Ритм нас двоих

Месяц подготовки пролетел как один день. Команда репетировала каждый вечер после работы и учебы. Адель поставила номер, который она назвала «Пробуждение» — смесь хип-хопа, контемпорари и элементов дэнс-холла. История о человеке, который просыпается от долгого сна и заново учится двигаться. Аврора понимала, что этот номер — отчасти метафора её собственной жизни.

За три дня до отборочных случилось то, чего Аврора боялась больше всего. Марта заболела. Снова температура — тридцать восемь и восемь. Аврора тут же отменила работу, вызвала врача, укутала дочь в одеяло и села рядом с кроватью. Телефон разрывался от сообщений в чате команды.

Адель писала: «У нас генеральная репетиция через час. Ты где? У тебя все в порядке?»

Виктория звонила трижды.

Лена скидывала панические сообщения: «Мы без тебя не сможем!»

«У Марты температура 38.8. Я не приду. Возможно, не смогу выступить вообще», — написала Аврора в чат и отключила телефон.

Через час в дверь позвонили. На пороге стояла Адель — встревоженная, растрепанная, с пакетом лекарств и фруктов.

— Как она? — спросила с порога.

— Спит. Врач сказал — вирус. Нужно отлежаться дней пять.

— Пять дней... — Адель замерла, подсчитывая в уме. — Отборочные через три дня.

— Я знаю, — Аврора устало опустилась на стул в прихожей. — Я не смогу выступить. Выступайте втроем. Или найди замену. У вас есть три дня.

— Нет, — Адель присела перед ней на корточки и взяла за руки. — Мы команда. Ты слышишь? Ко-ман-да. Мы не выступаем без тебя. Если ты не выйдешь, мы снимаемся с отборочных. И точка.

— Вы не можете! Вы столько работали! Вы с Викой мечтали об этом гранте!

— Именно. И ты работала не меньше нашего. Я пришлю видео с репетиций. Ты будешь учить номер дома. В день выступления Александре придется посидеть с Мартой еще раз. Но ты выступишь. Я в тебя верю.

Аврора заплакала — устало, горько, навзрыд. Она выплакала все напряжение последних месяцев: и страх за дочь, и усталость от работы, и ужас перед сценой, и нежность к этой сумасшедшей девчонке, которая отказывалась сдаваться даже тогда, когда все было против.

— Ну-ну, — Адель обняла ее, гладя по спине. — Вместе, помнишь? Мы справимся вместе.

Следующие три дня были адом и чудом одновременно. Днем Аврора ухаживала за Мартой — поила чаем, ставила компрессы, читала вслух «Пеппи Длинныйчулок» и смотрела мультики. Вечером, когда дочь засыпала, она включала видео с репетиций и учила номер. На кухне, в одних носках, чтобы не шуметь, она повторяла связки — шаг за шагом, жест за жестом. Один раз сосед снизу постучал по батарее — она забыла, что уже час ночи, и слишком громко отрабатывала «кач» с притопами.

В день отборочных Марте стало лучше — температура спала до тридцати семи и двух. Аврора колебалась: с одной стороны, дочь еще не совсем здорова, с другой — она обещала команде. Александра решила проблему.

— Я беру больничный, — заявила она. — И сижу с Мартой. Ты едешь выступать. И даже не думай спорить. Я уже вызвала такси.

— Саша, ты не обязана...

— Я крестная. Обязана. Кроме того, я хочу увидеть лицо этой твоей Адель, когда вы всех порвете. Так что иди собирайся. И приведи волосы в порядок — ты похожа на растрепанную ворону.

Отборочные проходили в большом зале молодежного центра. Аврора не была здесь никогда, но слышала — лучшая площадка для танцевальных баттлов в районе. В фойе толпились команды: кто-то разминался прямо на полу, кто-то нервно пил воду из бутылок, кто-то повторял связки перед зеркальными колоннами. От пестроты костюмов и громкости музыки кружилась голова.

— Нервничаешь? — спросила Виктория, подходя к Авроре.

— Безумно.

— Это хорошо. Значит, тебе не все равно.

Адель собрала всех перед выходом. Она была в ударе — собранная, сосредоточенная, с тем самым огнем в глазах, который Аврора заметила еще в первый день.

— Значит так, девчонки. Мы не танцуем, чтобы победить. Мы танцуем, потому что любим это. Забудьте про судей, про зал, про всех. Есть только мы и музыка. Я задаю ритм, вы ловите. Импровизируете, если что-то пойдет не так. Главное — кайф. Вы поняли?

— Поняли, — хором ответили все.

— Аврора, — Адель шагнула к ней. — Ты готова?

— Кажется, да.

— Не кажется. Ты готова. И ты — лучшая. Помни об этом. И еще... — она наклонилась и прошептала на ухо так, чтобы никто не слышал: — Я люблю тебя.

Объявили их выход. Аврора шла на сцену, чувствуя, как колотится сердце. Свет ударил в глаза, и зал превратился в темное пятно, из которого доносился гул голосов. Где-то там, в третьем ряду, сидела Александра и держала на коленях Марту (они все-таки приехали!). Марта, увидев маму на сцене, радостно замахала рукой.

Музыка началась. Первый такт — и мир сузился до ритма. Тело двигалось само, мышцы помнили каждую репетицию, каждую поправку, каждое напоминание Адель. Они сменяли друг друга в центре, выполняли синхронные связки, расходились для соло. Когда настала очередь Авроры, она на секунду замерла, поймала бит — и выдала импровизацию. Она не думала, правильно ли двигается. Она просто танцевала. Как тогда, в темной комнате. Как на той школьной фотографии.

Полторы минуты пролетели как миг. Финальная поза. Тишина — показавшаяся вечностью. А потом — шквал аплодисментов. Аврора тяжело дышала, не веря, что все закончилось.

— Мы сделали это! — Адель прыгала на месте. — Мы сделали это, слышите?!

Жюри совещалось недолго. Объявили результаты:

— Второе место — команда «Импульс»! Они проходят в четвертьфинал!

Второе место. Не первое — но проходящее дальше. Этого было достаточно.

После объявления результатов Аврора нашла глазами Александру и Марту в зале. Марта, вырвавшись из рук крестной, бежала к сцене, крича на весь зал:

— Мама! Ты выиграла! Ты звезда!

Аврора подхватила дочь на руки и заплакала — на этот раз при всех. И это были самые счастливые слезы в её жизни.

— А ты молодец, Полярная звезда, — Адель подошла сзади и обняла их обеих. — Я же говорила: ты можешь.

— Мы можем, — поправила Аврора.

— Да. Мы можем. Вместе.