой яркий, тебе пойдёт...
— Чёрный.
— Молодой господин, вы так юны — зачем же вечно носить чёрное. Это так скучно, — приторно улыбаясь, вставил хозяин.
Фань Ушэ одарил лавочника ледяным взглядом. Тот мгновенно прикусил язык, подумав про себя: «Надо же, такой юный, а взгляд — ровно нож».
— Хорошо, тогда возьмём один чёрный рулон. А из остальных образцов я выберу понемногу — сошьём ему побольше обновок.
Закончив с выбором, Се Биань уселся в сторонке и принялся уплетать принесённое из соседней лавки лянфэнь, наблюдая, как портной снимает с Фань Ушэ мерки. Мужчина не переставал восхищаться:
— Молодой господин великолепно сложен. Я всю жизнь портняжничаю, а такого строения тела почти не встречал. Руки-ноги длинные, и кто знает, каким он ещё вырастет. Росту в нём будет как минимум... как минимум...
— Пять чи и семь цуней [4].
[4] Примерно 185-190 см, но зная Шуй, это точно 188 см :)
— Ого! Высоченный же красавец вырастет.
Се Биань со смехом заметил:
— Чтобы так вытянуться, тебе следует больше есть. — Затем он подмигнул портному: — Дядюшка Сюй, я одеваюсь у вас с малых лет, что-то не припомню, чтобы вы меня так нахваливали.
— Как это? Да я с самого детства только и делал, что рассыпался в похвалах. Вон какой господин Се вырос статный да видный.
— Значит, и я ещё могу подрасти?
Дядя Сюй уже открыл рот, но вмешался Фань Ушэ:
— Ты больше не вырастешь.
Се Биань даже слегка обиделся:
— Это почему же?
Фань Ушэ едва заметно усмехнулся:
— Просто знаю.
Се Биань радостно воскликнул:
— Шиди, ты что... сейчас улыбнулся?
Лицо Фань Ушэ тут же окаменело. Та мимолётная тень улыбки, которой он сам не заметил, исчезла, оставив лишь след неловкого замешательства.
Се Биань моргнул:
— Да не стесняйся! Тебе очень идёт, улыбайся почаще.
Фань Ушэ неловко отвернулся, чувствуя себя не в своей тарелке. А Се Биань с удовольствием подумал, что они с шиди стали чуточку ближе.
Когда с заказом одежды было покончено, наступил полдень. Юноши отправились в чайный домик пообедать. «Цзиньисюань» считался в Фэнду заведением известным, и от посетителей там круглый год не было отбоя. К их приходу отдельных комнат уже не осталось, так что пришлось устроиться в общем зале — зато успели к началу выступления рассказчика.
Мужчина со щелчком распахнул веер и, представившись во всеуслышание, звонко объявил:
— Сегодня речь пойдёт о Четырёх Великих артефактах древности!
«Небо и земля темны и желты,
Велика Вселенная, пустынны её пределы.
Солнце и луна — полны иль склоняются к закату,
Звёздные дворцы — рядами развёрнуты.» [5]
С тех самых пор, как Паньгу отделил Небо от Земли [6], расколов первозданный хаос надвое, мир преисполнился духовной энергией, и любой мог бы обрести бессмертие. Увы, благие времена продлились недолго. Когда бессмертных стало слишком много, боги начали выказывать недовольство. Они вели себя заносчиво и пытались помыкать остальными. Бессмертные не желали с этим мириться — так вспыхнула бесконечная вражда. Люди, духи и боги сошлись в Великой войне за обожествление, ввергнув мириады живых существ в пучину страданий. В конце концов, Владыка людей Чжуаньсюй разорвал связь между Небом и Землёй, окончательно разделив их. С тех пор были очерчены границы Трёх миров. И хотя Небо по-прежнему считается верховным, на деле каждый мир правит сам собой. Лишь так в Трёх мирах воцарился долгожданный покой.
[5] Первые строки классического китайского текста «Тысячесловие» (千字文, Qiān Zì Wén), созданного в VI веке н.э. Это один из трёх главных учебников (наряду с «Троесловием» и «Ста фамилиями»), применяемый для заучивания иероглифов.[6] 盘古 pángǔ Паньгу — первый человек на земле согласно китайской мифологии, подробнее см. в конце главы
Голос рассказчика играл выразительными перепадами, а мимика была живой и яркой, благодаря чему он быстро завладел всеобщим вниманием.
— Предание гласит, что после Великой войны Четыре древних артефакта оказались затеряны в мире людей. Вы все о них наслышаны: колокол Дунхуана, треножник Шэньнуна, Свиток гор и рек и Талисман небесной тайны Сюаньюаня.
Об этих четырёх артефактах знал каждый заклинатель. Се Бянь ведал о них куда больше этого сказителя — ведь два из них он видел собственными глазами. И всё же он слушал, затаив дыхание.
— Сами по себе магические артефакты не представляют из себя ничего диковинного. Найдётся ли в Поднебесной хоть один мало-мальски успешный заклинатель, у которого не припасено пары-тройки подобных вещиц? Однако каждый из этих Четырёх великих артефактов древности таит в себе мощь, способную разрушить Небо и уничтожить Землю. Тот, кто заполучит хотя бы один, станет непревзойдённым в Поднебесной. А тот, кто заполучит два... — сказитель деликатно кашлянул и глубокомысленно покачал головой: — О том и молвить недопустимо.
В зале раздались смех и аплодисменты. Се Биань тоже рассмеялся. Фань Ушэ же про себя проворчал: «И чего он вечно смеется? Что тут смешного?»
Половой начал подавать блюда. Се Биань пододвинул прямо к Фань Ушэ огромную тарелку с рыбьими головами в красном соусе:
— Это их коронное блюдо. На вкус — просто объедение! Скорее попробуй.
— Начнём с первого в этой четвёрке — Колокола Дунхуана, — продолжал рассказчик. — Сей артефакт — магическое орудие самого Владыки Востока Тайи. С ним можно и нападать, и обороняться: в атаке он не знает преград, в защите — надёжен, как неприступная крепость. Полагаю, все вы знаете, кому он ныне принадлежит и где хранится.
Кто-то из зрителей выкрикнул:
— Да прямо здесь, в нашем Фэнду!
— Истинно так! Он достался судье преисподней по военным делам — Высочайшему наставнику Чжун Кую. С таким артефактом ничего не стоило бы провозгласить себя владыкой и героем. Но что за великий муж этот Наставник Чжун! Он, представьте себе, поместил сию реликвию в Фэнду, чтобы укрепить барьер — дабы миры людей и духов больше не мешали друг другу. Такое благородство воистину подобно неприступной вершине: нам, простым смертным, остаётся лишь взирать на неё издали, не смея даже приблизиться. — В знак глубочайшего почтения сказитель сложил руки в приветственном жесте и поклонился Небу.
— Наставник Чжун — бог во плоти! — завопил снизу какой-то уличный торговец. — У меня тут есть свеженькие портреты Наставника Чжуна! Повесите дома — защитят от нечисти и зла! Всего три вэня за штуку!
Се Биань прыснул со смеху:
— Они вечно рисуют наставника таким уродом. Из-за этого его каждый раз трясёт от злости.
Фань Ушэ мельком взглянул на портрет. С картины на него таращился здоровяк со всклокоченной бородой и выпученными, точно медные колокола, глазами. Лицо у него было донельзя свирепым. Очевидно, рисовали, опираясь на народные байки — чем страшнее, тем лучше. Но когда Фань Ушэ вспомнил, как настоящий Чжун Куй, напившись до чёртиков, еле держался на ногах в совершенно непотребном виде, всё это вдруг показалось ему нелепым фарсом.
— Вторым артефактом значится треножник Шэньнуна [7]. Это магическое орудие Янь-ди, Божественного земледельца. В нём можно переплавить всё сущее в этом мире! С его помощью создают артефакты, оружие и пилюли бессмертия высочайшего качества — те самые, за которыми гоняются заклинатели со всей Поднебесной. Каждый знает, где находится этот треножник, и всякий может увидеть его воочию и даже потрогать, но присвоить себе его не в силах никто.
[7] 神农 shénnóng Шэньнун — «божественный земледелец», бог-покровитель земледелия и медицины
Упомянутый артефакт покоился в Куньлунь, приняв облик священной горы. Его и впрямь можно было увидеть и потрогать, но способных воспользоваться им насчитывались единицы.
— Дело в том, что треножник Шэньнуна — самый настоящий действующий вулкан. В его недрах круглый год дремлет Истинное пламя самадхи [8]. Разжечь его можно лишь с помощью духовной силы. Пока идёт плавка, духовная сила должна поступать непрерывно — иначе огонь погаснет, и все труды пойдут прахом. В этом мире ещё не родился человек, способный управлять треножником в одиночку: каждое его использование требует колоссальных сил. В последний раз этот артефакт разжигали шесть лет назад, когда глава павильона Сяньюэ из Цзиньлина закалял меч для своего старшего сына Лань Чуйханя.
[8] 三昧真火 sānmèi zhēnhuǒ Истинный огонь самадхи — где самадхи описывается как состояние глубокой медитации, просветления, единения с объектом созерцания. В романе «Путешествие на Запад» Сунь Укун (Король обезьян) использует этот огонь, чтобы сражаться с демонами. Однако в популярной культуре это понятие трансформировалось: это мистическое пламя, которое невозможно потушить обычной водой, часто — один из высших видов пламени, который может сжигать душу, демонов и даже законы мироздания.
Се Биань вполголоса шепнул Фань Ушэ:
— Учитель тогда брал меня с собой посмотреть. Павильон Сяньюэ созвал сотню заклинателей высокого уровня, чтобы они по очереди поддерживали пламя в треножнике. Плавка длилась целых три дня и три ночи!
Фань Ушэ лишь пренебрежительно хмыкнул:
— Наслышан.
Лицо Се Бианя озарилось восхищением:
— Меч и впрямь получился на редкость выдающимся — под стать славному имени Первого молодого господина Поднебесной. Да и Лань-дагэ человек замечательный: узнав, что я люблю орхидеи, он подарил мне столетний материнский куст орхидеи «Лотосовый лепесток» [9]. Страшно ценная вещь, я...
[9] Обращаем внимание на игру слов: фамилия человека — Лань (兰 орхидея), и он дарит Се Бианю именно орхидею (兰花 ланьхуа).
Фань Ушэ со звонким стуком швырнул палочки на стол. Се Биань недоумённо хлопнул глазами:
— Что случилось?
То, что Се Биань говорил о другом мужчине с таким обожанием, всколыхнуло в Фань Ушэ дикую ревность. Скрипнув зубами, он выдавил из себя лишь одно слово:
— Остро.
Се Биань протянул ему чашку с водой:
— На, попей воды. Я ведь спрашивал тебя, и ты сказал, что ешь острое. В следующий раз попрошу класть поменьше перца.
Тем временем рассказчик уже перешёл к Свитку гор и рек.
— Свиток гор и рек — магическое орудие богини Нюйвы [10]. Предание гласит, что он способен вместить в себя всё сущее и обладает силой сдвигать горы и осушать моря. Несколько столетий он пролежал в сокровищнице Императора Цзуна, но никто так и не сумел привести его в действие, пока кое-кто его не выкрал. — Сказитель напустил на себя таинственный вид. — А что было дальше, вы и сами знаете. Сто лет назад во время Великой битвы на горе Лофэн этот свиток бесследно исчез. Из Четырёх великих артефактов этот — самый загадочный. О его истинной силе ходит множество толков. Поговаривают, он способен и вознести человека в бессмертные чертоги, и низвергнуть в пучины ада.
[10] Нюйва (女娲) — великая богиня-прародительница, подробнее см. в конце главы山河社稷图» shānhé shèjì tú — досл. карта гор, рек и земель государства. В современной культуре это легендарный магический свиток/артефакт, который может создавать иллюзорный мир, пространственный карман или содержать в себе целую вселенную.
При упоминании Императора Цзуна во взгляде Фань Ушэ сгустился мрак.
— Этот Император Цзун... — вдруг проговорил Се Биань.
Сердце Фань Ушэ ёкнуло.
— Если тебе интересна история рода Цзун, в следующий раз я свожу тебя в башню Тинъюй послушать. Местный господин рассказывает просто отменно. — Се Биань подложил Фань Ушэ кусочек рыбы. — Осторожно, тут кости.
Фань Ушэ до побеления в костяшках стиснул палочки:
— Разве в народе не боятся упоминания одного имени Цзун Цзысяо?
— Господин не из робкого десятка, да и люди там широких взглядов. К тому же он не называет Владыку демонов по имени и не рассказывает о том, что было после того, как Цзун Цзысяо вступил на демонический путь. Он лишь раскладывает всё по полочкам: от основания ордена кланом Цзун до провозглашения их императорами, а затем и до гибели рода из-за вражды братьев Цзун Цзыхэна и Цзун Цзысяо. Путь от абсолютного величия до полного краха. Я слушал его всего пару раз, а потом купил его книгу. Весьма занятное чтиво.
В душе Фань Ушэ бушевала буря, он никак не мог успокоиться. Миновала сотня лет, всё обратилось в прах. Из того, что случилось тогда, один всё забыл, а второй — помнил каждую деталь. Слышать, как этот человек тоном праздного сплетника обсуждает их прошлые жизни, видеть его совершенно равнодушный вид — всё это вызывало в Фань Ушэ лишь горькую обиду и жгучую ненависть.
Рассказчик перешёл к последнему магическому артефакту, вызывавшему у слушателей наибольший интерес — Талисману небесной тайны Сюаньюаня.
— О Талисмане по-хорошему следовало бы рассказывать вместе со Свитком гор и рек, ибо оба они когда-то подчинялись одному человеку. С помощью этих двух артефактов он едва не уничтожил миры людей и духов.
Слушатели дружно ахнули, явно чувствуя возбуждение.
— Талисман небесной тайны Сюаньюаня изначально был магическим орудием богини Сиванму, Владычицы Запада. Некогда она ниспослала Таинственную Деву девяти небес, чтобы та помогла Жёлтому императору Сюаньюаню разбить мятежника Чи Ю [11]. Дева обучила его стратегиям Инь-ян о Трёх дворцах и Пяти элементах, искусству укрытия Тайи, хождению по звёздам Люжэнь, тайне Тёмных талисманов и письменам Пяти побед Линбао, а также даровала этот Талисман, способный повелевать войсками Трёх миров: Неба, Земли и Людей. Позднее Сюаньюань написал «Канон Жёлтого императора о тёмных талисманах», также известный как «Канон Жёлтого Императора о небесных тайнах», где и описал мистическую природу этой печати. — Сказитель продолжил с пылким воодушевлением: — Легенды гласят, что талисман затерялся в мире смертных, и вот уже миллионы лет никто не может его отыскать. Все решили, что предания лгут, как вдруг он оказался в руках того, о ком нельзя говорить! И тогда Небеса и Земля изменились в лице, а мироздание перевернулось! По одному лишь зову поднимались миллионы призрачных воинов — ни боги, ни будды не могли им противостоять!
[11] 九天玄女 jiǔtiān xuánnǚ — букв. «Таинственно-темная Дева»; одно из высших женских божеств, считалась повелительницей «девятого неба» (самой высшей сферы)蚩尤 chī yóu Чи Ю — великан-колдун, вступивший в схватку с Хуан-ди; бог оружия и металлургии
В зале воцарилась мёртвая тишина. Спустя мгновение безмолвие вдруг разорвал звонкий детский голосок:
— Папа, я хочу такой талисман!
Леденящая кровь атмосфера вмиг рассеялась. Зал взорвался хохотом. Рассказчик тоже не удержался и, сдерживая улыбку, проговорил:
— В общем, после битвы на горе Лофэн Великий Император Бэйинь запечатал этот Талисман где-то в Подземной обители, и больше ему не суждено увидеть свет. Так что, юная барышня, вы поставили своего батюшку в весьма затруднительное положение.
Се Биань вместе со всеми захлопал в ладоши. Ученики сказителя сновали по залу, собирая подаяние, и он тоже приготовил горсть мелкого серебра.
Внезапно на улице поднялась суматоха. Высунувшись в окно, Се Биань увидел, как группа заклинателей в бирюзовых даосских одеяниях ордена Улян гонится за кем-то.
От переводчиков
Паньгу (盘古 pángǔ) — первопредок и творец Вселенной в китайской мифологии.
Согласно мифу, в начале времён Вселенная представляла собой хаос, похожий на огромное яйцо. Паньгу зародился внутри, рос там тысячи лет, а затем расколол это яйцо гигантским топором. Всё светлое и лёгкое поднялось вверх и стало Небом, а тяжёлое и мутное осело вниз и стало Землёй. Чтобы Небо и Земля снова не слиплись, Паньгу встал между ними, подпирая Небо головой. Он рос каждый день, и вместе с ним Небо отдалялось от Земли. Когда Паньгу умер от изнеможения, его тело трансформировалось в окружающий мир: левый глаз стал Солнцем, правый — Луной, дыхание превратилось в ветер и облака, голос — в гром, кровь — в реки, а плоть — в почву и горы.
Нюйва (女娲 nǚwā) — великая богиня-прародительница в китайской мифологии. Её чаще всего изображают с верхней половиной туловища женщины и хвостом змеи или дракона.
По легенде, Нюйва заботливо лепила первых людей из жёлтой глины своими руками — они стали мудрецами и знатью. Когда богиня устала, она опустила лиану в жидкую грязь и стряхнула её: разлетевшиеся капли превратились в простых смертных. Однажды Небесный свод раскололся (из-за битвы других богов), на землю обрушились потопы, пожары и чудовища. Нюйва расплавила пятицветные камни, чтобы залатать дыру в Небе, и отрубила ноги гигантской черепахе, чтобы подпереть ими рухнувший Небосвод, тем самым спася мир от гибели.