часть 40
Через несколько дней после свадьбы и всего, что произошло между Сашей и Ваней, атмосфера в компании наконец начала становиться легче.
Будто все вокруг выдохнули.
Рита снова смеялась без напряжения.
Гена перестал каждые пять минут следить взглядом за Ваней.
Даже Соколов стал выглядеть спокойнее.
А сам Ваня впервые за долгие годы будто перестал жить в режиме вечного ожидания удара.
Именно поэтому идея Бори «съебаться всем в лес с палатками» неожиданно была поддержана почти сразу.
— Да вы охуели, — первым отреагировал Ваня, когда услышал предложение. — Комары, грязь, холод.
— Стареешь, Кислов, — довольно заявил Егор.
— Я всегда был против природы.
— Потому что природа против тебя, — вставила Рита.
Саша засмеялась так неожиданно и легко, что Ваня сразу повернул голову на неё.
И завис.
Потому что за эти дни впервые услышал её настоящий смех —
не натянутый,
не усталый.
Живой.
Саша заметила его взгляд и тут же смутилась:
— Что?
Ваня медленно усмехнулся:
— Ничего.
Но у самого внутри снова стало слишком тепло.
⸻
В итоге через два дня они действительно выехали за город.
Три машины.
Куча рюкзаков.
Палатки.
Музыка.
И бесконечный ор Бори на заднем сиденье.
— Я клянусь, если ты ещё раз включишь шансон, я тебя высажу, — устало сказал Ваня, сидя за рулём своей чёрной приоры.
— Это классика.
— Это преступление.
Саша тихо смеялась рядом на пассажирском сиденье, иногда поглядывая на Ваню украдкой.
И каждый раз ловила себя на странном ощущении:
будто они снова вернулись в те времена, когда всё ещё было нормально.
Когда они просто ехали куда-то вместе.
Когда впереди была жизнь, а не бесконечная боль.
Иногда Ваня автоматически клал руку ей на колено во время разговора.
Иногда она сама поправляла ему воротник или забирала сигарету, ворча, что он «скоро лёгкие выплюнет».
И от этой обычности у обоих внутри что-то медленно заживало.
⸻
Место для лагеря нашли возле озера.
Лес шумел от ветра.
Вода блестела в закатном свете.
Воздух пах травой и дымом.
— Ну всё, — торжественно заявил Боря, вылезая из машины. — Выживаем.
— Ты первый умрёшь, — спокойно ответил Гена.
Пока ребята ставили палатки, Саша сидела на капоте машины Вани и наблюдала за ним.
За тем, как он смеётся с Егором.
Как ругается на Борю.
Как закатывает глаза на Риту.
И вдруг поняла:
она ужасно скучала не только по их любви.
А по нему целиком.
По его голосу.
По его привычкам.
По тому, как рядом с ним всё всегда казалось настоящим.
Ваня заметил её взгляд и подошёл ближе:
— Чего смотришь?
Саша чуть улыбнулась:
— Да так.
Он встал между её коленями, положив руки по обе стороны от неё на капот.
Слишком близко.
— Опять врёшь.
— Может быть.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
А потом с другого конца лагеря заорал Боря:
— ЭЙ, ВЫ ДВА РОМАНТИКА, ИДИТЕ КОСТЁР РАЗЖИГАТЬ, А НЕ ГЛАЗАМИ ЕБИТЕСЬ!
Рита заржала первой.
Саша тут же уткнулась Ване в плечо от смеха, а сам Ваня только крикнул в ответ:
— Сейчас я тебя в озеро выкину!
И в этот момент,
среди леса,
друзей,
запаха костра и летнего вечера,
они впервые за очень долгое время почувствовали себя просто счастливыми.
К вечеру жара стала почти невыносимой.
Солнце медленно опускалось за деревья, воздух всё ещё оставался тёплым, а от костра уже начинало слишком сильно печь.
Идея искупаться появилась у Риты первой.
— Всё, я пошла в воду.
Если меня сожрут раки — считайте красивой.
— Тебя даже раки не переварят, — крикнул вслед Боря.
— Иди нахер!
Через пять минут у берега уже стояли почти все.
Гена помогал Рите зайти в воду, потому что та визжала от холода так, будто её пытались убить.
Егор с Борей уже устроили драку брызгами.
Кто-то орал.
Кто-то смеялся.
И только Ваня стоял чуть в стороне у машины, курил и наблюдал за этим бедламом с привычно усталым видом.
Саша заметила его сразу.
Подошла ближе босиком по прохладной траве и остановилась рядом:
— Ты чего не идёшь?
Ваня стряхнул пепел в сторону:
— Я в душе был недавно.
Саша закатила глаза:
— Дед.
— Зато живой.
Она тихо усмехнулась и несколько секунд просто смотрела на озеро, где Рита уже пыталась утопить Борю.
Потом вдруг повернулась к Ване:
— Боишься?
Он медленно посмотрел на неё:
— Чего именно?
— Что я тебя утоплю.
Ваня усмехнулся впервые за вечер по-настоящему:
— Ты максимум сама захлебнёшься.
— Ах так?
Саша резко толкнула его в плечо.
Неожиданно.
Ваня не удержал равновесие на влажной траве —
и через секунду оба уже с громким всплеском рухнули в воду возле берега.
Рита заорала от смеха первой:
— НАКОНЕЦ-ТО!
Боря согнулся пополам:
— Кислов, тебя девчонка победила!
Вода была холодной настолько, что у Саши мгновенно перехватило дыхание.
Она вынырнула, смеясь и отплёвываясь:
— Господи!
А Ваня рядом только провёл мокрой рукой по лицу и посмотрел на неё тем самым взглядом.
Слишком живым.
Слишком тёплым.
Саша вдруг поняла:
она не видела его таким очень давно.
Не закрытым.
Не тяжёлым.
А просто счастливым.
Егор тем временем уже пытался утащить Гену глубже в воду, пока Рита орала:
— Если вы его утопите, я вас закопаю прямо тут!
— Любовь, — философски сказал Боря.
— Завались.
Смех разносился по всему озеру.
Солнце медленно садилось за лес.
Вода отражала оранжевый свет.
И впервые за долгое время никто из них не думал о прошлом.
Только о том, как хорошо сейчас —
быть рядом друг с другом,
живыми,
молодыми,
и наконец снова чувствовать, что жизнь продолжается.
Ночь возле озера оказалась удивительно тихой.
После купания все закутались в пледы и расселись вокруг костра.
Огонь потрескивал, искры поднимались в тёмное небо, а лес вокруг шумел так спокойно, будто прятал их от всего остального мира.
Боря что-то рассказывал, активно жестикулируя.
Егор спорил с ним уже минут десять.
Рита сидела между Геной и Сашей, грея руки о кружку с чаем.
А Ваня расположился чуть сбоку, курил и время от времени молча смотрел на Сашу через огонь.
Не специально.
Просто взгляд сам возвращался к ней снова и снова.
Саша сидела, закутавшись в большой серый плед почти с носом, и слушала друзей.
Слушала их смех.
Подколы.
Глупые споры.
И вдруг почувствовала,
как внутри начинает странно сжиматься сердце.
Потому что она безумно скучала по этому.
По ним.
По вечерам вот так у костра.
По ощущению, что она дома.
По времени, когда они были просто компанией подростков, уверенных, что впереди целая жизнь.
А потом всё разрушилось.
Разъезды.
Боль.
Наркотики.
Предательства.
Потерянные годы.
Саша опустила глаза в кружку, пытаясь проглотить внезапный ком в горле.
Но не получилось.
Слишком много всего накопилось внутри.
Рита первой заметила её состояние:
— Эй...
ты чего?
Саша быстро мотнула головой:
— Ничего.
Но голос уже дрогнул.
Ваня сразу напрягся.
Он молча отложил сигарету и внимательно посмотрел на неё.
А Саша вдруг тихо засмеялась сквозь подступающие слёзы:
— Просто...
Она обвела взглядом всех вокруг.
Костёр.
Пледы.
Лес.
Своих людей рядом.
И тихо призналась:
— Я так скучала по вам.
Тишина возле костра стала мгновенной.
Саша опустила голову, быстро вытирая слёзы ладонью:
— Господи...
я думала, что больше никогда этого не будет.
Голос окончательно сорвался.
Рита сразу придвинулась ближе и крепко обняла её вместе с пледом:
— Дура.
У самой Риты тоже уже блестели глаза.
Гена тихо усмехнулся:
— Ну всё.
Сейчас все заревём нахрен.
— Я уже, — честно сказал Боря, вытирая лицо рукавом.
— Ты плачешь даже на рекламе корма для собак.
— Потому что они хорошие мальчики!
Все тихо засмеялись сквозь эту внезапную грусть.
А Ваня всё это время молчал.
Смотрел на Сашу так внимательно и тяжело, будто понимал:
она скучала не только по компании.
Она скучала по жизни, которую у них украли эти три года.
И когда Саша подняла на него влажные глаза, Ваня просто раскрыл руки, даже ничего не говоря.
Она сама сразу пересела ближе и уткнулась ему в плечо.
Ваня молча завернул её в свой плед вместе с собой и поцеловал в макушку.
Очень тихо.
Очень бережно.
А вокруг продолжал потрескивать костёр,
друзья сидели рядом,
и впервые за долгое время никто из них не чувствовал себя одиноким.
Костёр горел уже тише.
Огонь стал ниже, воздух — холоднее, поэтому все сидели почти вплотную друг к другу, закутавшись в пледы.
Ночь вокруг была густой и спокойной.
Только озеро шумело где-то неподалёку да трещали дрова.
Разговоры текли лениво и долго.
Вспоминали школу.
Старые драки.
Какие-то идиотские ситуации с базы.
Боря рассказывал, как однажды чуть не спалил гараж, пока пытался приготовить шашлык.
— Ты поджёг мангал жидкостью для розжига.
— Я экспериментировал.
— Ты дебил.
Рита смеялась так сильно, что чуть не пролила чай на Гену.
Егор спорил с Ваней про машины.
Гена периодически вставлял короткие комментарии, от которых все начинали ржать ещё сильнее.
А Саша сидела рядом с Ваней под одним пледом и просто слушала.
Иногда улыбалась.
Иногда клала голову ему на плечо.
И внутри было удивительно спокойно.
Будто на несколько часов жизнь разрешила им снова стать обычными.
Потом разговор как-то сам собой перешёл на будущее.
— Я вообще думаю свалить ближе к морю потом, — задумчиво сказал Егор. — Открыть что-нибудь своё.
— О, бизнесмен проснулся, — фыркнул Боря.
— А ты всю жизнь будешь безработным.
— Я творческая личность.
Рита закатила глаза:
— Господи.
Гена чуть сильнее обнял её за плечи:
— А мы, кстати, реально думаем квартиру взять побольше.
— Ого, — улыбнулась Саша. — Семейная жизнь.
— Да иди ты, — засмеялась Рита.
Боря тут же ткнул пальцем в Ваню:
— А вы чё?
Ваня лениво затянулся сигаретой:
— Чё «мы»?
— Ну вы.
Будущее.
Планы.
Дети, собаки, ипотека, все дела.
Саша, до этого молча смотревшая в костёр, вдруг резко напряглась.
Совсем чуть-чуть.
Но Ваня почувствовал сразу.
Он повернул голову к ней.
А Саша тихо сказала:
— Не надо.
Все посмотрели на неё.
Она сидела, подтянув колени к груди под пледом, и не отрывала взгляда от огня.
— Что? — осторожно спросила Рита.
Саша слабо усмехнулась.
Грустно.
— Не стройте планы вслух.
Тишина возле костра стала другой.
Более тяжёлой.
Саша медленно пожала плечами:
— У меня почему-то всё, что я начинаю сильно планировать...
никогда не сбывается.
Последние слова прозвучали совсем тихо.
И все сразу поняли:
она сейчас не про квартиры и не про работу.
Она про них с Ваней.
Про те три года, когда жизнь одним движением уничтожила всё, что они когда-то представляли себе вместе.
Рита опустила глаза.
Егор замолчал.
Даже Боря впервые не нашёл шутки.
А Ваня долго смотрел на Сашу, потом молча вытащил сигарету изо рта и тихо сказал:
— Тогда не будем планировать.
Она подняла на него взгляд.
Ваня чуть сильнее притянул её к себе под пледом и спокойно продолжил:
— Просто проживём.
День за днём.
И от этих простых слов у Саши вдруг защипало глаза сильнее, чем от любых громких обещаний.
Потому что впервые за долгое время рядом был человек, который не требовал от будущего гарантий.
Он просто хотел быть рядом с ней —
сколько бы им ни дали времени.
После разговора про будущее у костра стало как-то тише.
Все будто одновременно задумались о своём.
Боря ковырял палкой угли.
Рита что-то тихо обсуждала с Геной.
Егор ушёл за дровами.
А Ваня молча поднялся со своего места и направился к машине.
Саша проводила его взглядом сразу.
Она слишком хорошо знала этот его уход «на перекур».
Когда становилось слишком много мыслей внутри.
Чёрная приора стояла чуть в стороне от лагеря, под деревьями.
Фары давно остыли, кузов отражал свет костра и редкие звёзды.
Ваня опёрся бедром о капот, закурил и поднял голову к небу.
Лес вокруг шумел спокойно.
Только где-то далеко слышался смех ребят.
А внутри у него после слов Саши про планы опять неприятно ныло.
Ваня медленно выдохнул дым.
Но вдруг услышал шаги по траве.
Саша.
Она подошла тихо, тоже закутавшись в плед, и остановилась рядом с ним у машины.
Несколько секунд молчала.
Потом осторожно провела ладонью по холодному чёрному кузову и тихо сказала:
— А ведь часть твоего плана всё-таки сбылась.
Ваня перевёл на неё взгляд:
— М?
Саша чуть улыбнулась уголком губ:
— Машина.
Он тихо усмехнулся:
— Охуенный план жизни, конечно.
— Нет, правда.
Она посмотрела на него уже серьёзнее.
— Ты тогда постоянно говорил про эту машину.
Про квартиру.
Про то, что бросишь всю грязь и начнёшь нормально жить.
Ваня отвёл взгляд в сторону.
Потому что не ожидал, что она вообще помнит такие мелочи.
А Саша помнила всё.
— И ты ведь смог, Вань.
Голос у неё стал мягче.
— Ты бросил пить.
Бросил вещества.
Работаешь.
Маме помогаешь.
Она сделала шаг ближе.
— Ты вытащил себя.
Ваня нервно усмехнулся:
— Не без косяков.
Саша медленно покачала головой:
— Но вытащил.
Тишина между ними стала тёплой.
Ваня смотрел на неё долго,
будто пытался понять, как она всё ещё может видеть в нём что-то хорошее после всего.
А потом тихо сказал:
— Только главный план всё равно проебал.
Саша сразу поняла, о чём он.
О них.
Она медленно подошла вплотную и осторожно взяла его за руку.
— Не проебал.
Ваня тяжело сглотнул.
Потому что после этих слов внутри вдруг стало слишком много надежды —
той самой, которую он боялся подпускать к себе все эти годы.
Саша посмотрела на него снизу вверх и слабо улыбнулась:
— Видишь?
Не все планы не сбываются.
Саша всё ещё держала его за руку, стоя совсем близко.
Лес вокруг шумел тихо и спокойно.
От костра вдалеке доносился смех ребят, запах дыма и треск дров.
А здесь, возле машины, будто существовали только они вдвоём.
Ваня смотрел на неё долго.
На её растрёпанные после ветра волосы.
На тёплый плед, сползший с плеча.
На глаза, в которых впервые за долгое время не было страха потерять его снова.
И от этого внутри начинало опасно теплеть.
Саша чуть улыбнулась:
— Чего смотришь?
Ваня медленно затянулся сигаретой, не отводя взгляда:
— Думаю.
— Это уже опасно.
Он тихо усмехнулся.
Потом резко выкинул сигарету в сторону и сделал шаг к ней.
Так близко, что Саша сразу перестала дышать нормально.
Ваня осторожно взял её за бёдра, притягивая к себе, и наклонился к её лицу.
— Ты вообще понимаешь, какая ты красивая сейчас? — хрипло спросил он.
Саша нервно улыбнулась:
— Не начинай—
Но договорить не успела.
Потому что Ваня уже поцеловал её.
Глубоко.
Жадно.
Так, будто снова не мог насытиться тем, что она рядом.
Саша сразу прижалась к нему ближе, обнимая за шею.
Ветер шевелил деревья над головой.
От озера тянуло прохладой.
А у них обоих внутри всё снова плавилось от одной только близости друг друга.
Ваня сильнее прижал её к капоту машины, не переставая целовать, и Саша тихо засмеялась ему в губы:
— Вань...
— М?
— Нас вообще-то могут увидеть.
— Пусть завидуют.
И именно в этот момент из темноты раздался дикий вопль Бори:
— Я ТАК И ЗНАЛ, ЧТО ВЫ СОСАТЬСЯ УШЛИ!
Саша вздрогнула от неожиданности и сразу спрятала лицо Ване в плечо, начиная смеяться.
А Ваня, не отпуская её, устало прикрыл глаза:
— Я его убью когда-нибудь.
Из леса показался довольный Боря с пачкой чипсов в руках.
— Вообще-то я пришёл сказать, что шашлык готов...
но тут, я смотрю, свой пикник.
— Исчезни, — спокойно сказал Ваня.
— Не могу.
Я часть сюжета.
Саша уже смеялась в голос, всё ещё держась за Ваню.
А он смотрел на неё с таким выражением, будто готов был терпеть весь этот шумный, сумасшедший мир —
если в нём снова будет она.
К костру они вернулись уже смеясь.
Саша всё ещё пыталась прийти в себя после внезапного появления Бори, а Ваня шёл рядом с таким лицом, будто всерьёз рассматривал вариант утопить друга в озере.
— Я вообще-то вам романтику спас, — гордо заявил Боря, переворачивая шампуры над углями. — А то ещё чуть-чуть, и мне пришлось бы детям вашим рассказывать, как всё началось.
— У тебя не будет языка к тому моменту, — спокойно ответил Ваня, садясь обратно на плед.
Рита сразу заржала:
— Господи, как же я скучала по вашему дурдому.
Саша улыбнулась и села рядом с Ваней, автоматически прижимаясь плечом к его плечу.
Он даже не посмотрел в её сторону —
просто сразу одной рукой притянул ближе к себе, будто это уже было чем-то привычным и естественным.
И почему-то именно от этой мелочи у Саши внутри снова стало тепло.
Костёр ярко освещал лица ребят.
От углей пахло мясом и дымом.
Ночь становилась всё холоднее, поэтому все сидели почти вплотную друг к другу.
Гена разливал чай по кружкам.
Егор пытался стащить готовый шашлык раньше времени.
Рита шлёпала его по рукам.
— Да горячо ещё!
— Я сильный.
— Ты тупой.
— Это тоже сила.
Боря в этот момент торжественно протянул первый шампур:
— Ну всё.
Мужики добыли еду.
— Мужики два часа жгли мясо, — заметил Ваня.
— Не придирайся к искусству.
Саша тихо смеялась, слушая их перепалки, а потом вдруг поймала себя на мысли, что давно не чувствовала себя настолько спокойно.
Никто никуда не убегал.
Никто не исчезал.
Все были рядом.
Ваня заметил её задумчивый взгляд и чуть наклонился:
— Ты чего?
Саша посмотрела на костёр и тихо призналась:
— Мне кажется, я запомню этот вечер на всю жизнь.
Ваня несколько секунд молчал.
Потом осторожно убрал прядь волос с её лица и тихо сказал:
— Я тоже.
Рита, конечно же, всё услышала.
— Бляяя, ну всё, пошла романтика.
— Завались, — не выдержал Ваня.
— Нет, это очень мило вообще-то, — заявил Боря с набитым ртом.
— Ты сейчас подавишься.
Все снова засмеялись.
И пока над лесом поднимался дым от костра, а озеро отражало звёзды, они сидели вместе, ели шашлык, спорили, шутили и впервые за очень долгое время чувствовали себя не сломанными людьми —
а просто друзьями,
которым наконец снова хорошо рядом друг с другом.
Костёр уже почти догорал.
Рита с Борей спорили о какой-то ерунде.
Егор ушёл к озеру покурить.
Ваня сидел на бревне и лениво ковырял палкой угли, время от времени поглядывая на Сашу.
А сама Саша в этот момент стояла чуть в стороне вместе с Геной, кутаясь в плед от ночного холода.
Несколько секунд они просто молчали, слушая шум леса.
Потом Гена вдруг тихо сказал:
— Я рад за вас.
Саша повернула голову:
— За кого?
Он усмехнулся:
— Не тупи.
За тебя и Кислова.
Саша невольно опустила глаза.
Даже сейчас слышать это вслух было странно.
Будто слишком хрупко.
Гена засунул руки в карманы толстовки и чуть качнул головой:
— Честно?
Я думал, вы уже не выберетесь из этого всего.
Саша тихо выдохнула:
— Я тоже.
Он посмотрел на неё внимательнее:
— Но он без тебя реально сдох бы когда-нибудь.
У Саши сразу дрогнул взгляд.
Потому что она знала:
это не преувеличение.
Гена продолжил уже мягче:
— И ты тоже не особо живая была эти годы.
Саша нервно усмехнулась:
— Вы так заметно это обсуждали, да?
— Мы переживали.
Он слегка толкнул её плечом:
— Ты нам вообще-то как своя.
После этих слов внутри у Саши что-то болезненно сжалось.
Она быстро отвела взгляд к костру, но глаза уже начали предательски щипать.
Гена заметил сразу:
— Эй.
Ты чего?
Саша вдруг тихо засмеялась сквозь подступившие слёзы:
— Ничего...
просто...
Голос дрогнул.
— У меня никогда не было брата.
И именно после этих слов слёзы всё-таки покатились по щекам.
Гена сразу растерялся:
— Бля.
Ну всё.
Я опять что-то не то сказал.
Саша только мотнула головой, смеясь и плача одновременно:
— Нет, идиот...
наоборот.
Она быстро вытерла глаза ладонью, но слёзы всё равно продолжали течь.
И именно в этот момент к ним подошёл Ваня.
Оценил картину:
заплаканная Саша,
растерянный Гена,
и полное ощущение преступления.
Ваня сразу нахмурился:
— Так.
Гена поднял руки:
— Я ничего не делал.
— Тогда почему моя любимая девушка ревёт?
У Саши после этих слов сердце пропустило удар.
«Моя любимая девушка.»
Так просто.
Так естественно.
Гена тут же фыркнул:
— Господи, только помирились, а уже собственник.
— Конечно.
Я три года ждал вообще-то.
Саша не выдержала и снова засмеялась сквозь слёзы.
Ваня подошёл ближе, осторожно взял её за лицо ладонями и большим пальцем вытер мокрую дорожку на щеке:
— Эй.
Ты чего плачешь-то?
Саша тихо уткнулась лбом ему в грудь:
— Потому что люблю вас, дебилов.
Сзади сразу раздался голос Бори:
— БЛЯ, НУ ВСЁ, Я СЕЙЧАС ТОЖЕ ЗАПЛАЧУ.
— Ты и так плачешь весь вечер, — крикнул Егор от озера.
И под общий смех Ваня только крепче прижал Сашу к себе, впервые за долгое время чувствуя, что у них наконец снова есть что-то настоящее —
дом,
который они нашли друг в друге и в своих людях.
Ночь становилась всё холоднее.
Костёр уже почти догорел, оставляя только тлеющие угли и редкие вспышки искр в темноте.
Рита сонно лежала у Гены на плече.
Егор копался в телефоне.
Боря всё ещё доедал шашлык так, будто его не кормили неделю.
А Саша уже едва держалась от усталости.
Она сидела, прижавшись к Ване под одним пледом, и всё чаще начинала клевать носом ему в плечо.
В какой-то момент Ваня тихо усмехнулся и посмотрел сверху вниз:
— Всё.
Ты сейчас уснёшь прямо тут.
Саша сонно пробормотала:
— Не усну...
И тут же чуть не выронила кружку из рук.
Ваня поймал её раньше и закатил глаза:
— Убедительно.
Рита тихо засмеялась:
— Забирай её уже спать.
— Да я и сам сейчас отключусь, — признался Ваня.
Он поднялся первым и протянул Саше руку.
Та лениво вложила свою ладонь в его, всё ещё закутанная в плед почти целиком.
И когда они уже направились к палатке, Боря, конечно же, не смог промолчать.
Он проводил их максимально серьёзным взглядом и громко заявил:
— Ну всё.
Пошли семью делать.
Саша мгновенно споткнулась от неожиданности:
— БОРЯ!
Рита согнулась пополам от смеха.
Егор заорал:
— Бля, я ждал этого!
А Ваня даже не обернулся.
Только крепче притянул Сашу к себе за талию и абсолютно спокойно бросил через плечо:
— Завидуй молча.
После этого возле костра начался просто дикий ор.
— СЛЫШАЛИ?!
— Кислов вообще охренел!
— Всё, это любовь!
Саша уже смеялась, уткнувшись лицом Ване в плечо от смущения:
— Господи...
я их ненавижу.
Ваня наклонился к её уху:
— А я нет.
— Почему?
Он чуть улыбнулся:
— Потому что впервые за три года они орут не из-за того, что мы опять расстались.
Саша после этих слов сразу затихла.
Только сильнее прижалась к нему, пока они шли через тёмный лагерь к палатке.
А позади всё ещё слышался голос Бори:
— ТОЛЬКО НЕ ОРИТЕ НОЧЬЮ, МЫ ТУТ ВСЕ РАНИМЫЕ! —
— Я его реально закопаю, — устало пробормотал Ваня.
И Саша снова тихо рассмеялась, понимая, что именно по таким моментам скучала больше всего на свете.
В палатке было тихо и тепло.
Снаружи всё ещё слышались далёкие голоса ребят, треск углей и шум ночного леса, но здесь, под мягким светом маленького фонаря, мир будто становился совсем другим.
Спокойным.
Саша уже почти спала.
Она лежала на боку, завернувшись в спальник и уткнувшись носом Ване в грудь.
Волосы растрепались после ветра, ресницы чуть подрагивали от сонливости.
А Ваня не спал совсем.
Лежал рядом, подперев голову рукой, и просто смотрел на неё.
Долго.
Молча.
Так внимательно, будто всё ещё боялся, что она исчезнет, стоит ему отвлечься хоть на секунду.
Саша почувствовала этот взгляд даже сквозь сон.
Медленно приоткрыла глаза и сонно нахмурилась:
— Чего ты смотришь...
Голос был тихий, хриплый от усталости.
Ваня чуть улыбнулся.
Очень мягко.
Так, как улыбался только ей.
Он осторожно убрал прядь волос с её лица и тихо сказал:
— Потому что ты безумно красивая.
Саша сразу смущённо зажмурилась:
— Не начинай...
— Я серьёзно.
Она тихо фыркнула:
— Я выгляжу как бомж после леса.
— Неправда.
Ваня провёл большим пальцем по её щеке, не отрывая взгляда.
— Ты вообще всегда красивая.
Но сейчас особенно.
Саша открыла глаза и посмотрела на него сонно и немного растерянно.
Потому что в его голосе не было ни привычной иронии, ни флирта.
Только абсолютная искренность.
Будто он правда смотрел на неё как на что-то самое дорогое в своей жизни.
Саша тихо улыбнулась уголком губ:
— Ты тоже красивый вообще-то.
Ваня усмехнулся:
— Врёшь.
— Нет.
Она медленно подняла руку и коснулась его щеки кончиками пальцев.
— Особенно когда смотришь вот так.
— Как?
Саша сонно придвинулась ближе и прошептала:
— Будто любишь меня больше жизни.
У Вани после этих слов взгляд сразу стал тяжёлым и тёплым одновременно.
Он наклонился и очень осторожно поцеловал её в лоб.
— Так и есть.
Саша после этого окончательно растаяла.
Только сильнее прижалась к нему, закрывая глаза.
А Ваня ещё долго не мог уснуть.
Лежал рядом,
слушал её спокойное дыхание
и думал о том, что после всех потерь, боли и сломанных лет судьба всё-таки вернула ему самое важное.