Глава 1
Мэри хлопнула дверью кабинета редактора и раздраженно направилась на выход. В этот момент её нервировало абсолютно всё: в коридоре приевшийся серый цвет стен, желтые и рыжие тона фигур на них, наклеенные дизайнерским скотчем в стиле кубизма, одинокая тумба из тёмного дерева, на которой стоял искусственный папоротник. Кажется, его живые зелёные братья называются нефролепис, и она узнала об этом совершенно случайно, ненарочно подслушав на обеденном перерыве корреспонденток из соседнего отдела. Быстрым шагом огибая пластиковый цветок, девушка подумала, что никогда не заведёт это растение в свою квартиру, чтобы не напоминало ей об этом месте.
Долгое время после окончания учёбы Мэри не могла выбрать направление, в котором она хотела бы себя видеть. Ей нравились многие вещи, такие как рисование, фотография и даже музыка, в каждом увлечении она находила частичку себя и то, что отзывалось в сердце. За что бы она не бралась, если девушка загоралась идеей и делом, у нее выходили хорошие работы. Они выделялись из общих масс, кто-то мог разглядеть в них талант, потенциал, но сама она оценивала их средним уровнем, если не ниже. Всегда могла найти в своём пейзаже с розовым солнцем на закате лишний завиток облака, или задеть ногтем не ту струну, когда занималась игрой на гитаре. Это заставляло её считать себя неспособной на настоящее искусство и шедевры, которые она представляла в идеальном образе у себя в голове. Но также в душе она была уверена, что связывать карьеру только лишь на творчестве, да еще и в одном направлении... Нет, так, к сожалению, на жизнь не заработаешь.
Другое дело журналистика. Творческая профессия, которая оставалось актуальной по сей день и обретала новые формы с течением времени, такие как блогинг, киберспортивный репортаж, контентмейкерство, маркетинг и пиар. Тогда же она и решила, что такая работа ей подходит. Мэри была общительной, любопытной, с чувством толка и творческим подходом. Еще в школьное время, когда выдавался скучный урок или же оставалось свободное время от заданий, она записывала в тетрадке на последних или центральных страницах короткие стихотворения. Могла составлять списки, подбирать к словам рифмы и придумывать красивые метафоры, чтобы использовать их в своей прозе.
Но она никак не ожидала, устраиваясь в информационное агентство, что за любую мелочь, в которую ты решишь внести более интересные факты или подать текст в другом стиле, от тебя будут требовать строгого соблюдения шаблонов. Если сказали, что "во дворе стояла лавочка, рядом с лавочкой был колодец", значит так информация должна была подаваться всегда. Никаких "у старой лавочки взошли сиреневые тюльпаны, а у колодца прыгала болотная лягушка с глупым взглядом". Всё только по образцу, который выдавал главный редактор. Никаких отклонений от трафарета - единственное, что только лавочка и колодец менялись с каждой темой на что-нибудь другое.
- Ну что, уже заверила статью? - высокая тёмноволосая девушка по имени Хэдли шла навстречу из обеденного помещения.
В одной руке она держала чашку с кофе, а в другой пачку крекеров. Любопытным взглядом черных глаз-пуговок под длинными и густыми ресницами она проследила за Мэри. Хмурое выражение лица Мэри заставило Хэдли встревоженно вскинуть бровь и поджать губы, понимая, что Рэй снова забраковал работу подруги. Они были знакомы год, но Хэдли уже знала, что в такие моменты лучше было не трогать и дать Мэри пару минут отойти, оставить в покое и одиночестве. Поэтому проводила девушку, мысленно сожалея её тяжкому и неоправданному труду, а затем развернулась и пошла к остальным ребятам в кабинет собраний. Весь коллектив давно решил, что пить чаи с кофе там уютнее всего.
Мэри остановилась в прихожей и быстрыми движениями накинула пальто из серой шерсти на свои плечи, обвязывая пояс на ходу. Выйти на улицу и слышать хлопок входной двери за спиной ощущалось, как глоток воздуха после неудачной попытки утопления.
- Почему всё так... - Произнесла она тихим шёпотом себе под нос, с силой сомкнув веки и стараясь дышать ровно, настолько глубоко, как позволял объем её легких. - Одно и тоже. Постоянно.
Она не боялась ошибаться, её не пугала критика, даже самая жёсткая и агрессивная. Но все время, что она проработала в конторе, ей казалось днём сурка. Она так старается писать текст, насыщенный не только сухими буквами и числами, но и её собственным внутренним миром, её отношением, общественным мнением. Так буквы оживали, обретали собственную историю, а иногда и целую личность. Яркую, непостоянную своей реакцией и изменчивой в суждениях там, где хотелось узнать о ситуации с разных сторон, не только с одной. Но Рэй, главный редактор её отдела, перечеркивал все попытки девушки завлечь интерес читателей. Будто это перечило не столько правилам редакции, сколько его принципам. Он хотел, чтобы ему подчинялись, чтобы слушались и выполняли всё, что он скажет. Пусть маленькая, не выходящая за рамки размеров отдела, но такая власть мужчину явно тешила. Она не раз замечала, что мужчина краем губ ухмылялся перед тем, как взяться за чтение её работы, и в отзывах на них не упускал возможности выставить себя на несколько голов выше. "Я не то, что заголовок читать, я бы эту статью и на пустом столе не заметил", вспоминались его слова и надменная поза. В его года такое поведение выглядело глупо, слишком лицемерно. Возраст мужчины близился к шестидесяти, это выдавали седые пряди и залысины на лбу, тучная форма тела и обвисшая кожа лица, помимо консервативного и узкого кругозора. Мэри злилась от таких задир, запертых в теле взрослого, и с удовольствием отправила бы редактора в среднюю школу. Ему там будет самое место, впишется в компанию хулиганов. Может, мистер Уильямс действительно не мог освоиться, когда был ребенком, и теперь отрывается на ней?
Осенний морозец слегка щипал нос и щеки Мэри, со стороны главной улицы доносился шум автомобильных моторов и голоса прохожих. Похолодало слишком резко, и в ближайшие недели должен был начаться снег. Ранняя зима была редкостью для города, многие прохожие не успели к ней подготовиться и шли, съеживаясь в спине или потирая руки, если оставили перчатки дома. При взгляде на них девушка и сама ощущала, как знобит её тело, к которому она прижимала пальто руками в широких карманах. Но это хорошо отвлекло, помогло ей переключить внимание, и девушка перестала стискивать зубы при мысли, что статью нужно будет переписать и снова отнести в тот кабинет.
С порога агентства открывался внутренний двор многожилищных домов. Здесь расположили спальный район, и не было такой сильной суматохи, как в центре. Наоборот, в некоторые дни здесь было безлюдно и тихо, но от того спокойно открывались окна кабинетов без отвлекающего шума. Сотрудники парковали свои машины неподалеку с автомобилями жильцов, могли ненадолго выйти на перекур или в магазинчик напротив. Мэри не могла вспомнить, когда в этом закутке происходило бы то, что обычно приковывало взгляды людей и заставляло с удивлением выглядывать из своих квартир-норок - просто потому что такого никогда и не было. Но в этом и был плюс этого района, пускай он и был одним из самых старых по всему городу.
Спустившись по ступенькам, она как раз решила зайти в магазин. Перебежав на другую сторону, она неторопливо зашла в привычный минимаркет, ассортимент которого почти что выучила вместе с ценой. Часто заходила в него по утрам, когда не было времени приготовить и взять еду с собой, и в течении дня. После работы она сразу же ехала до своего дома, уделяла час на то, чтобы привести себя в порядок, а затем садилась за ноутбук, открывая в нём документ с незаконченными строками. Последняя из её работ описывала достопримечательности города, его культурное наследие с ценностями и историей о самых знаменитых местах по типу главного офиса парфюмерии Bennett's Onix или реку, отделяющую юго-восточную часть горожан от основной. Статья шла тяжело и требовала глубоких и достоверных знаний, и поэтому её написание забирало все свободное время в последние дни. Но девушке это нравилось, хоть иногда и появлялось желание выбраться на свободу, позвать знакомых на прогулку или же собраться с друзьями в одном из кафе.
Целенаправленно шагая к стеллажам со сладостями, она бегло прошлась взглядом карих и уставших глаз по упаковкам. Через пару секунд ее рука потянулась и взяла два шоколадных батончика. Решила, что для перекуса сойдет, и дома всё-таки постарается приготовить домашнюю и питательную пищу.
Когда Мэри подошла к кассе и нащупывала пальцами наличные в карманах, потому что точно помнила, что пару бумажных купюр оставляла то ли в брюках, то ли во внутреннем кармане пальто, зазвонил её телефон. Раздался громкий звук классической мелодии струнных, вынуждая её быстрее найти наличку. Музыка так и не прекратилась, а наличные она найти не могла, тревожно озираясь по сторонам Вдруг те выпали?
- Алло? - В её голосе послышался легкий испуг, думая, что доставляет неудобство своими поисками продавцу. Зажав телефон между плечом и ухом, девушка мельком бросает на него взгляд. По скучающему лицу кассира не было похоже, что тот сейчас вскинет на неё палец и завопит о том, что она нищая воровка, и это немного успокоило.
- Мэри, ты скоро? Это я, Эдисон. - Номер был незнакомый, но Эдисона и его тоненький голос она вспомнила. Один из коллег, молодой человек в свитере и очках, что тихо сидит за офисным компьютером и монтирует видеоряд. Иногда еще помогает с техническими вопросами, но в остальном его почти никогда не бывает видно и слышно. - Просили передать, что тебя хочет видеть мистер Уильямс. Ты когда вернёшься?
- Передай, что скоро буду. - Произнесла девушка после тяжёлого выдоха. Денег она так и не нашла, поэтому жестом показала кассиру "не надо" и отнесла батончики на свои места. Сжав руки в карманах, она плечом открыла дверь и пошла к порогу агентства. Внезапно ей стало смешно с того, как неудачно складывался этот день, и на губах появилась нервная улыбка. Но девушка держала себя в руках, и заранее настраивала себя на разговор с начальником, предполагая, какие слова могли прозвучать. Так будет легче слышать их по второму разу, а их содержание будет около того, что мужчина забыл сказать при последнем разговоре.
Впрочем, она решила не расстраивать себя ещё больше, и снова выдохнула. Незачем еще и самой себе крутить нервы, да и лучше отпустить ситуацию. Пусть будет, как есть, а она просто представит это фоновым шумом. С такой позицией было проще выживать в этом мире. И Мэри с горечью понимала, что сама устроила его таким вокруг себя.
Потянув за ручку, девушка вошла в узкую прихожую и зажмурилась. Глазам требовалось время перестроиться с уличного света на малоосвещенное пространство без окон. На ощупь с закрытыми веками она продолжала держаться за ручку, развязывая пояс пальто и стягивая его с плеча, но внезапно остановилась.
Странно. В прихожей раньше не было древесного запаха, как будто она стояла посреди дубового леса или капнули эфирное масло. Нос еще раз втянул воздух, и Мэри узнала в нём лиственные ноты, отдаленно аромат смолы, торфяной земли и сырого мха. Воздух был чище и легче, им было приятно дышать, хотелось снова и снова пропускать его по лёгким, но с каждым вздохом в груди становилось тяжелее от нарастающей тревоги. Что-то было не так.
Она поднесла руки к лицу и большими пальцами надавила на закрытые веки. Глаза старались быстрее открыться и часто моргали, от чего начали слезиться. Но спустя минуту их наконец получилось открыть, и девушке предстала совершенно новая картина.
Она стояла не в прихожей конторы. Вместо обувницы и вешалок её окружили массивные стволы деревьев, они уходили высоко наверх и раскинули сети ветвей, заполнили собой всё пространство, и за густой листвой не было видно неба. Но видно его не было и без листьев. Стояла середина ночи, лунный серп мерещился над головой и каплей света давал возможность увидеть помимо стволов кусты и коряги рядом с ногами. Мэри быстро ощутила неконтролируемый испуг, как если бы она оказалась в опасности и её жизни что-то угрожало. Но так ей в этот момент и казалось. Схватившись за верхнюю одежду, которую она не успела до конца снять с себя, она раз за разом металась головой и закрывала глаза. Её внутренний голос звеняще кричал, что сейчас все вернётся. Сейчас снова появится прихожая, и это ей просто мерещится. Ей просто нужно успокоиться, нужно сделать глубокий вдох и закрыть глаза.
Она судорожно втянула возду соснового бора и застыла. Тело оцепенело от страха, кончики пальцев ног и рук покалывало от онемения. Распахнув глаза, она наблюдала, как ничего не меняется, а темнота начала над ней издеваться, показывая в изогнутых стволах и корягах уродливые фигуры тел.
- Что происходит... - Прозвучало сиплым тоном, и Мэри попятилась назад. Паника сковало горло, и она не могла ни кричать, ни звать на помощь. Хотя в глубине сознания она понимала - помощи не будет.
Сердце в груди начало бешено биться как зверь, загнанный в клетку из рёбер. С каждым ударом звук становился громче, что казалось, вот-вот оно не выдержит и разорвётся от внутреннего давления. Её спина встретилась с шершавым стволом, тем самым напугав ещё больше своей внезапностью. Последнее, что Мэри запомнила, как горло сдавило в спазме, она перестала дышать и затем глаза закрылись в последний раз. Девушка потеряла сознание и свалилась на пожухлую траву вперемешку с корнями.
Еще бы немного, и могла услышать вдалеке звон колокольчика, который медленно приближался в её сторону вместе с обмотанной плащом фигурой. Идущее существо, настигнув свою цель, остановилось у края оврага, и вместе с тем прекратился и звон, а в лесу снова повисла мрачная и таинственная тишина, царствующая до появления девушки.