Глава 3.
Сегодня господин Айкон предложил Тиму прогуляться вместе по парку. Был тот редкий час, когда дождь из постоянного ливня превратился в мелкую морось, которую вполне можно было игнорировать. Тим накинул на плечи сшитое специально для него пальто и отправился вниз встречать господина Айкона.
Хозяин замка был, как всегда, прекрасно одет. На сей раз на нем было черное пальто, чей прямой силуэт лишь подчеркивал изящество его фигуры. Тим невольно залюбовался им, подумав, что ему, как бы он не старался, никогда не удастся достичь таких идеальных пропорций. Сейчас Тим едва доставал господину Айкону до плеча, и почему-то ему не верилось, что когда-нибудь он сможет на равных стоять рядом с этим высоким мужчиной.
Ему никогда не догнать господина Айкона. А Тиму так хотелось, чтобы и он значил для хозяина замка столько же, сколько тот сам значил для него. Чтобы господин Айкон хоть немного дорожил им, радовался его присутствию, наслаждался проведенным вместе временем, вспоминал перед сном все фразы, все случайные и нет прикосновения и взгляды…
Они медленно шли по дорожкам парка. Мокрый песок хрустел под ногами, воздух, пропитанный моросью, ощутимо касался лица, и Тиму казалось, будто он видит воздух, которым дышит. Он невольно протянул руку, пытаясь поймать этот влажный воздух в ладонь.
Господин Айкон посмотрел на него и улыбнулся.
- Хотелось бы мне когда-нибудь нарисовать это… - прошептал Тим.
- Ты хочешь нарисовать воздух? – уточнил шедший рядом с ним мужчина. Тим кивнул:
- Ведь его можно увидеть. Здесь, сейчас, он уже не прозрачный, разве нет? Наверное, если попробовать «Гейнсборо»…
- Думаю, тебе надо обратиться к опыту признанных мастеров. Воздух рисовали многие: Леонардо да Винчи, с его техникой «сфумато», Тернер, Моне, Айвазовский. Стоит обратить внимание на картину Диего Веласкеса «Пряхи», точнее именно на колесо прядильного станка. Сама картина также достойна внимания: ее композиция, сюжет, многоплановость, аллегоричность … Но я хотел бы, чтобы ты присмотрелся к тому, как художнику удалось написать вертящееся колесо… Ведь это и есть – портрет воздуха, причем воздуха в движении!
Тим внимательно слушал господина Айкона, впитывая все его слова, как губка. Он смотрел, как увлеченно говорит мужчина, едва заметно склонив голову набок и бросая на него взгляды, чтобы убедиться, что мальчик понимает его. Смотрел на то, как шевелятся его упрямые губы, как иногда, в поисках нужного слова, он прикусывает нижнюю губу и задумчиво смотрит в небо…
Тим не знал, чем он больше восхищается: физической красотой этого человека, его обширными познаниями и умом, или тем, что тот просто идет рядом с ним по отсыревшей дорожке парка, и тяжелые капли воды оседают на его иссиня-черных волосах.
Они дошли до пруда, и господин Айкон прервал свою лекцию. Оглядевшись вокруг, он повернулся к Тиму.
- Ты можешь попробовать нарисовать этот пруд. Здесь хорошо падает свет, и есть где устроиться с красками и холстом, - он указал рукой на небольшую беседку на другой стороне пруда. Тим заворожено кивнул, глядя на хозяина замка.
Господин Айкон стоял, заложив руки за спину, задумчиво разглядывая открывавшийся перед ним вид. Прямая спина, изящный силуэт, черные волосы, шелком струящиеся по спине… Тим на мгновение закрыл глаза, удостоверившись, что эта картина четко отпечаталась в его памяти. Он почему-то был уверен, что никогда не забудет это мгновение.
Вернувшись в замок, господин Айкон позвал Тависка, и тот мгновенно появился перед ним с сухими полотенцами в руках. Айкон скинул мокрое пальто, и протянул одно из полотенец Тиму, предлагая ему вытереть мокрые волосы.
Скинув пальто, Тим обнаружил, что его одежда не промокла, но вода капала с волос, оставляя на ткани мокрые пятна. Тим небрежно вытер голову: его волосы были коротко подстрижены, и ему потребовалась всего минута на то, чтобы полностью убрать с них влагу. Тим посмотрел на господина Айкона. Тот задумчиво прижимал полотенце к волосам, наклонив голову, чтобы шелковый поток свесился на бок.
- Господин Айкон, позвольте мне. – Тим неуверенно потянулся к полотенцу, не смея поднять глаза на стоявшего перед ним мужчину. Айкон некоторое время молчал, разглядывая стоявшего перед ним мальчика, а затем так же молча протянул ему полотенце.
Мужчина сел в кресло, одновременно вынимая из мокрых волос заколку. Тяжелые черные волосы волной рассыпались по плечам. Тим встал за спинкой кресла, осторожно собрал волосы Айкона и принялся бережно промакивать их полотенцем. Он почти не дышал, боясь слишком сильно дернуть или побеспокоить господина, сидевшего перед ним. Тим так давно мечтал прикоснуться к этим волосам и теперь, держа тяжелые пряди в руках, восхищенно замирал, понимая, что все его мечты оказались бесконечно далеки от реальности.
Волосы Айкона были мягкими и гладкими, словно шелк. Тим невольно подумал, что не каждая девушка сможет похвастаться такой прекрасной шевелюрой. Он нежно пропускал тяжелые пряди сквозь пальцы, а они, словно черный водопад струились вниз.
Тим старался не торопиться, оттягивая тот момент, когда господин Айкон поблагодарит его за помощь и встанет. Сможет ли он еще хоть раз коснуться этих блестящих словно живая ртуть волос? Но мужчина в кресле молчал, предоставляя ему полную свободу действия, лишь слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к себе. Тим украдкой бросил взгляд на его лицо и обнаружил, что глаза Айкона были закрыты, а дыхание выровнялось – мужчина задремал, уютно устроившись в кресле, убаюканный его нежными движениями.
Тим осторожно присел рядом с мужчиной. Теперь у него появилась редкая возможность как следует рассмотреть молодого хозяина замка. Сколько ему было лет? На вид – около тридцати, возможно, чуть меньше. Чистая, гладкая кожа, как у юной барышни, густые черные ресницы, отбрасывавшие тень на бледные щеки, прямой нос, красиво очерченные высокие скулы… И этот невероятный разрез глаз, делавший его взгляд загадочным и немного насмешливым. Лицо гордое и такое мягкое, нежная красота в сочетании с твердым взглядом и решительным изгибом губ.
Наверное, - подумал Тим, - именно так выглядели боги, спустившиеся к древним людям и жившие с ними до прихода Христа. Те боги, что могли щедро одарить, а могли и жестоко наказать. Те, что тихо ушли, покорившись Тому, Кто создал этот мир…
Тим тихонько накрыл спящего мужчину пледом и вышел из комнаты, боясь потревожить его сон. Стоило ему уйти, как Айкон медленно открыл глаза, задумчиво глядя на дверь, только что закрывшуюся за спиной мальчика.
…
Этой ночью Тим долго ворочался, не в силах заснуть. Стоило ему закрыть глаза, и перед ним вновь вставала картина: пруд, покрытый едва заметной рябью от падающих с неба капель, мокрые кусты и трава, покрытая сбитыми дождем лепестками роз и фигура молодого мужчины, смотрящего на водную гладь.
Тиму вдруг до боли в руках захотелось нарисовать эту картину, вынуть ее из своей головы и навсегда запечатлеть на холсте.
Устав ворочаться, Тим с головой накрылся одеялом и крепко зажмурил глаза, пытаясь заснуть.
И вдруг слуха его коснулся еле слышный шорох, едва различимый за шумом дождя. Тим прислушался, и спина его мгновенно покрылась холодным потом: он ясно услышал, как тихо скрипнула входная дверь. А затем раздался шорох, будто что-то тащили по полу, и Тиму показалось, что к его кровати от двери потянуло ледяным воздухом. Тим замер под одеялом, боясь шелохнуться. В небольшую щелку из-под ткани он видел пол перед своей кроватью, но пока что на этом пятачке, освещенном неровным светом луны, ничего не появлялось.
Шорох приближался, словно кто-то подползал все ближе к его кровати. Тим хотел зажмуриться, но страх не позволил ему сделать это. Мальчику лишь оставалось тихо дышать, стараясь и дальше притворяться спящим. Еще мгновение, и в поле его зрения показался подол черного шелкового халата, который обычно он видел на господине Айконе по вечерам, заглядывая к нему перед сном пожелать спокойной ночи. Тим вздохнул было от облегчения, поняв, что в комнату, должно быть и вправду зашел господин Айкон, но тут же воздух застрял в его горле, а сердце бешено забилось.
Между краем халата, доходившего обычно до земли, и полом было расстояние, незаполненное ничем.
- Тим, - раздался вдруг тихий голос господина Айкона, прозвучавший для Тима как гром среди ясного неба. – Ты спишь?
Голос был слишком холодным и пустым, будто мужчина говорил во сне. Тим замер, не в силах пошевелиться. Спасибо, хоть воздух снова стал свободно проходить в легкие.
- Тим? – голос стал ближе: господин Айкон склонился над кроватью, и вдруг его рука легла сверху на одеяло. От этого места по всему телу мальчика мгновенно разошелся смертельный холод.
И вдруг, резким, но аккуратным рывком, одеяло было отброшено в сторону. Тим судорожно повернул голову, встретившись взглядом с совершенно красными глазами на бледном лице, и тяжелая темнота навалилась на него.