Глава 3
Первая неделя в доме прошла быстро и незаметно. Каждый день был насыщенным и познавательным для Мэри настолько, что она начала сомневаться, что сможет удержать всю информацию в голове. Хотелось взять листок с ручкой и записывать всё, что ей говорят - но как оказалось, таких вещей у деревенских не было. Самое важное они вычерчивали на обветшалых дощечках, если такие были, и то в виде палочек или фигурных знаков. Так они запоминали ассоциациями, например, что через пару дней с восходом солнца нужно было зайти в гончарную лавку - это мог обозначать овал или круг. А то, что на этой неделе нужно было выменять у мясника куриные тушки, в виде изображения стрелы или тех птичек, которые рисовал Ражей. К слову, поэтому он и любил рисовать. Обычно его просили сделать такие напоминания.
Дальше дома она вышла спустя трое суток, когда Овея разрешила ей пойти вместе с Эммер. Было видно, что женщина все ещё переживала за девушку, но её дочь сама настояла на том, чтобы та пошла с ней, а Мэри очень хотела повидать рынок и центр деревни.
- Было проще, когда отец ещё не ушёл. Пока был рядом она не переживала, что может случиться беда. - Произнесла Эммер, направляясь к жилым переулкам. Дома здесь стояли плотнее друг к другу, и людей было больше. Слонялись и ходили по парам женщины. Подозрительно косились старушачьи глаза на новое лицо рядом с дочкой Овеи. Эммер они знали давно, а вот кто такая Мэри им было неизвестно. От того и смотрели на неё, как на волка в подлеске. Эммер пресекла их осуждающие взгляды уверенным тоном. - Сейчас все встревожены, не только мама. Армия империи исчерпала всё доверие к чему-либо.
Мэри знала, что солдатов нужно было остерегаться как огня, но от чего-то всё равно хотела их мельком увидеть. В деревне их не было, но к храму за лесом и на дальних тропинках их можно было встретить. Конечно, специально девушка туда не полезет. Не настолько сильным было любопытство и отсутствие чувства самосохранения.
Но однажды она их увидела.
Когда выдался не слишком морозный день, Эммер взяла девушку на охоту. Никакого лука со стрелами ей не выдали в её первый поход к чащам. Мэри не возражала, и была согласна с тем, что сперва ей нужно было просто наблюдать и делать то, что ей будет велено. Ну и нести мешок с дичью, раз появились лишние руки. По такому случаю Овея отдала девушке свою шкуру-накидку поверх её пальто, которое принимала за кофту. Охота - занятие на несколько часов, если не суток. Переживала, что Мэри окоченеет.
- Стой. - В теплый день выдалось наловить пару зайцев и одну утку. За последней они ушли довольно далеко, в самую глубь леса, пока не наткнулись на позднюю стаю у кромки озера. Возвращаясь обратно, Эммер вскинула руку, выставив ладонь перед лицом Мэри. Та подумала, что охотница снова заметила добычу, поэтому пригнулась к земле, как ей говорили делать. Но в этот раз руки Эммер вцепились мёртвой хваткой в капюшон и рванули назад, и девушки кубарем свалились в ложбину.
Дочка Овеи выглядела напряженно. Тело её не шевелилось. Глаза смотрели перед собой, будто она пряталась от самого опасного хищника, страшнее волка и медведя вместе взятых. Она даже тише дышала и прикрыла рот рукой, рассеивая пар изо рта.
Мэри тут же повторила за ней, прижимаясь к снежному сугробу за спиной. Спустя минуту слух уловил лошадиную поступь, а за ней мужские голоса с металлическим лязгом. Солдаты были вооружены и одеты в легкую броню из ткани. Острые наплечники, тканевые маски с капюшоном, за которыми не было видно лиц, широкий кожаный пояс с петлями для оружия и мелких сумок. Всю их одежду украшала каёмка из золотых линий, но один из воинов отличался больше всех. По мере приближения процессии Мэри ощутила, как внутри селится неконтролируемый страх. Хотелось броситься бежать, закричать, не чувствовать леденящего холода, внезапно окатившего с головы до ног.
Голоса стихли по короткому приказу. Девушки его расслышали. Всей душой надеялись, что их не заметили, и внезапно стало очень жаль, что снега лежало недостаточно, чтобы зарыться в него всем телом. Мэри снова начала слышать стук сердце. В обычное время она его не замечала. Сейчас оно напомнило о себе, начало гулко и безудержно биться. Секунда за секундой она мысленно успокаивала саму себя, в противном случае она не услышит приближающихся шагов и упустит момент, когда чужая, более опасная и страшная рука рванёт её за накидку. Вырвет из сугроба, как последний летний цветок из земли.
Но затем шаги продолжились вместе с фырканьем коней, и девушки облегченно выдохнули. Когда звук совсем стих, Мэри осторожно выглянула из оврага и попыталась рассмотреть их. Отдаленного вида черной формы и этого дня хватило, чтобы никогда больше не желать видеть имперских солдат ближе, чем мельком на горизонте. Девушка была не из особо пугливых, но аура солдат, или кого-то конкретного из их рядов на неё сильно повлияла, избавив от всего любопытсва.
- С ними был Ронт. - Мэри впервые слышала дрожащий голос Эммер и сперва его не узнала.
- Что? - Выждав еще несколько минут, они поднялись и поскорее вышли к тропинке в обход, огибая дорогу со свежими следами от копыт. Мэри нахмурилась, не понимая, о чем говорит Эммер.
- "Угроза". Так его прозвали. Ты же тоже почувствовала этот страх? - Мэри кивнула, перекидывая увесистый мешок с дичью через плечо. Больше не было так тяжело, и добыча не источала железный запах крови. Это всё были мелочи.
На обратном пути Эммер рассказала, что архонтов было семь. Все они заслужили свой титул за определенные заслуги в своих сферах: Сила, Защита, Надежда, Милосердие, Угроза, Мудрость и Покой. Иногда они сопровождали воинов, как было в этот раз, но встречались редко и только по особо важному поручению, потому что с основными обязанностями солдаты справлялись и без них.
В душе Мэри поселилось сомнение. Все ли будет хорошо, если Архонт находится поблизости деревни? И что потом будет? Девушка не стала спрашивать и представила сама, ужасаясь собственным мыслям.
С обеда до ужина она находилась с Ражеем. Мальчик оказался очень талантливым, и Мэри решила научить его некоторым полезным знаниям, которые проходили дети его возраста в школах.
- Вот так сколько будет? - Мэри выставила пальцы на двух руках. Ражей сидел перед ней на с горящим взглядом. Хмурясь полминуты, радостно вскидывал вверх обе руки и откидывался спиной назад, подпрыгивая с места.
- Два! - Девушка поджала губы и сощурилась, будто съела дольку лимона, намекая на неправильный ответ. - Ой, нет-нет, четыре!
- Теперь правильно. А вот столько?
- Четыре! - Снова долька лимона. - Пять? Разве?
Мальчик вздернул бровь в немом вопросе. Как может быть пять, если было похоже на четыре?
- Вот два пальца, а на этой руке два и еще один, будет три. Два плюс три будет пять.
- А-а... Точно. - Ражей вернулся на табуретку. Недолго думая, глаза его снова засияли, а на лице показалась хитрая улыбка, затевая новую игру. - А у меня сколько?
- Один. Теперь три. Восемь. - Мэри рассмеялась с того, что Ражей не успевает выставлять и загибать оставшиеся пальцы на скорость её ответов. В следующий раз нужно будет найти глину и заняться мелкой моторикой.
Так дни и проходили. Утром ходили с Эммер в деревню, торговали вышитой тканью с ненужными вещами, тушками дичи или сразу обменивали их на молоко, хлеб и шерсть. Вскоре наступит зима, и нужно было больше шкур, чтобы сделать из них обувь и накидки. Овея свою отдала, оставалась ещё Эммер. На всего Ражея хватило оленьей спины, пускай и не самой свежей, со старого животного, судя по редким седым волоскам на пегой шерсти. Обед она проводила с Ражеем либо с тем, кому нужна была помощь, а вечером выдавался час перед сном, который девушка могла посвятить самой себе. Так насыщенно она жила впервые, и под конец дня у неё болели то руки, то ноги от бесконечных дел. Хорошо хоть спина не болела. Первые дни она каждой косточкой чувствовала деревяшки под настилом кровати. Теперь почти привыкла и не обращала внимания.
Спустя пару суток погода похолодала. Ночью задувал студёный ветер. Печь не затушили, и Овея раз в пару часов вставала, чтобы подбросить поленья из хилой стопки. Древесины осталось мало, и нужно будет нарубить хотя бы тонких сучьев, если не получится срубить толстый ствол. Провернув угли чугунной спицей, она тихим шагом направилась к лестнице и прошла к комнате сына, подоткнуть ему одеяло.
- Не спится, совочка? - Остановилась она у прохода. Мэри смотрела в окно и думала о том, как сильно успел замерзнуть дом и деревянные стены, но спать ей мешало не это. Снова те же мысли, что заставляли думать о её родном доме.
Овея молча постояла, сонно улыбаясь уголком губ. Когда девушка повернулась к ней, женщина мотнула головой и шагнула в коридор.
- Пойдём со мной. Кое-что покажу.
Они вместе прошли к родительской спальне. Та самая, куда девушка и дети не заходили. Но сейчас Овея сама пригласила, потихоньку открывая дверь, чтобы не шуметь скрипом петель.
Кровать заправлена широким пледом из пряжи, уголок которого был сдернут на край, когда женщина вставала. Рядом продолжал лежать коврик и раскрытая книга.
Овея прошла и опустилась на него коленями, похлопав ладонью по полу в стороне от себя. Мэри прошла к ней тихой поступью и села рядом, рассматривая этот уголок вблизи. Взгляд карих глаз пробежал по лепесткам, узнав в них розу и хризантемы, сохранившие свой цвет. Девушка решила, что сорваны они были этим летом. Все старые лепестки имели коричневый оттенок. Книге было не мало лет, но с ней хорошо обращались: корешок и уголки без вмятин, страницы хоть и желтые, но плотные, не отсыревшие. И когда глаза зацепились за символы, перед её лицом вдруг появился луч света над вытянутой ладонью Овеи. Пластичная энергия мягко струилась в медленном потоке, изгибаясь разноцветной змеёй из стороны в сторону. Мэри заворожённо наблюдала за ней, не в силах отвести взгляд. Особенно красиво это выглядело в темноте, когда поочерёдно сияли желтые, голубые и зелёные вспышки.
- Иногда я практикуюсь в магии. Получаются легкие заклинания и формы энергии. Это тяжело, у меня нет к этому дара. Пришлось научиться. - Рука женщины задрожала от напряжения и быстро сжалась. В этот момент энергия исчезла, и в воздухе гасли остаточные искры. - Выручает, если нужна срочность. Как залечить твою шишку на лбу.
- Без дара тоже можно ей овладеть? - Девушка удивленно посмотрела на руку Овеи. Казалось, над ладонью снова в любой момент загорятся искры.
- Нужны годы усердных тренировок. Исцелению ссадин я научилась за пять лет. Каждый вечер садилась тут, училась чувствовать силу, ощущать её размер и наделять своей волей. - Женщина потянулась к руке девушки и повернула её, слегка надавливая пальцем на центр внутренней стороны. - Попробуй тоже. Представь, будто собираешь песок в ладонь, стараешься ухватиться за каждую его крупицу, пока не получится горстка.
Мэри так и сделала. Прикрыла глаза, втягивая носом полную грудь воздуха, задержала дыхание и сконцентрировалась на образе песчинок. Собирала их в ладонь около минуты, решила - хватит. Распахнув глаза, ожидала увидеть тоже самое, но в меньшем размере, хотя бы капле от того, что сделала Овея. Темнота перед глазами продолжала оставаться темнотой, сколько бы Мэри в неё не вглядывалась. Тогда она попыталась снова, и... Ничего. Такое же тёмное ничего, как и до этого. Впрочем, Мэри не думала, что она особенная и у неё выйдет колдовать с первого раза.
- Чувствуй энергию внутри себя. Я в тебе её ощущаю. - Овея прикрыла глаза и сложила руки на своих коленях, ровно выдыхая через нос. - Уверена, однажды у тебя получится. Я начала заниматься магией в твоём возрасте, когда родила Эммер.
Мэри удивленно посмотрела на женщину. Девушке недавно исполнился двадцать один год, а Овея в её возрасте уже родила себе дочь. Нет, это не было для неё шоком, но для себя такой судьбы она представить не могла.
Посидев еще немного, Мэри оставила мать и пожелала ей добрых снов, направляясь обратно к своей комнате. Быстро уснуть всё равно не получилось, и мысли о доме теперь сменились на магию и её образ, запечатлённый памятью. Поддержка и слова Овеи её вдохновили, больше всего те, где говорилось о силе.
Через пару дней снег засыпал собой всю землю. Если раньше были проталины бурой почвы, то теперь белое одеяло укрыло их плотным слоем, образовав бугры до колен в непроходимых местах. Когда солнце только начинало вставать, окрашивая половину неба в светло-голубой цвет, Эммер проснулась первой и предупредила Мэри, что сегодня они выйдут на охоту с утра, а сама ушла к проруби за водой. Девушка догадалась, что с наступлением зимы дичь будет ловиться хуже. Утки и селезни улетели, зайцы сменили шкурки на белоснежные и теперь заметны только носу хищника. Оставались оленихи и волки, которых лучше не встречать, а те изредка напоминали далёким воем: они тоже становятся суровее от голода. Но олень - дичь большая и редкая. Повезёт, если удастся такого подстрелить с первого раза без преследования.
Когда Эммер вернулась, девушка была готова и ждала на лавке, накрытая серой шкурой.
- Подождёшь? Я согреюсь. - С улицы сквозило холодным ветром. Раньше Уки встречал их бодрым лаем. При таком морозе даже пёс лишний раз не подавал голос, берёг силы.
- Ага. - Мэри помогла Эммер, сняла вёдра с петель и быстрыми движениями отряхнула снег с её вяленых сапожек на порог.
Немного времени ушло на то, чтобы девушки вскипятили воду и заварили чай, оставив раскаленную печь и кипяток на остальных жильцов. На выходе Эммер передала девушке свой лук и колчан. Мэри подумала, что та устала, и хочет идти налегке, но затем услышала:
- Сегодня стрелять будешь ты. Всё видела, и я тебе основное рассказала. Справишься?
- Да... Постараюсь. - Не сказать, что она была рада. Понимала, что навык необходимый, и как ни посмотри, им тоже нужна была еда. Поэтому надела лук и колчан за спину, растерянно кивая.
Пешком они плутали часа четыре, пока не вышли на заветные следы копыт. На снегу они выглядели как два выгнутых овала, уходящие к засыпанному лугу. Девушки пригнулись и натянули накидки, прикрывая головы, а затем и вовсе принялись ползти, соскребая снег в стороны от себя.
- Так. Сдвинься за тот куст. Ещё дальше... Да, вот так. - Послышался тихий шепот. Эммер оставалась лежать неподалёку, переводила взгляд то на Мэри, то на молодого оленя, отслеживая движения каждого. - Доставай лук и держи в вертикальном положении, телом отклонись в сторону. Не высовывайся слишком сильно, двигайся медленно...
Мэри повторила за словами и начала тянуть тетиву, снаряженную стрелой. До животного было метров двадцать пять. На каждое движение его уха сердце девушки пропускало удар. Ждала, когда добыча повернется удобнее, целилась не в голову. Стрела не пробьет, не хватит натяжения. Тетива уже начала дрожать вместе с мышцами в руке от усилия, но еще не время...
- Давай!
Не ясно, что услышало копытное в эту секунду, но в последний миг олень успел поднять и навострить уши, уставившись в их сторону. Стрела вонзилась в его шею, и послышался глухой вопль. Животное бросилось бежать, на покосившихся ногах направляясь в противоположную от девушек сторону. Эммер радостно заулыбалась, подскочив к Мэри и крепко обнимая от счастья её плечи.
- Ребрышки и круп продадим на рынке, косточки для Уки, а остальное сварим и заморозим во льду! - Эммер выпрыгнула и скатилась по уступу, выбегая на поляну и следуя к стороне, в которую побежало животное. - Догоняй! Ты ему в шею попала, скоро упадёт.
У Мэри самой чуть не подкосились ноги, когда она поднималась. Была рада, что ей так повезло, но не верилось, что она сама впервые подстрелила кого-то.
Следуя по кровавому следу, вскоре нашли тушу ещё живого рогатого. Девушка все равно ощутила, как жалостливо защипало в глазах, наблюдая за судорожным дыханием копытного. Освежевывала тело Эммер, и Мэри этому была безумно рада. Она ещё не так сильно очерствела, чтобы спокойно разделывать только что живую дичь.
Дальше все делали, как уже было распланировано. Часть занесли домой, похвалившись Овее с Рожеем, а другую отнесли на рынок. Мясник, которому Эммер регулярно поставляла туши, щедро заплатил ей внушительной горстью медных монет. Должно хватить на треть зимы, при запасах продовольствия и на половину.
Покинув рынок, они наконец вернулись в дом. Костяшки рук и кончики пальцев на ногах давно онемели от холода и не чувствовали боли, но это было не так важно. Эммер вскоре снова ушла. Сказала, пойдет похвалиться другу, и вернется через пару часов. За это время девушка и женщина хозяйничали по очереди на кухне. Варили суп на косточках, делали вырезку и заворачивали в ткань, посыпанную солью.
- Так будет дольше храниться и заберёт влагу. - Подсказывала Овея, затягивая сползающий рукав кофты над столом. - Ну вы даёте, счастливчики... Целого рогача принесли!
- Совочка, совочка! Что мы сегодня будем делать? - Ражей вприпрыжку сбежал с лестницы и ходил кругом у стола, разглядывая наживу и принюхиваясь к ароматному бульону. Теперь и он взял за моду так её называть.
- Ох, не знаю... Если время останется. Выбирай, что захочешь. - Мэри посмотрела на свои руки. Кожа оставалась красного, обмороженного цвета, и она думала, лишь бы мальчик не выбрал рисовать на снегу. Только не улица! - Пойди посмотри ларец. Там еще осталась глина?
- Сейчас! - Звонко отозвался мальчик, убегая обратно. Со второго этажа над его комнатой послышалось, как с грохотом вываливаются детские вещи вперемешку на пол.
Спустя пару часов был готов и остывал ужин. Мэри чувствовала, что сил на еду у неё больше не было. Слишком сильно устала за весь день, ноги ныли и отваливались. Руки устали не так сильно, да и все ещё была надежда их отогреть о кружку с травяным отваром. Мэри специально с той целью медленнее пила из неё.
- Эммер запаздывает... Ражей, встретишь? - Послышался мягкий голос женщины из другой комнаты.
- Хорошо-о. - Замученно отозвался малый. Мэри хмыкнула сквозь улыбку. Будто это он весь день таскался по лесу, охотился на вёдра с водой и вообще, затаскали вы все ребёнка.
Через пару минут одетый мальчик шагал к двери. Когда ручка дернулась наружу, наступила тишина, по полу дома потянуло холодом. Мальчик оставался стоять, несколько секунд прикованный к дощатчатому полу. На весь дом раздался детский, до дрожи испуганный голос:
- Мам! Мама!
- Тише, малец. Мы тебя не обидим. - При звуке чужого рокочущего тона в груди Мэри что-то резко сорвалось и сжалось.
Подскочив из-за стола, его поверхность дернулась, а содержимое кружки вылилось и ручейком стекало на пол. Бросившись к прихожей, она увидела женщину. Овея закрывала испуганного Ражея собой, пока тот вцепился в её кофту за спиной. Она озлобленно уставилась на вошедшую тройку солдат. За ними на улице из открытой настеж двери стояла остальная свора, одетая в черную с золотыми линиями каёмкой.
Женщина пятилась назад, но поза её кричала, что она в любой момент была готова наброситься и выцарапать каждому глаза, кто посмеет сделать хоть один шаг в их сторону.
- Убирайтесь. Пошли вон из моего дома. - Её прежней нежности и доброты в голосе не было. Он почти что рычал, и женщина стала полной противоположностью своему имени. Мэри бросала на неё встревоженный взгляд и видела волчицу с ненавистью и диким отчаянием в светлых глазах. Сама же девушка была похожа на того самого оленя, который слишком поздно повернул морду и теперь не мог ничего сделать, кроме как уставиться карими округлившимися глазами на происходящее.
- Варум, не помнишь, мы их проверяли? - Спросил тот, что вошел первым. В ответ такая же фигура в капюшоне ему отрицательно покачала головой, мол, нет, не помнит. Отличить их внешне можно было лишь тем, что первый был крупнее и, судя по тембру, старше на пару десятков лет.
- Заодно и этих проверим. Доставай. - Услышав приказ, говорящему вскоре передали сзади тканевый мешочек на завязках.
Мэри перестала дышать. В повисшей тишине стало слышно, как во дворе лошади щелкают зубами о металлические удила во рту и нетерпеливо хлещут хвостами на тесном месте, в котором приходилось ждать хозяев. Ткань мешочка уже при появлении излучала слабоватый свет из сетки прорезей, и девушка догадалась - внутри лежал и светился камень Веры.
- Я сказала пошли вон! - Женщина толкнула сына вглубь ближайшей комнаты, большими шагами преодолевая расстояние и вскидывая руку с металлической спицей. Взгляд солдата метнулся вверх, но его руки были заняты. Тогда тот, что стоял по его сторону, за долю секунды вынул меч с кобуры и рассёк между ними воздух, отбивая спицу. Мэри заметила, что первый был к этому готов и нисколько не испугался.
- Полоумная, решила пойти против стражи? - От голоса мужчины теперь слышалась нескрываемая ярость. Мешок из его рук выпал. Он пошел на женщину, хватая за одежду на её горле и вытолкнув дальше в дом, в сторону Ражея. Как бы Овея не сопротивлялась и неистово отпинывалась, бранясь всеми ругательствами, ему было на это всё равно. Его глаза улыбались в надменной прищуре.
Продолжалось так до момента, пока камень не отскочил из под его ноги в сторону кухни и засиял белым светом, словно раскалился.
Мэри сделала пару шагов назад и нащупала руками края шкафчиков. Страх больше не сковывал, придавал силу и собранность. Мэри чувствовала кипящую ярость внутри неё и желание защитить тех, кто стал ей дорог, стал всем и заменил родных в незнакомом месте, хотя были не обязаны и не требовали ничего взамен.
Рука нащупала на поверхности рукоять разделочного ножа, зрачки вцепились стеклянным взглядом в людей в чёрном. Ещё одна фигура вошла в помещение. Он был на голову выше других солдат, два метра в высоту, и на его широких плечах на креплениях висел длинный плащ с вырезами по нижнему краю. Огибая присутствующих, архонт остановился и перевёл взгляд на пол, где лежал камень. Голова его медленно повернулась на Мэри. Выставив лезвие перед собой, она оббежала стол и летела атакой на Ронта, до которого оставалось меньше метра.
Но мужчина в последнем мгновении выставил руку и обхватил голову девушки. Из его руки в перчатке послышался скрип кожи. Сижутким гулом вырвались черные языки, пожирая своей бесформенной пастью лицо девушки. Тело Мэри постепенно обмякло, нож с коротким дребезгом упал на пол в её ноги. За ним следом упала и Мэри, издав болезненный писк в сдавленном горле.
- Совочка! - раздался детский крик вперемешку с угасающими проклятиями от женщины в адрес непрошенных гостей.
Глаза Мэри закрылись, и мир вокруг стих окончательно, в то время как рука архонта ухватила её за плечо и с грубой силой повернула спиной на жёсткий пол с глухим ударом.