Ритм нас двоих

Следующие две недели Аврора жила в режиме турбо. Работа, садик, тренировки. Тренировки стали интенсивнее — команда готовилась к баттлу. Адель ставила номер: две минуты плотной хореографии с синхронными связками, сольными выходами и импровизацией. Каждой дали по пятнадцать секунд на соло — это было самым страшным. Нужно было не просто повторить заученные движения, а показать себя, свою индивидуальность.

Аврора репетировала везде. Дома, пока Марта смотрела мультики, она отрабатывала скользящий шаг на кухне — благо линолеум позволял. В обеденный перерыв на работе, закрывшись в пустой переговорной, она прокручивала связку руками, глядя на свое отражение в темном экране выключенного монитора. Даже стоя в очереди в супермаркете, она ловила ритм в голове и едва заметно раскачивалась с пятки на носок. Однажды пожилая женщина в очереди спросила у неё: «Девушка, вам плохо? Вы качаетесь». Аврора рассмеялась и ответила: «Нет, мне хорошо. Очень хорошо».

Виктория тренировала её отдельно. Она была жестким наставником — не прощала лени и халтуры.

— Ты опаздываешь в третьем такте, — говорила она, останавливая музыку. — Слушай бас. Не мелодию — бас. Он ведет.

— Я стараюсь.

— Стараться недостаточно. Надо делать. Еще раз. С начала.

Аврора стискивала зубы и делала. Вика была права — в танцах нет места «стараться». Либо ты попадаешь в ритм, либо нет. Либо ты часть музыки, либо просто двигаешься под неё.

Но после тренировок Вика оттаивала. Она подходила к Авроре в раздевалке, когда никого не было рядом, и говорила:

— Ты делаешь успехи. Серьезно. Еще месяц назад ты не могла «кач» нормально сделать, а сейчас солируешь.

— Спасибо. Это благодаря вам с Адель.

— Нет, — Вика покачала головой, поправляя пучок черных волос. — Это благодаря тебе. Мы только показываем. Ты делаешь сама. Ты очень дисциплинированная — это редкость. У большинства новичков проблемы с мотивацией: сегодня хочу — танцую, завтра не хочу — не танцую. А ты пашешь. Это вызывает уважение.

Однажды вечером Аврора и Адель остались в зале вдвоем — задержались, чтобы доработать финальную связку. За окнами давно стемнело, и в зеркалах отражался только их силуэты и свет одинокой лампы. Адель включила медленный трек — не для репетиции, просто для фона.

— Давай просто подвигаемся, — предложила она. — Без задачи. Без «правильно-неправильно». Просто музыка и мы.

Они встали в центр зала. Адель протянула руку. Аврора взяла её. Пальцы переплелись. Они начали двигаться — медленно, плавно, без заученных связок, просто следуя друг за другом. Это было похоже на импровизацию во тьме — контактную, чувственную, интимную. Их тела говорили то, что они пока не решались сказать словами. Ладони скользили по плечам, по талии, по спине. Дыхание сбивалось. Музыка закончилась, но они не остановились.

— Адель... — голос Авроры прозвучал хрипло.

— Молчи, — прошептала Адель. — Пожалуйста. Не надо ничего говорить.

Но Аврора не могла молчать. Слова рвались наружу, как вода из прорванной трубы — та самая, с которой все началось.

— Я не знаю, что со мной происходит. Когда ты рядом, у меня сердце колотится. Я думаю о тебе постоянно. Я никогда... я никогда не чувствовала такого к девушке. Я не понимаю, что мне делать.

Адель остановилась. Их лица были совсем близко. В полутьме зала её карие глаза казались бездонными, а кудрявые волосы обрамляли лицо, как ореол.

— А что ты хочешь делать?

— Я хочу... — Аврора запнулась. Слова застряли в горле. — Я не знаю. Я боюсь. Боюсь, что все испорчу. Боюсь, что Марта не поймет. Боюсь, что люди начнут говорить гадости. Боюсь, что ты... что мы...

— Я тоже боюсь, — перебила её Адель. — Думаешь, мне не страшно? Я младше тебя. У меня нет ребенка, нет такой ответственности. Я свободна и при этом до смерти боюсь, что сделаю тебе больно. Но есть одна вещь, которую я знаю точно.

— Какая?

— Когда я с тобой — я счастлива. Когда я танцую с тобой — я чувствую, что мы одно целое. Я не знаю, как это называется. Может быть, любовь. Может быть, что-то большее. Но я знаю, что не хочу это терять.

Аврора смотрела на неё и чувствовала, как внутри рушится последняя стена. Та самая, которую она строила годами — из материнства, усталости, обязанностей, страхов, чужого мнения.

— Я тоже не хочу, — прошептала она. — Не хочу терять.

Адель медленно, очень медленно — словно давая Авроре время передумать — поднесла её руку к губам и поцеловала костяшки пальцев. Поцелуй был легким, почти невесомым, но таким нежным, что у Авроры подкосились колени.

— Тогда не теряй, — сказала Адель. — Мы справимся. Вместе. Справимся со всем.

Они стояли в пустом зале, держась за руки, и где-то за стенами шумел город, не подозревая, что в ДК «Импульс», в танцевальном зале №3, только что началась новая жизнь.