часть 15
Ты был не тем. Спокойным, тёплым, нежным.
Смотрел так, будто я — твой тихий дом.
И я почти поверила, что можно
Не жить всё время в страхе и чужом.
Но в ту дождливую и шумную ночь
В твоих руках я вдруг увидела другое:
Как будто прошлое сумело мне помочь
Понять, что боль приходит не рекою —
А каплей. Взглядом. Грубым «подожди».
Чужой рукой, сжимающей запястье.
И самым страшным шёпотом внутри:
«А вдруг всё это тоже станет частью?»
Ты отпустил. Но страх не отпускает.
Он в венах, в памяти, под кожей, в тишине.
Ведь монстрами не сразу становятся — я знаю.
Они сначала просто говорят: «Поверь».
И самое жестокое, наверно, —
Что я всё так же думаю о нас.
Что сердце, несмотря на эту пропасть,
Тебя всё ищет среди сотни глаз.
У Риты дома всегда было шумно и уютно одновременно. На кухне пахло чем-то сладким, из комнаты младшего брата доносились звуки игры, а из гостиной — тихий телевизор. Это было совсем не похоже на пустую квартиру Саши. И от этого внутри постепенно становилось легче дышать.
Поздно вечером они сидели на полу в комнате среди упаковок от чипсов, кружек с какао и разбросанных вещей. На ноутбуке шёл какой-то старый фильм, который никто из них толком не смотрел. Рита лежала на животе поперёк кровати и листала телефон.
Саша сидела у стены, кутаясь в огромную серую толстовку. Телефон она старалась не трогать. Хотя мысли всё равно никуда не исчезали.
— Он писал? — вдруг спросила Рита, не поднимая глаз от экрана.
Саша напряглась.
— Немного.
— И?
Она пожала плечами.
— Не знаю.
Рита тихо вздохнула и отложила телефон.
— Саш, можно честно?
— Ну.
— Ты сейчас выглядишь так, будто пытаешься заставить себя разлюбить человека за один день.
Саша нервно усмехнулась.
— Было бы удобно. Но любила ли я его вообще?
В комнате стало тихо.
За окном снова начался дождь — мелкий, убаюкивающий. Где-то в квартире приглушённо работал телевизор, и от всей этой домашней атмосферы Саше вдруг стало ужасно грустно. Потому что рядом с Ваней ей тоже было спокойно.
До вчерашнего вечера.
Она медленно подтянула колени к груди.
— Знаешь, что бесит больше всего? — тихо сказала Саша. — Я всё ещё скучаю по нему.
Рита посмотрела на неё очень внимательно. Но без осуждения.
— Это нормально.
— Нет, не нормально. – Голос Саши дрогнул. — После того, как я испугалась его, мне должно быть противно даже думать о нём.
Рита несколько секунд молчала. А потом тихо сказала:
— Люди не перестают любить за одну ночь. Даже если эта ночь всё ломает.
Саша почувствовала, как снова начинают щипать глаза.
Она быстро отвернулась к окну. Телефон рядом неожиданно загорелся.
Сообщение.
«Кислов».
Сердце болезненно сжалось ещё до того, как она открыла его.
«Я надеюсь, ты не одна сегодня.»
Саша долго смотрела на эти слова. А потом вдруг поняла, что именно из-за таких сообщений ей и страшно. Потому что даже сейчас, после всего, кудрявый всё ещё знал, как заставить её чувствовать себя важной для него.
Саша не отвечала долго.
Телефон лежал экраном вверх рядом с её ногой, и сообщение Вани будто прожигало взглядом.
«Я надеюсь, ты не одна сегодня.»
Рита сразу заметила, как изменилось её лицо.
— Кислов? — тихо спросила она.
Саша медленно кивнула. — Что пишет?
Она молча протянула телефон. Рита пробежалась глазами по сообщению и тяжело выдохнула.
— Вот это и плохо, да?
Саша нахмурилась:
— Что именно?
— То, что даже сейчас он говорит именно то, что тебе нужно услышать.
От этих слов внутри что-то болезненно сжалось. Потому что Рита была права. Он не писал ничего давящего. Не устраивал истерик. Не обвинял её. Наоборот — был осторожным, почти нежным.
И именно поэтому Саша не могла просто вычеркнуть его из головы.
Она нервно провела рукой по волосам и всё-таки заблокировала телефон.
— Я не хочу сейчас отвечать.
Рита кивнула. — И не отвечай.
Но Саша всё равно думала о нём.
Пока они чистили зубы перед сном. Пока Рита спорила с братом через дверь ванной. Пока они раскладывали диван и выключали гирлянду над кроватью. Ваня будто всё равно находился где-то рядом — в мыслях, в памяти, в этом неприятном чувстве тоски под рёбрами.
Ночью комната Риты казалась особенно уютной. Только маленькая лампа у кровати освещала стены тёплым жёлтым светом, за окном шумел дождь, а в квартире наконец стало тихо. Рита уже лежала под одеялом, листая что-то в телефоне.
Саша сидела рядом, обняв колени.
— Саш? – неожиданно подала голос блондинка.
— Мм?
— Ты его любишь?
Вопрос прозвучал слишком прямо. Саша замерла.
И почему-то именно сейчас поняла, что боится ответа. Она долго молчала, глядя в окно.
Потом тихо призналась:
— Наверное, да.
Рита отложила телефон.
— Тогда неудивительно, что тебе так больно.
Саша нервно усмехнулась:
— Самое ужасное, что я всё ещё хочу, чтобы он написал ещё.
И словно назло телефон снова завибрировал. У Саши внутри всё оборвалось. Она медленно взяла его в руки.
«Я весь вечер пытаюсь придумать слова, которые не будут звучать как дешёвые оправдания.»
Саша закусила губу.А следом пришло ещё одно.
«Но правда в том, что я просто очень боюсь тебя потерять.»
В комнате стало тихо. Рита осторожно наблюдала за её лицом, пока Саша читала сообщения. И видела то, чего сама Саша не хотела признавать.
Несмотря на страх.
Несмотря на разочарование.
Сердце Саши Суровой всё ещё принадлежало Ване Кислову.
Саша перечитала последнее сообщение несколько раз.
«Я просто очень боюсь тебя потерять.»
Слова расплывались перед глазами. Она ненавидела то, как сильно они действовали на неё.
Будь на месте Вани кто-то другой — Саша бы уже заблокировала его, вычеркнула, убедила себя, что всё кончено. Но с ним всё было сложнее. Намного. Потому что за последние месяцы Кислов стал для неё не просто парнем, который живет сверху и учится с ней в одном классе. Он стал человеком, рядом с которым ей впервые за долгое время было спокойно.
И теперь именно этот человек напугал её сильнее всех.
Рита осторожно приподнялась на локтях.
— Ты ответишь?
Саша долго молчала.
Потом медленно напечатала:
«Мне страшно рядом с тобой.»
Палец завис над кнопкой отправки. Но через секунду сообщение всё-таки улетело.
Ответ пришёл почти сразу. Будто Ваня всё это время смотрел в экран.
«Я знаю.»
«От этого мне тоже страшно.»
Саша почувствовала, как внутри снова начинает всё болезненно дрожать. Рита внимательно смотрела на неё.
— Можно я скажу одну вещь?
Саша кивнула, не отрывая взгляда от телефона.
— Ты сейчас пытаешься понять, плохой он человек или нет. Но, Саш... люди не делятся только на хороших и плохих.
Она нахмурилась.
— Тогда как?
Рита пожала плечами.
— Иногда люди просто ранят друг друга сильнее, чем хотели.
В комнате повисла тишина. За окном продолжал идти дождь, мягко стуча по подоконнику. Где-то далеко проехала машина, и снова всё стихло. Саша медленно отложила телефон.
— А если однажды станет хуже?
Этот вопрос прозвучал так тихо, будто она боялась его сама. Рита задумалась на пару секунд.
— Тогда ты уйдёшь.
Саша горько усмехнулась.
— Все так говорят. А потом остаются.
Рита внимательно посмотрела на неё.
— Ты — не твоя мама.
Эти слова неожиданно ударили слишком сильно. Саша резко отвела взгляд, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы. Потому что именно этого она и боялась всю жизнь. Что однажды тоже не сможет уйти. Телефон снова загорелся.
Новое сообщение от него.
«Я бы сейчас всё отдал, чтобы просто вернуть тот вечер назад.»
Саша закрыла глаза. Перед глазами сразу всплыло, каким он был до того момента.
Смеющимся в машине.
Тёплым.
Смотрящим на неё так, будто она действительно что-то важное для него. Сердце болезненно сжалось. Потому что, несмотря ни на что, она скучала именно по этому Ване.
Саша ещё долго лежала без сна. Рита уже уснула — тихо сопела, уткнувшись лицом в подушку, а гирлянда над кроватью отбрасывала мягкий золотистый свет на стены комнаты.
Но Саша не могла перестать думать. Телефон всё ещё был у неё в руках. Последнее сообщение Вани висело на экране, и сердце болезненно сжималось каждый раз, когда взгляд снова цеплялся за эти слова.
«Я бы сейчас всё отдал, чтобы просто вернуть тот вечер назад.»
Она медленно заблокировала телефон и откинулась головой к стене. Вернуть назад. Если бы всё было так просто. Саша закрыла глаза, но вместо темноты снова увидела его. Не вчерашнего.
Другого.
Как Ваня смеялся, запрокидывая голову назад. Как накидывал на ее плечи что-то теплое, согревая. Как смотрел — внимательно, будто запоминал каждую эмоцию на её лице. И именно поэтому произошедшее разрушало её изнутри. Потому что страшнее всего — когда боль причиняет не чужой человек. А тот, кому ты уже начал доверять.
Телефон снова едва заметно завибрировал.
Саша зажмурилась.
Не надо.
Но рука всё равно потянулась к экрану.
Ваня.
«Я понимаю, если ты больше не сможешь смотреть на меня как раньше.»
У Саши перехватило дыхание. И почти сразу новое сообщение:
«Но я не хочу, чтобы из-за одной моей ошибки ты думала, что для меня это ничего не значит.»
Она почувствовала, как внутри снова начинает рушиться всё, что ей удалось удерживать весь день.
Потому что он говорил именно то, что она боялась услышать.
Не оправдания. А правду. Саша долго смотрела на переписку.
Потом медленно напечатала:
«Почему ты вообще был там вчера?»
Ответ пришёл не сразу. Будто Ваня долго подбирал слова.
«Потому что после похорон отца я начал делать вид, что у меня всё нормально.»
Саша замерла. Сердце сжалось.
Она вспомнила его последние недели — шумные компании, сигареты, вечные вечеринки, дурацкий смех громче обычного.
И вдруг впервые подумала о том, что, возможно, всё это время он просто пытался не чувствовать боль.
Новое сообщение.
«Но это не оправдание, Саш.»
И ещё одно:
«Я просто не хочу врать тебе хотя бы сейчас.»
Саша опустила взгляд.В груди было тяжело. Потому что часть неё понимала его слишком хорошо. Люди, выросшие рядом с болью, почти всегда учатся прятать её неправильно. Но страх всё равно никуда не исчезал.
Она медленно набрала:
«Я не знаю, смогу ли снова доверять тебе.»
На этот раз Ваня отвечал долго.
Очень долго. А потом экран загорелся.
«Я знаю.»
«И, наверное, впервые в жизни готов ждать столько, сколько тебе понадобится.»
После его сообщения Саша долго смотрела в экран, не двигаясь.
«Готов ждать столько, сколько тебе понадобится.»
Эти слова должны были успокоить. Но вместо этого внутри стало ещё больнее. Потому что Ваня снова говорил именно то, что заставляло её сердце сжиматься.
Она не ответила.
Просто отложила телефон и медленно сползла ниже по стене, подтягивая колени к груди. Рита тихо спала рядом, за окном всё ещё шумел дождь, а Саша вдруг почувствовала себя ужасно уставшей. Не физически. Эмоционально.
Будто за одну ночь ей пришлось пережить слишком многое.Она закрыла глаза всего на минуту. А потом сама не заметила, как уснула.
________________
Утром их разбудил запах блинчиков и громкий голос Ритиной мамы с кухни.
— Девочки, если не встанете сейчас — всё съем сама!
Рита недовольно простонала в подушку:
— Она угрожает так каждый вторник.
Саша впервые за последние дни тихо рассмеялась. И этот смех прозвучал почти непривычно.
Рита сразу повернулась к ней, щурясь спросонья.
— О, живая.
— Очень смешно.
— Ну, вчера ты выглядела так, будто собиралась умереть от внутренних страданий.
Саша закатила глаза, но улыбка всё равно осталась. И именно в этот момент телефон снова завибрировал.
Сердце мгновенно сжалось.
Ваня.
Она даже не открывала сообщение сразу — просто смотрела на экран несколько секунд.
Рита всё поняла по одному её лицу.
— Опять Кислов?
Саша молча кивнула.
— И что на этот раз?
Она открыла чат.
«Доброе утро.»
«Надеюсь, ты хотя бы немного поспала.»
Саша невольно прикрыла глаза.
Он продолжал быть осторожным.
Слишком осторожным. Будто боялся сделать ещё хуже одним неправильным словом.
Рита наблюдала за ней молча.
Потом тихо сказала:
— Ты сейчас выглядишь так, будто очень хочешь простить его.
Саша резко подняла взгляд.
— Нет.
Но голос прозвучал неуверенно даже для неё самой.
Рита мягко вздохнула.
— Саш, простить — не значит сразу забыть или сделать вид, что ничего не было.
Саша отвела взгляд к окну. Небо наконец стало светлее — дождь закончился, и на мокрых крышах домов медленно появлялось солнце.
— А если я прощу, а потом всё станет только хуже?
Рита помолчала пару секунд.
— Тогда ты уйдёшь.
— Ты уже говорила это.
— Потому что это правда.
Саша нервно сжала телефон в ладонях.
Проблема была в том, что она не доверяла не только Ване. Она не доверяла самой себе. Потому что слишком хорошо помнила, как мама тоже когда-то думала, что сможет уйти в любой момент.
____________________
Пока подруги шли в школу, Рита без остановки рассказывала что-то про новый скандал в параллели, пыталась шутить и специально отвлекала.
И это почти работало.
Почти.
До того момента, пока они не зашли в школьный коридор.
— О, а вот и Суровая. –Голос прозвучал лениво, но с явной насмешкой.
Саша сразу напряглась. Возле окон стояла девушка — высокая, ярко накрашенная, с идеальной укладкой и тем самым взглядом, которым люди обычно уже заранее пытаются унизить собеседника.
Рядом с ней стояли ещё две девочки из одиннадцатого. Рита тихо выдохнула:
— Только не это...
Саша непонимающе взглянула на подругу.
Девушка медленно подошла ближе, скрестив руки на груди.
— Что, Кислов уже наигрался в твоего спасателя?
Саша почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.
— Чего тебе надо?
Она усмехнулась. — Просто интересно стало. Ты реально думаешь, что ты у него особенная?
Рита сразу шагнула ближе к Саше.
— Лера, иди куда шла.
Но та даже не посмотрела на неё.
Весь её взгляд был прикован к Саше.
— Он со всеми так носится первое время. Потом либо исчезает, либо делает больно.
Эти слова ударили слишком точно. Саша сразу почувствовала, как внутри поднимается злость. Не из-за ревности даже.
А потому что Лера каким-то образом умудрилась задеть именно ту рану, которая и так не давала ей дышать последние дни.
— Следи за языком, — холодно сказала Саша.
Лера усмехнулась ещё шире.
— А то что? Ты тоже начнёшь хватать людей, как твой ненормальный Кислов?
Рита резко выругалась себе под нос. А у Саши будто потемнело в глазах. Потому что именно этого она боялась больше всего — чужих разговоров. Чужих взглядов. Того, что произошедшее между ней и Ваней станет чем-то грязным и публичным.
Лера заметила, как изменилось её лицо, и тихо добавила:
— Знаешь, Суровая, мне тебя даже жаль. Ты просто следующая девочка, которая думает, что сможет его спасти.
Что-то внутри Саши оборвалось.
Она сама не поняла, в какой момент сделала шаг вперёд. Только резкий звук пощёчины разрезал коридор. Все вокруг мгновенно затихли.
Лера пошатнулась от удара и медленно повернула голову обратно, прижимая ладонь к щеке.
Рита ошарашенно уставилась на Сашу:
— Господи...
Саша тяжело дышала. Внутри всё кипело — злость, обида, бессонные ночи, страх, накопившийся за последние дни.
Лера медленно подняла на неё взгляд.И в её глазах уже не было насмешки.
Только ярость.
— Ты вообще больная?!
— Претензии тут явно должны быть не ко мне, Валерия. А если ты так сильно с жиру бесишься над Кисловым, то предлагаю сходить к психологу. - Язвила Суровая.
Вокруг уже начали собираться ученики. Кто-то шептался. Кто-то снимал на телефон.
И именно в этот момент по коридору раздался строгий голос:
— Что здесь происходит?!
Завуч. Блять..
Через десять минут Саша и Лера уже сидели возле кабинета директора в тяжёлой тишине.
Рита нервно ходила рядом, пытаясь объяснить завучу, что «Лера сама спровоцировала», но её почти не слушали.
Саша сидела, глядя в пол. Костяшки пальцев всё ещё дрожали после удара. А внутри внезапно было пусто. Потому что впервые за долгое время злость оказалась сильнее страха.
«Следующая девочка, которая думает, что сможет его спасти.»
Это задело слишком глубоко. Потому что какая-то часть Саши и сама боялась, что она права.
Дверь кабинета директора резко открылась.
— Суровая, Ковалёва — заходите.
Лера тут же поднялась первая, поправляя волосы, будто собиралась не к директору, а на фотосессию.
Саша медленно встала следом.
Кабинет встретил их тяжёлой тишиной и запахом кофе. Директор — мужчина лет пятидесяти с уставшим взглядом — снял очки и медленно посмотрел сначала на Леру, потом на Сашу.
— Ну? — спокойно произнёс он.— Кто начнёт объяснять, почему у нас драки посреди учебного дня?
— Она первая на меня набросилась, — тут же выпалила Лера. — Просто психанула ни с чего.
– Ни с чего? – Саша усмехнулась себе под нос.
— Суровая, — директор устало потёр переносицу. — Я слушаю.
Саша подняла взгляд. И неожиданно поняла, что не хочет оправдываться.
Не хочет делать вид, что ничего не чувствовала в тот момент.
— Она начала говорить про личную жизнь, — спокойно сказала девушка. — И перешла границы.
Лера фыркнула:
— Ой, бедная. Правду услышала.
Саша резко повернула голову в её сторону.
— Закрой рот.
— Суровая! — жёстко перебил директор.
В кабинете снова повисла тишина.
Директор долго смотрел на них обеих, явно уже жалея, что вообще ввязался в чужие подростковые драмы.
— Я не собираюсь разбираться в ваших... отношениях, — наконец сказал он. — Но распускать руки в школе никто не имеет права. Обе сейчас успокаиваетесь и идёте на уроки. А после занятий я жду ваших родителей.
У Саши внутри всё похолодело.
Чёрт.
Мама вернётся только через неделю.
Она медленно опустила взгляд.
— У меня мама в другом городе.
Директор нахмурился.
— Тогда кто-то из родственников.
Саша сжала челюсть.
Ей совершенно не хотелось втягивать в это кого-то ещё.
Лера вдруг усмехнулась:
— Может, Кислова позовём? Он же любит решать проблемы кулаками.
И именно в этот момент дверь кабинета резко открылась.
Все обернулись одновременно.
Ваня.
В чёрной толстовке, с растрёпанными кудрями и мрачным взглядом. Видимо, кто-то уже успел рассказать ему о произошедшем.
Его глаза сразу нашли Сашу. И замерли на её напряжённом лице.
Потом он медленно перевёл взгляд на Леру.
Атмосфера в кабинете мгновенно стала тяжелее.
— Кислов, — устало произнёс директор. — Только тебя здесь не хватало.
Ваня даже не посмотрел на него. Он всё ещё смотрел на Леру.
— Что ты ей сказала? — тихо спросил он.
И от этого спокойного тона Саша почувствовала, как по спине пробежал холод.
Лера заметно напряглась. Совсем чуть-чуть. Но Саша это увидела.
Потому что Кислов сейчас выглядел не как обычно — не расслабленно, не лениво, не с привычной усмешкой в уголке губ. Он выглядел опасно спокойным. И именно это напугало Сашу сильнее всего.
— Вань, не надо, — тихо сказала она раньше, чем успела подумать.
Он сразу перевёл взгляд на неё. И этого короткого взгляда хватило, чтобы у Саши внутри всё болезненно сжалось. Потому что в его глазах было столько вины и злости одновременно, что становилось тяжело дышать.
— Я просто спросил, — спокойно повторил кудрявый, снова глядя на Леру.
Та нервно усмехнулась, стараясь держаться уверенно:
— А что? Теперь Суровая сама за себя отвечать не умеет?
— Лера, — предупреждающе сказал директор.
Но было уже поздно. Ваня сделал шаг вперёд. Не резко. Медленно. Но Саша всё равно почувствовала, как внутри поднимается паника. Потому что именно так всё начиналось тогда.
Тихий голос.
Напряжённые плечи.
Злость, которую человек пытается удержать.
— Кислов, — голос директора стал жёстче. — Отошёл от неё.
Ваня замер. На секунду. Потом медленно провёл рукой по лицу и сделал шаг назад. Саша заметила, как сильно дрожат его пальцы.
И внезапно поняла страшную вещь:
он тоже себя боится.Эта мысль ударила слишком сильно.
Лера скрестила руки на груди и раздражённо закатила глаза:
— Господи, да ничего я ей не сделала. Просто сказала правду. Что он психованный и рано или поздно сделает ей ещё больнее.
В кабинете стало тихо. Саша почувствовала, как Ваня напрягся рядом. Очень сильно. Она даже не смотрела на него сейчас — только чувствовала. Будто воздух вокруг стал тяжелее.
— Замолчи, — тихо сказал Ваня.
И именно этот тон заставил Сашу резко поднять голову. Потому что голос был слишком холодным. Слишком знакомым. На мгновение ей показалось, что перед ней не Ваня. А её отец.
Тот же взгляд.
Та же подавленная ярость.
В груди моментально стало пусто от страха. Саша резко встала между ними.
— Хватит.
Все замолчали. Она повернулась к Ване первой.
— Не надо.
Он посмотрел на неё сверху вниз.
И выражение его лица изменилось почти сразу, как только он увидел страх в её глазах. Будто его резко ударили.
Вся злость исчезла мгновенно.
Осталось только что-то тяжёлое и сломанное.
— Саш...
— Не надо, пожалуйста, — тихо повторила она.
В кабинете повисла оглушительная тишина. Директор медленно снял очки, явно начиная понимать, что за конфликт происходит перед ним на самом деле. Ваня опустил взгляд в пол. И вдруг очень тихо сказал: — Я не собирался ничего делать.
Но прозвучало это почему-то так, будто он пытался убедить не директора.
Саша смотрела на него и чувствовала, как внутри всё медленно ломается. Потому что она верила ему. Верила, что Ваня действительно не хотел никому причинять боль. Но именно это и пугало сильнее всего. Её отец тоже не всегда был чудовищем.
Иногда он был спокойным. Уставшим. Виноватым. Иногда даже просил прощения. И от этих воспоминаний у Саши резко сжалось горло.
Директор тяжело выдохнул и поднялся из-за стола.
— Так, всё. С меня хватит ваших драм. Лера — на урок. Суровая — тоже. Кислов, останешься на минуту.
Лера фыркнула, схватила сумку и вышла из кабинета первой, специально задев Сашу плечом.
Но сейчас Саше было всё равно.
Она стояла напротив Вани и не могла заставить себя отвести взгляд. Он выглядел ужасно.
Тёмные круги под глазами, напряжённая челюсть, руки, спрятанные в карманы толстовки так глубоко, будто он боялся самого себя.
— Саш, — тихо начал он.
Она сразу покачала головой.
— Не сейчас.
Ваня замолчал. И в этом молчании было столько усталости, что у неё внутри всё болезненно сжалось. Директор раздражённо указал на дверь:
— Суровая, иди на урок.
Она медленно кивнула и вышла в коридор. Только когда дверь кабинета закрылась за её спиной, Саша наконец смогла нормально вдохнуть. Рита сразу подлетела к ней.
— Господи, что там было?!
Саша устало прислонилась к стене.
— Ничего.
— Ничего?! Саш, Кислов выглядел так, будто сейчас кого-нибудь убьёт.
Эти слова неприятно кольнули.
Потому что именно этого Саша и испугалась внутри кабинета. Она нервно провела рукой по волосам.
— Он бы ничего не сделал.
Но голос прозвучал неуверенно.
Рита внимательно посмотрела на неё. Слишком внимательно.
— А ты сама в это веришь?
Саша сразу отвела взгляд. Потому что не знала ответа. Через несколько минут дверь кабинета снова открылась.
Ваня вышел молча. Даже не посмотрел по сторонам сначала — просто шёл по коридору, напряжённый, с потемневшим взглядом.
А потом заметил Сашу.
И остановился.
Рита рядом тихо выдохнула:
— Я пойду... куплю воды.
И, не дожидаясь ответа, быстро скрылась за углом.
Они остались вдвоём посреди почти пустого коридора. Саша чувствовала, как бешено колотится сердце. Он медленно подошёл ближе. Но остановился на расстоянии. Снова.
Будто теперь постоянно следил за тем, чтобы не напугать её ещё сильнее.
— Ты ударила Леру из-за меня? — тихо спросил он.
Саша нервно усмехнулась:
— Не обольщайся.
Но он вдруг впервые за весь день слабо улыбнулся. Очень устало. И от этой улыбки внутри у неё снова всё перевернулось.
— Саш... — его голос стал серьёзнее. — Когда ты сегодня встала между мной и ней...
Он замолчал на секунду, опуская взгляд.
— Ты... блять. - потер он глаза. - Ты правда меня испугалась?
Вопрос прозвучал почти шёпотом. И в нём было что-то настолько уязвимое, что Саше стало тяжело дышать. Она долго молчала. А потом честно ответила:
— На секунду — да.
Ваня прикрыл глаза. Будто именно этого ответа и боялся больше всего.
Саша сразу пожалела о своей честности. Потому что выражение лица Вани изменилось мгновенно. Будто внутри него что-то окончательно треснуло.
Он отвернулся первым, тяжело проведя ладонью по затылку. Несколько секунд просто молчал, глядя куда-то в окно коридора, где по стеклу медленно стекали остатки дождя.
Саша почувствовала, как внутри поднимается знакомое чувство вины. И разозлилась на себя за это почти сразу.
Почему она вообще чувствует себя виноватой?
Это она испугалась.
Но видеть Ваню таким было невыносимо.
— Я бы никогда тебя не тронул, — тихо сказал он, всё ещё не глядя на неё.
Саша нервно сглотнула. Эта фраза прозвучала слишком знакомо.
Слишком по-взрослому. Так говорят люди после того, как уже напугали. Она медленно скрестила руки на груди, будто пытаясь защититься.
— Но уже напугал.
Ваня зажмурился на секунду. И Саша вдруг заметила, насколько он сейчас вымотан. Не просто уставший — сломанный. Будто последние дни он вообще не спал. Он наконец посмотрел на неё снова.
Глаза были красные.
— Знаешь, что самое мерзкое? — хрипло усмехнулся он. — Когда Лера сказала, что я сделаю тебе ещё больнее... я на секунду подумал, что она права.
У Саши сжалось сердце. Он говорил это без злости. Без попытки вызвать жалость. Просто как факт, который сам ненавидел. В коридоре было тихо. Где-то далеко хлопнула дверь кабинета, мимо пробежали младшеклассники, но между ними будто образовалось отдельное пространство, в котором стало слишком тесно от эмоций.
— Вань...
— Нет, подожди, — перебил он неожиданно мягко. — Я хочу хоть раз договорить нормально.
Саша замолчала.
Он нервно усмехнулся и опустил взгляд.
— Я всё детство смотрел на отца и думал, что никогда не стану таким, как он. Никогда. А потом одна секунда — и человек, которого я... — он запнулся, — человек, который мне важнее всех, смотрит на меня со страхом.
Саша почувствовала, как внутри всё болезненно дрогнуло.
Он впервые почти сказал это.
Почти признался.
Ваня тяжело выдохнул. — И я теперь вообще не понимаю, как смотреть тебе в глаза.
После этих слов стало совсем тихо. Саша медленно опустила взгляд на его руки. Сбитые костяшки. Напряжённые пальцы. Он действительно держал себя из последних сил. И именно это пугало ещё сильнее.
Потому что она видела: Ваня не монстр. Он просто парень, который слишком долго носил в себе боль и злость, не умея с ними справляться. Но разве это делало всё менее страшным?
Саша медленно подняла глаза.
— Я не хочу тебя бояться.
Ваня посмотрел на неё так резко, будто не ожидал услышать именно это. И в его взгляде на секунду появилось что-то почти отчаянное.
— Тогда не бойся, — тихо сказал он.
Саша горько усмехнулась.
— Если бы это работало так просто...
Ваня опустил взгляд и тихо усмехнулся. Но в этой усмешке не было ничего весёлого.
— Да, — хрипло произнёс он. — Я уже понял.
Саша смотрела на него и чувствовала, как внутри всё снова начинает путаться. Потому что сейчас перед ней стоял не тот парень, которого она испугалась на вечеринке.
И не тот, которого Лера называла психом.
Сейчас перед ней был просто Ваня. Уставший. Потерянный. Напуганный не меньше неё самой.
И от этого становилось только тяжелее. Он медленно поднял глаза.
— Я не прошу тебя сразу всё забыть, Саш.
Она нервно сглотнула.
— Тогда чего ты хочешь?
Ваня долго молчал. Будто сам не знал ответа.
Потом тихо сказал:
— Шанс не стать человеком, которого ты во мне увидела.
После этих слов у неё внутри всё болезненно дрогнуло.
Саша отвела взгляд первой. Потому что сердце снова предательски потянулось к нему.
И это пугало. Очень. В коридоре зазвенел звонок на урок, но никто из них не двинулся с места.
— Ты ведь понимаешь, что я теперь всё время буду ждать, что это повторится? — тихо спросила Саша.
Ваня медленно кивнул. Без споров. Без «я обещаю». Просто кивнул, принимая её страх.
И это почему-то было важнее любых клятв.
— Я бы тоже ждал на твоём месте, — честно сказал он.
Саша почувствовала, как снова начинает щипать глаза.
Господи.
Почему он не может быть просто плохим человеком? Почему всё должно быть так сложно?
Она резко выдохнула и провела рукой по волосам.
— Меня это бесит. – усмехнулась Суровая.
Ваня нахмурился:
— Что?
Саша нервно усмехнулась.
— То, что я всё ещё хочу тебе верить.
Он замер.
Совсем.
Будто эти слова ударили его сильнее всего остального. Несколько секунд Ваня просто смотрел на неё, а потом очень тихо сказал:
— А я теперь всю жизнь буду бояться сделать так, чтобы ты перестала.
У Саши сжалось сердце. Она ненавидела то, как сильно на неё действуют его слова. Между ними снова повисла тишина. Но уже другая. Не такая острая. Более усталая. Хрупкая.
И именно в этот момент из-за угла выглянула Рита. Сначала осторожно. Потом, убедившись, что никто никого не убивает, подошла ближе.
— Ну... вы закончили драматично смотреть друг на друга или мне ещё погулять? — неловко спросила она.
Саша неожиданно тихо рассмеялась. И Ваня тоже едва заметно улыбнулся впервые за последние дни.
Рита облегчённо выдохнула:
— Слава богу. А то у вас тут атмосфера как в последней серии очень грустного сериала.
Саша закатила глаза, вытирая выступившие слёзы.
И только сейчас поняла, насколько сильно устала от постоянного напряжения.
Ваня посмотрел на неё ещё раз.
Долго.
А потом тихо сказал:
— Я после уроков зайду к матери. Ей сегодня особенно плохо.
Саша сразу вспомнила. Похороны. Его отец. Всё, через что он проходил последние недели. В груди снова стало тяжело.
— Передай ей... что я спрашивала о ней, — тихо сказала она раньше, чем успела подумать.
Ваня замер на секунду. И в его взгляде мелькнуло что-то очень тёплое.
– Передам.
_____________________
После этого разговора между ними будто что-то изменилось.
Не стало легче.
Не исчез страх.
Не исчезла боль от той ночи.
Но впервые за последние дни Саша почувствовала, что они хотя бы перестали ранить друг друга каждым словом.
Остаток уроков прошёл странно тихо. Ваня больше не подходил к ней, не писал, не ловил взгляд через весь класс. И Саша понимала — специально. Будто давал ей пространство дышать. Но она всё равно замечала его.
Как он сидел, уткнувшись взглядом в парту. Как машинально крутил кольцо на пальце. Как иногда выглядывал в окно так, будто мыслями вообще не находился в школе. И каждый раз сердце неприятно сжималось.
После последнего урока Рита собирала вещи медленно, внимательно наблюдая за Сашей.
— Ну? — наконец спросила она.
— Что «ну»?
— Не притворяйся тупой, Суровая.
Саша устало закатила глаза.
Рита захлопнула рюкзак и тихо сказала:
— Он реально любит тебя.
Саша сразу отвела взгляд.
Потому что это было именно то, чего она боялась.
Любовь никогда не казалась ей чем-то безопасным.
— Любить и не делать больно — разные вещи, — тихо ответила она.
Рита несколько секунд молчала.
— А ты хочешь попробовать?
Саша замерла.
Вопрос ударил слишком прямо.
Она медленно посмотрела в окно.
Во дворе школы Ваня как раз садился в уже хорошо знакомую машину к Гене. Уставший, хмурый, с опущенными плечами.
И почему-то в этот момент он выглядел ужасно одиноким. Саша почувствовала, как внутри снова что-то дрогнуло.
— Я не знаю, — честно прошептала она.
Рита мягко вздохнула:
— Мне кажется, ты уже знаешь. Просто боишься собственного ответа.
Саша ничего не сказала. Потому что Рита опять была права.
___________________
Вечером квартира встретила её привычной пустотой.
Саша медленно сняла обувь в прихожей и включила свет. Тишина сразу навалилась тяжёлым грузом. Мама вернётся только через несколько дней.
И впервые за долгое время Саша не хотела оставаться одна со своими мыслями. Она бросила рюкзак возле дивана и почти сразу услышала вибрацию телефона.
Кислов.
Сердце предательски сжалось.
Сообщение было коротким:
«Мама передала тебе спасибо.»
Саша невольно улыбнулась уголками губ.
И почти сразу пришло второе.
«И ещё сказала, что ты хорошая девочка.»
Саша тихо усмехнулась, садясь на пол возле дивана.
Она слишком хорошо запомнила маму Вани — тихую, уставшую женщину с добрыми глазами, которая всегда встречала её теплее, чем родного сына.
Пальцы медленно зависли над клавиатурой.
«Как она?»
Ответ пришёл быстро.
«Плохо.»
«Но сегодня хотя бы поела.»
Саша прикрыла глаза.
Почему-то от этой простой фразы внутри стало больно. Она представила Ваню дома: тёмная кухня, таблетки на столе, тишина после похорон, мать, которая едва заставляет себя жить дальше.
И вдруг поняла, насколько одиноким он был всё это время.
Телефон снова завибрировал.
«Саш.»
Она сразу почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.
«Спасибо, что сегодня не отвернулась от меня окончательно.»
Саша долго смотрела на экран.
А потом медленно написала:
«Не заставляй меня пожалеть об этом.»
На этот раз Ваня отвечал дольше обычного.
Очень долго.
И когда сообщение наконец пришло, у Саши перехватило дыхание.
«Это сейчас самое важное для меня.»